Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



     21.  ПОДКИДЫШ No 2

        В следующую ночь Серафиму приснился сон, опять  длинный
и  обстоятельный.  Но в нем не было ни одного человека и вообще
ни одного живого существа  -  только  голые  скалы,  пустынные
солончаки,   непонятные   машины,   загадочные   самодвижущиеся
автоматы... Мой приятель проснулся задолго до (условного)  утра
и долго не мог уснуть, охваченный страхом и тоской.

 В дебрях одиночества
 Он проводит ночь;
 Умирать не хочется,
 Но и жить - невмочь.

        Серафиму  стало ясно, что минувшей ночью медик-заботник
включил в свое успокоительное  лекарство  какой-то  ингредиент,
воспрещающий  мозгу  видеть  во  сне все живое. Чтобы успокоить
читателей,  скажу,  что  действие  этого  ингредиента  не  было
продолжительным.  Но тогда, после того безлюдного сна, приятель
мой был прямо-таки в отчаянье. Ну разве мог он предвидеть,  что
на  этой  окаянной Фемиде он даже в снах будет одинок?! Он клял
себя за то, что по собственной дурацкой воле обрек себя на  эту
пытку одиночеством. Он - межпланетный подкидыш ( 2, несчастный
подкидыш.  Юрик  -  тот  подкидыш  счастливый, его подкинули к
живым добрым людям. А он, Серафим, сам  зашвырнул  себя  в  это
космическое  безлюдье.  Зашвырнул  из страха показаться трусом,
каковым он является на самом деле...
        Теперь  с  какой-то  детской  нежностью  вспоминал   он
Землю-матушку,  которая  так  далека  от него нынче. Все земное
казалось ему прекрасным, все  люди  добрыми.  Повстречайся  ему
здесь сама Главсплетня, он бы расцеловал ее и сказал бы ей:

 Царица склок и королева сплетен,
 Ходячий склад словесной требухи,
 Твой лик отныне благостен и светел,
 Забыты мною все твои грехи!

        Но  он знал, что никого не встретит в здешних коридорах
- ни врага, ни друга, ни двойника.. Его абсолютный двойник  -
Серафим с Земли No 252 - побывал на другой Фемиде, и подбросил
его  на  ту  Фемиду  другой  Юрик  с  другой Кумы. Как сложен и
страшен этот мир! Хорошо бы сойти с ума и встретить в  коридоре
какого-нибудь  самосветящегося старца или полупрозрачную даму в
белом одеянии. Конечно, это страшно, но лучше уж  такой  страх,
чем  .это  адское  одиночество.  На,  безлюдье  и привидение -
человек. У Серафима возникло  убеждение:  ему  .нужен  реальный
страх.   Он,  подкидыш  No  2,  пребывает  здесь  в  абсолютной
безопасности. Но эта безопасная явь ужасает  его  сильнее,  чем
самые  страшные сны. Быть может, самое страшное для человека -
это  когда  ему  абсолютно  нечего   бояться.   Ибо   идеальная
безопасность   порождает  ожидание  какойто  неведомой  ужасной
опасности.
        Серафим решил бежать из Храма Одиночества.  А  так  как
дальше  начнутся  события  самые  серьезные,  то  я,  анонимный
приятель Серафима, передаю ему эстафету повествования. Пусть он
опять, как в первых главах, ведет речь от самого себя.

     22.  ПОБЕГ

        Да,  я  решился  бежать.  Но  на  то,  чтобы   решиться
осуществить  это  решение,  у  меня  ушло трое суток. Я отощал,
лишился сна и аппетита - и наконец заставил себя приступить  к
действиям.  В  то  утро  я  хотел было направиться в столовую с
рюкзаком, дабы наполнить его булочками, ведь я мог их  заказать
в  любом  количестве,  но  потом  подумал,  что заботники могут
догадаться, для чего мне нужен этот пищевой  запас.  Поэтому  я
решил  принять  как можно больше еды в глубь себя и позавтракал
очень плотно. Вернувшись в  свою  келью-камеру,  я  разделся  в
санузле и встал под душ. Уже дня четыре я ходил грязнулей, даже
руки  и  лицо  перестал  умывать,  так  придавил меня страх. Но
теперь следовало вымыться с головы до ног. Это для того,  чтобы
от  меня  не  пахло человеком, не то хищные звери издалека меня
учуют. Конечно, они все равно узнают о моем  присутствии  в  их
лесу, но вымыться все-таки надо.

