Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



     18.  СНЫ НЕЗЕМНЫЕ

        Вернувшись в свою  келью-камеру,  Серафим  взглянул  на
ручные  часики.  На них было одиннадцать - значит, пора спать,
начинается его первая (условная)  ночь  на  Фемиде.  Мой  герой
разделся, совершил вечернее омовение и принялся ходить по келье
взад-вперед.  Он  о  чем-то  думал, но сам не знал о чем - так
бывает.  И  вдруг  мысли  его  уточнились.  Подойдя  к  ночному
столику,  Серафим  взял  лежавший  там  топор и спрятал его под
подушку. Он может пригодиться, его надо беречь!

 Ты за добро плати добром,
 Но все ж, на всякий случай,
 Не расставайся с топором,
 Ведь жизнь - как лес дремучий.

        Серафим разлегся в постели,  накрылся  мягким  одеялом.
Подушка  была  большая,  пышная, топор почти не ощущался. "Живу
прямо как интурист",  -  подумал  мой  приятель  и  машинально
протянул  руку  к  стене,  ища выключатель. Потом вспомнил, что
потолки   и   стены   светятся   тут   круглосуточно,   никаких
выключателей   нет.   "Ладно   уж,   усну   и  при  свете",  -
примирительно  прошептал  он.  И  уснул.  Уснул  -   и   вдруг
проснулся.  Его  ужалила  мысль:  а  вдруг  часы остановились?!
Однако тревога оказалась ложной, часики были в полном  порядке.
И он снова уснул. И тут ему приснился сон.
        Морозным   зимним   утром   идет  Серафим  по  Среднему
проспекту Васильевского острова. Вот и станция  метро  на  углу
Седьмой   линии.   Опустив  пятачок,  друг  мой  становится  на
эскалатор и плавно движется вниз,  вместе  с  вереницей  одетых
по-зимнему   людей.   Перед  ним  стоит  мужчина  в  престижной
дубленке, и какое-то время Серафим размышляет, сколько этот тип
за нее уплатил. Затем поворачивает голову, чтобы  поглазеть  на
встречный людской поток. И видит: навстречу ему движется Настя.
Она  улыбается ему улыбкой ( 21 ("Радость неожиданной встречи")
- и плавно проплывает мимо. Но почему она одета не по  сезону,
почему  на  ней  летняя  блузка  с  короткими  рукавами?! И тут
Серафим обнаруживает, что в этом  встречном  потоке  все  одеты
по-летнему,  некоторые даже в майках. Спустившись вниз, он идет
не на платформу, а вдавливается в  толпу  летних  пассажиров  и
поднимается на эскалаторе вверх. Ему нужно нагнать Настю, пусть
она объяснит ему, что это за чепуха такая происходит...
        Он  опять  на  Среднем проспекте. Но Насти не видать. И
вообще ни единой живой души  не  видно.  И  трамвай  "шестерка"
стоит   на  остановке  без  пассажиров  и  без  вожатого.  А  в
городелетний полдень. Что такое творится? Или  он,  Серафим,  с
ума  сошел?  Паническим  шагом  направляется  он  к дому своего
детства. Взбежав по лестнице, звонит в квартиру  родителей.  Ни
ответа  ни  привета.  Он - опять на улице. Ходит по безмолвным
проспектам и линиям, заглядывает в окна первых этажей -  нигде
ни  души.  И никаких следов какой либо катастрофы или эпидемии,
никакой разрухи.  Тротуары  подметены,  на  газонах  -  цветы,
стекла окон чисто вымыты. Полный порядок - и только людей нет.
        ...Все  магазины открыты. Серафим входит в гастроном на
Большом проспекте. Есть  колбаса  по  два  двадцать  и  по  два
девяносто.   В   кондитерском   отделе  прямо  на  прилавке  -
дефицитный индийский чай  по  95  коп.  И  ни  покупателей,  ни
продавцов, ни кассирши. Забирай что хошь - и айда вон. Серафим
берет  пачку  чая,  вертит  ее  в руках, потом кладет обратно и
торопливо покидает магазин, гордясь, что не стал вором.
        На улице его охватывает такая тоска по  людям,  что  он
решает  посетить Смоленское кладбище. Ибо все живые - неведомо
где, а мертвые прочно  спят  на  своих  местах.  Они,  мертвые,
сейчас  более реальны, нежели все те, которые исчезли из города
неведомо куда. И вот мой приятель уже  на  Камской  улице.  Под
каменной  аркой, ведущей на кладбище, натянут стальной трос; на
нем висит дощечка с надписью: "Закрыто на переучет".  Преодолев
страх  перед  недозволенным,  Серафим подныривает под трос - и
вот  он  на  кладбище.  Здесь  что-то  происходит.  Перекладины
крестов  ритмично  поднимаются  и опускаются, будто на зарядке.
Замшелый каменный ангел  пошевеливает  крыльями.  Среди  старых
надгробий   вырыта   свежая  могила;  возле  нее  стоят  четыре
заботника с лопатами. Как они попали сюда с Фемиды?!
        - Захотели - прилетели!  -  угадав  мысли  Серафима,
хором  отвечают  заботники.  -  Экзаменовать тебя будем. А ну,
назови строгие слова на-букву "А", применяя их к себе!
        - Я алкаш, алиментщик, альфонс, анонимщик... Все.
        - Не густо. Теперь - на "Б".
        - Я блатмейстер, башибузук, буквоед, байбак, барышник,
браконьер, бузотер, богохульник,  барахольщик,  бумагомаратель,
бандит, балда, бестия, бракодел, бездельник, борзописец...
        - Теперь - на "В"!
        -  Я  -  выпивоха,  вероотступник,  вышибала, ворчун,
.взяточник, взломщик, враль... Кажется, все.
        - Нет,  не  все!  -  металлическим  хором  произносят
заботники. - Ты не сказал, что ты - ворюга!.. -
        И тут один из заботников подходит к Серафиму и вынимает
у него из кармана пачку индийского чая.
        -  Этого  не  может  быть!  - кричит Серафим. - Я не
брал!
        - Нет,  брал!  За  воровство  ты  осужден  на  десятую
степень одиночества!
        Далее происходит нечто страшное.

