Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Тупицын Юрий - Инопланетянин

Скачать Тупицын Юрий - Инопланетянин



   Харви поднялся из-за стола и подошел к сейфу, который был смонтирован в
одном  из  шкафов  весьма  предусмотрительно   -   за   спиной   возможных
посетителей. Естественно, оборачиваться было бы верхом неприличия, поэтому
в этой части своих операций Харви был  избавлен  от  нескромных  и  просто
любопытных взглядов. По этой причине и Мейседон не мог  наблюдать  за  его
действиями, но ему определенно показалось,  что  Харви  копается  в  своем
несгораемом ящике слишком долго. Наконец Харви  сел  за  стол  и  протянул
полковнику заклеенный пакет из плотной синей бумаги.
   - Прошу. Если хотите ознакомиться с материалами немедленно,  я  оставлю
вас одного.
   - Нет-нет, - испугался Мейседон и довольно жалко улыбнулся.  -  С  этим
успеется.
   Харви кивнул.
   - Простите, - проговорил он после некоторого колебания. - Конечно,  это
не мое дело...
   - Нет, почему же? - Мейседон явно обрадовался возможности поговорить, а
может быть, и посоветоваться, ему тяжело было оставаться  наедине  с  этим
пакетом и своими мыслями. - Я охотно выслушаю вас, Рэй.
   - Не принимайте эту историю слишком близко к сердцу, мистер Мейседон. И
не судите свою жену чрезмерно строго.  Женщины  -  создания  импульсивные,
увлекающиеся, их легко сбить с толку. Слабый  пол!  Слабый  именно  в  том
самом... вы понимаете, в каком смысле. И потом, их  сбивает  с  толку  эта
дурацкая эмансипация!
   - Что-что? - переспросил Мейседон. Он не то  чтобы  не  расслышал  слов
Харви, его поразило, что этот бывший диверсант и террорист говорит  ему  о
том же, о чем говорил и респектабельный Милтон.
   -  Эмансипация,  женская  свобода  и  равенство.  -  Харви  определенно
чувствовал  себя  не  очень  ловко  в  сфере  отвлеченных   понятий,   но,
конкретизируя свою мысль, он говорил все более  уверенно  и  убежденно.  -
Женщины не знают толком, что им делать с этой самой свободой. Я говорю  не
о  всяких  там  выдающихся  дамах  вроде  Жанны  д'Арк,   а   о   женщинах
обыкновенных, которые работают продавщицами, стюардессами и  секретаршами.
Они - как маленькие дети! И, как  детям,  им  нужна  не  столько  свобода,
сколько крепкая узда.
   В другое время Мейседон посмеялся бы над этими рассуждениями, но сейчас
он даже не улыбнулся.
   - Ведь до чего дошло, - продолжал Харви тем же  размеренным,  несколько
меланхолическим тоном, - лууты отказываются жениться на американках!  Наши
девицы слишком эмансипированы: они не желают вести хозяйство,  следить  за
порядком в доме и рожать детей, они хотят развлекаться! И молодые  офицеры
выписывают себе из-за океана, из Англии  и  Австралии,  более  старомодных
жен, которые еще не растеряли чувства материнства и хозяйственных навыков.
Брачная контора, занимающаяся экспортом невест, процветает, я знаю об этом
из первых рук.
   Харви покосился на хмурое лицо  полковника,  подумал  и  круто  изменил
русло своих сентенций, должна быть, сообразил, что говорит  не  совсем  уж
утешительные вещи.
   - Но мы сами виноваты, баззард, и не нам судить женщин слишком  строго.
Конечно, этот парень, этот библейский суперстар, в наше время  пропал  бы,
но он говорил не такие уж глупые вещи.
   Мейседон недоуменно взглянул на Харви.
   - Какой парень? Киноактер?
   - Нет. - Харви выглядел несколько смущенным. - Я имею в виду  настоящую
Библию. Иисус Христос.
   - О!
   - Он говорил неглупые вещи. Не судите, ибо сами судимы будете! Кто  без
греха, пусть первым бросит  в  нее  камень.  -  Харви  поскреб  затылок  и
нерешительно взглянул на полковника. - Впрочем,  может  быть,  это  сказал
кто-нибудь другой?
   - Нет, Рэй. Это действительно сказал он. - Мейседон поднялся на ноги. -
Я пойду.
   Поднялся на ноги и Харви.
   - Не надо провожать меня, Рэй. Спасибо за все.
   - Не за что. Это моя профессия.
   - Я  не  за  этот  проклятый  пакет  благодарю  вас,  Рэй.  -  Мейседон
усмехнулся. - За слова утешения.



РАЗВОД ПО-АМЕРИКАНСКИ

   Мейседон планировал провести  разговор  с  Сильвией  в  тоне  холодной,
сдержанной, а поэтому, как он полагал, особенно оскорбительной вежливости.
Но из этого джентльменского намерения ничего не получилось.