 Быть немытым неприлично,
 Если смерть тебе грозит -
 Умирай гигиенично,
 Погружаясь в новый, быт!

        Подсознательно  стремясь  оттянуть  начало  решительных
действий, мылся я долго - предолго.  Потом  все-таки  обтерся,
оделся,  потом  надел  плащ  и  берет,  уложил  в  рюкзак  свои
небогатые пожитки, взял топор - и на цыпочках вышел в коридор.
Вот и дверь энергоблока. Скрещенные белые руки, изображенные на
ней, мгновенно покраснели при моем приближении. Но я решительно
распахнул ее и вошел в тамбур. И тотчас из  ниши  вышел  черный
заботник и преградил мне путь.
        "Пусти,  жабий  сын!"  - истерически возопил я и занес
топор. Но механический страж стоял незыблемо,  и  тогда  я  изо
всей  силы  долбанул  его  обухом по черепу. Однако удар мой не
произвел никакого разрушительного действия; заботник стоял  как
ни  в  чем  не  бывало.  Так  мы с минуту простояли один против
другого, а затем произошло нечто странное. Мой  оппонент  вдруг
поднял  руки, сорвал ими со своих плеч свою голову и бросил ее.
Она тяжело упала на каменный пол, а вслед за ней  рухнул  и  ее
владелец.  Тут  до  меня  дошло,  что  он  не программирован на
насильственные физические действия против разумных  существ;  я
понял, что этой пантомимой он хочет убедить меня в неизбежности
моей  гибели,  ежели  я  перешагну  через  его  труп.  Однако я
мужественно переступил через самоубийцу и вошел  в  энергоблок.
Там  все  было по-прежнему. И по-прежнему у загадочных приборов
стояли голубоватые заботники; на мое появление они не  обратили
никакого внимания, я не входил в их компетенцию. Я направился к
винтовой  лестнице,  но  прежде оглянулся; я подозревал, что за
мной следят, что заботники обвинят меня в убийстве, - а как  я
докажу свою невиновность? И тут я узрел чудо неземное: туловище
черного  привратника  плавно  подползло  к  оторванной  голове,
соединилось с ней  -  и  воскресший  заботник  встал  и  чинно
удалился  В свою нишу. После этого я ступил на первую ступеньку
винтовой лестницы И начал восхождение в неведомое.  Вот  я  уже
поднялся  выше зала, уже исчезли из глаз таинственные приборы и
голубые  заботники;  теперь  путь  мой  пролегал   как   бы   в
вертикальном  тоннеле,  облицованном светящимися камнями. Я все
торопливее ввинчивался вверх  и  вскоре  очутился  в  небольшой
комнате.  Окон  в  ней,  как  и  во  всем Храме Одиночества, не
имелось, но зато кроме  той  двери,  которую  я  открыл,  чтобы
войти,  в другом конце комнаты Я увидал другую дверь. Я кинулся
к ней, отворил ее - и вышел  на  балкончик  без  перил,  вроде
того, который недавно мне снился. На Краю того балкончика стоял
металлический   столбик,   увенчанный  небольшим  пюпитром,  на
котором то вспыхивали, то погасали разноцветные треугольнички и
квадратики.  И  вот  я  стоял  на  той  площадочке,   а   внизу
расстилался  луг, поросший лиловатыми цветами; дальше начинался
лес. Тени деревьев падали на луг, но я не  знал,  утренние  это
тени  или  вечерние.  Да это меня и не очень-то интересовало. Я
был пьян от радости, что выкарабкался из Храма  Одиночества.  И
даже  завывания  неведомых тварей, доносившиеся из лесной чащи,
не очень пугали меня.