 Он очнулся в темноте,
 В тесноте, в могиле.
 Слышит он: уходят те,
 Что его зарыли...

        Серафим   проснулся  от  своего  истошного,  надрывного
крика. А быть может, и из-за того, что ощутил  чье-то  холодное
прикосновение.   Возле   его   кровати  стоял  заботник  белого
медицинского цвета. Одни его металлическая ладонь лежала на лбу
моего героя,  а  в  другой  он  держал  стопочку  с  прозрачной
жидкостью.
        - Что со мной? - спросил его Серафим.
        Но  механический  врач молчал. Серафим догадался, что б
стопочке  -  лекарство.  Он  выпил  его.  Заботник   беззвучно
удалился    из    камеры.   Лекарство   оказалось   снотворным,
успокаивающим. Вскоре Серафим  уснул.  Но  перед  этим  у  пего
возникла  догадка,  что  заботники  с помощью какой-то потайной
техники видят все, что ему снится.  Ну  и  пусть  видят,  сучьи
дети! Они могут прерывать его сон, это в их сволочной власти -
но диктовать ему сновиденья, вмешиваться в их содержание они не
могут!  И  никто во всей Вселенной не Может! Даже в самой лютой
тюрьме сны человека  не  подвластны  воле  тюремщиков.  Сон  -
высшая  форма  человеческой  свободы.  К сожалению, не все люди
видят свои сны с должной четкостью и ясностью и потому забывают
их в минуту пробуждения. Но, быть  может,  уже  родился  гений,
который  сконструирует  специальную  подушку,  снабженную неким
мудрым, еще неведомым нам прибором. Эта спецподушка,  нисколько
не  влияя  на Тематику и смысл сновидений, поможет людям видеть
свои  сны  отчетливее,  объемнее,  красочнее   -   и   отлично
запоминать   их.   Жизнь   землян  станет  богаче,  интереснее,
многообразнее.
        ...Однако всенародное спанье на спецподушках вызовет  и
некоторые   отрицательные   явления.   На   производстве   и  в
учреждениях  сослуживцы  будут  непрерывно  толковать  о  своих
сновидениях,  в  результате  чего  снизится  Производительность
труда. У очень многих людей возникнет Потребность излагать свой
Сны письменно, из-за чего катастрофически возрастет  количество
писателей;  для  редакторов  настанут  трудные  времена. А кино
сойдет на нет, кинозалы опустеют.  Зачем  человеку  кино,  если
каждый спящий - сам себе кинотеатр.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.218 сек.