   - Ты нализался, как негр после получки, - презрительно сказала  Сильвия
вместо приветствия, появившись на пороге гостиной.
   - Нализался, - охотно согласился  Мейседон,  сидевший  возле  камина  с
бокалом в руке. - Но я не раздевался догола, чтобы выпить свой коктейль.
   - Что ты хочешь сказать этим?
   - Именно то, что сказал. Ни граном больше.
   - Ты пьян. Иди в свой кабинет и проспись. И не смей заходить в спальню!
   Эта фраза была последней каплей, переполнившей, нет, не чашу  терпения,
а чашу отвращения Мейседона. Он поднялся  из  кресла,  достал  из  кармана
пачку фотографий и не без торжественности швырнул их в лицо супруги.
   - Это твое место не в супружеской спальне, а в  свином  хлеву.  Грязная
потаскуха!
   Сильвия вспыхнула от гнева, но  прежде  чем  успела  сказать  что-либо,
рассмотрела некоторые из фотографий, упавших к ее ногам.  Краску  на  лице
сменила  бледность.  Сильвия  отшатнулась  от  мужа  и,  точно  защищаясь,
поднесла руку к лицу, глядя на мужа расширившимися от страха глазами.  Она
испугалась так откровенно, что Мейседон вдруг понял, что, скорее всего, ей
уже попадало по физиономии от ее любовников - халифов и повелителей на час
торжества плоти.
   - Грязная потаскуха! - повторил Генри презрительно.
   Надо отдать должное Сильвии,  так  называемое  светское  воспитание  не
подвело ее, она быстро сориентировалась, сообразила, что насилия не будет,
и перешла в наступление.
   - Ловкие подделочки. - Она носком туфли отшвырнула фотографии. - Кто  в
них поверит?
   Мейседон взглянул на нее с холодным любопытством. Как профессионал,  он
хорошо знал, что большинство фотографий относятся к числу тех, которые  не
подделываются и подлинность которых  при  добросовестном,  беспристрастном
анализе устанавливается легко и безусловно. Но при беспристрастном! Фемида
же, несмотря на повязку на глазах, во все времена легко  отличала  богатых
от бедных и проявляла к деньгам несомненное пристрастие. Так что Сильвия с
ходу и без  всяких  консультаций  сразу  же  нашла  единственно  возможный
встречный ход.
   - Ты прекрасно знаешь, что это не подделки, - устало сказал Генри.
   - Это подделки! Ты еще ответишь за эту мерзость! И ты  будешь  отвечать
не только передо мной, но и перед всем нашим семейством. -  Снова  Сильвия
сделала точный выверенный ход, но  с  непоследовательностью,  которая  так
подводит женщин в критических ситуациях, закричала: - Шпион! Подлый шпион!
   - Уж лучше быть шпионом, чем шлюхой, - холодно заметил Мейседон.
   - Жены становятся шлюхами, когда их мужья - мулы!
   Генри закусил  губу,  такие  упреки  всегда  болезненно  ранят  мужское
самолюбие независимо от того, справедливы они или нет.
   - Понимаю. Тебе нужен жеребец. И не один, а целый косяк.
   - Шпион! Мул! Я тебя ненавижу! Всех ненавижу!
   Лицо Сильвии перекосилось от ярости. Опытный взгляд Мейседона уловил  в
этих  искаженных  чертах   линии,   которые   характерны   для   приступов
алкогольного или наркотического безумия. Неужели и эта  чаша  не  миновала
распутную бабу?
   - Мулы! Скоты! Мерзавцы! Всех ненавижу!
   Сильвия бесновалась, расшвыривала ногами фотографии, топтала их.  Потом
рухнула в кресло и разразилась слезами, которые  перемежались  бессвязными
выкриками.  Протрезвевший  Мейседон  смотрел   на   нее   брезгливо,   без
сострадания,  но  с  некоторым  беспокойством:   если   приступ   истерики
затянется, то придется вызывать врача - только этого еще и не хватало!  Но
Сильвия удивила его еще раз. После нескольких стонов и всхлипов она как-то
вдруг успокоилась и поднялась  из  кресла.  Лицо  ее  было  холодно,  лишь
опухшие глаза да подпорченная косметика свидетельствовали, что только  что
разыгравшаяся истерика не была ловким и совершенным притворством.
   - Чего ты хочешь, Мейседон? Развода? Ты мог получить  его  и  без  этих
фальшивок.
   Генри промолчал. Он  не  знал  толком,  чего  он  хочет.  Это  незнание
придавало в общем-то трагической  ситуации  какой-то  комический  оттенок.
Мало того, что Мейседон не знал, что ему предпринять в  будущем,  так  или
иначе решая свою судьбу, он  не  знал,  что  ему  делать  теперь,  сейчас.