 Пусть за невзгодою - невзгода,
 Пусть впереди нужда, беда -
 Душе всего нужней свобода,
 Все остальное - ерунда!

        Но пока что я стоял только на пороге свободы, и  притом
-   на   очень  высоком,  ибо  находился  примерно  на  уровне
четвертого этажа. А стены были гладкие, без всякой рустовки; по
таким и самый опытный скалолаз не сумеет спуститься вниз. Время
же тем временем шло.  Вскоре  я  приметил,  что  тени  деревьев
укорачиваются,  значит,  на  Фемиде  сейчас утро. Это, конечно,
хорошо, - но что делать дальше?
        И вдруг послышалась хрюканье. Надо мной парила странная
птица; ее  крылья   поросли   рыжеватой   щетиной,   и   голова
оканчивалась  не  клювом,  а  неким  подобием свиного рыла. Это
крупное летучее существо, нисколько не боясь  меня,  опустилось
на  балкончик рядом со мной - и уставилось на меня. И тут меня
осенила догадка:  эта  свиноптица  может  помочь  мне.  Но  это
сопряжено  с  опасностью,  я  могу  разбиться. Однако если я не
рискну, мне придется вернуться  в  свою  окаянную  камеру.  Две
боязни:  боязнь  остаться  здесь  и боязнь разбиться вступили в
прения
        - И победила первая. Я снял со спины  рюкзак  и  кинул
его  вниз;  так  же  поступил  с  топором.  Затем лег ничком на
каменные плитки балкончика.  Но  отважиться  на  действия  было
страшновато.  Я решил считать до тринадцати, авось птица за это
время не улетит. Считал я, Признаться, очень медленно: хотелось
оттянуть приближение решающего мига. Но он все-таки настал.
        - Тринадцать! Выручай, хрюшка-матушка! - прошептал  я
и дрожащими руками схватил свиноптицу за ноги. Раскинув крылья,
она  в  испуге метнулась в сторону и вместе со мной повисла над
лугом. Но хоть И широки были ее крылья, однако лететь  с  таким
грузом  было  ей  невмоготу,  я  тянул  ее  Вниз.  И все же она
смягчила силу  моего  удара  о  землю,  стала  для  меня  живым
парашютом.
        Приземлившись, я отпустил свою спасительницу на волю. С
укоризненным  хрюканьем Взмыла она в высоту, а я, ощупав себя и
убедившись, Что  отделался  легкими  ушибами,  подобрал  топор,
взвалил на спину рюкзак и двинулся по направлению к лесу. Перед
этим  я оглянулся, поглядел на Храм Одиночества - и поразился,
на какой опасной высоте прилепился к нему балкончик, с которого
я спланировал. А ведь решился же!..

 Я вам открою правду, так и быть,
 И занесу в дальнейшем на бумагу:
 Порой мы страх должны благодарить
 За то, что он рождает в нас отвагу.

        Я шагал по лугу. От  цветов  Исходил  тонкий,  неземной
запах.  Стояла  теплая,  но  не жаркая погода - такая бывает в
Ленинграде в конце августа. Из леса доносились  голоса  зверей,
но  я  шел  именно  туда  - ведь теперь только там я мог найти
пристанище и пищу. Мне было страшно, но совсем не  так,  как  в
Храме.  Нынешний  мой страх был несравним с храмовым ужасом. На
ходу я  шептал  слова  благодарности  свиноптице,  которая  так
помогла  мне.  В  тот  день  я  дал себе клятву никогда не есть
никакого птичьего мяса. Потом  постановил,  что  хоть  я  и  не
магометанин, но к свинине впредь ни разу не притронусь.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1066 сек.