Плакать? Смеяться? А если смеяться,  то  над  кем  -  над  собой  или  над
Сильвией? Над обоими сразу? И  Мейседон  засмеялся,  засмеялся  совершенно
искренне,  хотя  и  грустно.  Сильвия  посмотрела  на  него  удивленно   и
подозрительно; этот  неожиданный,  как  будто  бы  вовсе  неуместный  смех
определенно  смутил  ее,  но  не  сбил  со  взятого  курса.  Сильвия  была
урожденная Милтон, а Милтоны умели идти к поставленной цели.
   - Ты получишь развод, Мейседон. Но ты  горько  пожалеешь  о  всей  этой
истории. - В голосе Сильвии появились угрожающие ноты. - Тебя  из  милости
пригрели в нашей семье, а ты платишь шпионством и  подлостью.  Я  поставлю
тебя на твое настоящее место!
   Мейседон насмешливо поклонился, но ощутил в груди неприятный холодок  -
он хорошо знал силу  семейства  Милтонов.  Генри  знал,  что  по  трезвому
деловому расчету  ему  следовало  бы  упасть  перед  Сильвией  на  колени,
признать, что фотографии, картинно рассыпавшиеся  по  полу,  действительно
фальшивки, и попросить прощения. Может быть, Сильвия и  простила  бы  его,
она была по-своему великодушна  и  любила  в  обмен  на  унижение  платить
какой-нибудь милостью. Но Мейседон  не  мог  просить  прощения!  Это  было
просто невозможно, несовместимо  с  его  мировоззрением,  с  его  нынешней
натурой. Чтобы  попросить  прощения,  Мейседону  надо  было  стать  другим
человеком, а нельзя стать  другим  сразу  -  для  этого  требуется  время.
Выдержав паузу (она все-таки чего-то ждала от Мейседона), Сильвия сказала:
   - Завтра тебя  навестит  мой  адвокат.  -  И,  направившись  к  выходу,
добавила: - И минуты не останусь больше в этой казарме!
   Утром Мейседон позвонил одному  из  директоров  "Радио  корпорейшн",  с
которым был знаком лично, и попросил дать ему телефон, по которому он  мог
отыскать  Эдуарда  Милтона.  К  своему  удивлению,  Генри  получил  весьма
туманное и уклончивое обещание вместе с просьбой еще раз напомнить об этом
деле к концу дня. Положив трубку, Мейседон задумался, чувствуя, как в душе
зреет, растет тревога. Конечно, старик мог находиться  в  таком  месте,  о
котором неразумно было сообщать кому бы то ни было,  кроме  самого  узкого
круга посвященных. Старик мог отправиться инкогнито и в ЮАР, и в Китай,  а
знать об этом конкурентам, политикам и прессе было вовсе  не  обязательно.
Отсюда элементарные меры предосторожности и полная секретность.  Но  могло
быть и иначе. Чтобы проверить другую возможность, Мейседон  скрепя  сердце
позвонил брату Сильвии, Дэвиду Милтону. Милтон-младший был неглупым парнем
с университетским образованием, но типичным плейбоем. Делами заниматься он
не любил и не хотел, увлекался спортом, яхтами, женщинами и терпеливо ждал
того счастливого  дня,  когда  станет  полномочным  наследником  семейного
состояния. Появление в их семье Генри Мейседона не  на  шутку  встревожило
Дэвида - будучи далеко не глупым парнем, он разглядел в майоре, а особенно
в полковнике опасного соперника по наследству и по этой причине  тихонько,
тайно, но люто его ненавидел. Внезапная ссора Мейседона  с  Сильвией  была
для него бесценным даром небес, и конечно же, обратись к нему  сестра,  он
постарался бы выжать из  этой  истории  максимальную  пользу  для  себя  и
скомпрометировать пролазу-полковника. Но пошла ли Сильвия на такой шаг?
   На звонок Мейседона Дэвид Милтон холодно ответил, что он не в курсе дел
ни отца, ни сестры, что не в его привычках вообще вмешиваться  в  семейные
дела кого бы  то  ни  было  и  единственное,  что  он  может  посоветовать
полковнику, это действовать по обычным каналам,  не  имеющим  отношения  к
прайвеси  других  лиц.  Проще  говоря,  Милтон-младший   посоветовал   ему
обратиться к адвокату, а, стало быть,  на  самом  деле  он  был  прекрасно
осведомлен о семейной драме Мейседонов и,  скорее  всего,  принимал  самое
деятельное участие в ее подогреве и развитии в нужном направлении. Видимо,
именно Дэвид заблаговременно блокировал  попытку  Мейседона  связаться  со
стариком Милтоном. Дирекция "Радио корпорейшн" предпочла пойти  на  легкий
конфликт с зятем Милтона, нежели ссориться  с  его  сыном.  Значит,  война
объявлена?  Мейседон  не  был  уверен  в  этом,  ведь  его   умозаключения
основывались не на  фактах,  а  на  предположениях.  Надо  было  набраться
терпения и ждать фактов.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0989 сек.