Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



   - Вася! - воскликнул я с волнением.  -  Теперь,  когда  мы  расстаемся,
скажи мне точно, откуда ты явился и куда возвращаешься?
   - Не скажу тебе об этом для твоей же пользы, - ответил мой друг. -  Ибо
если ты мне поверишь, то ты можешь сойти с ума.
   - Вася, но ты, надеюсь, не ангел? - спросил я. - Ведь если ты ангел, то
я могу впасть в религиозный дурман.
   - Гад я буду, если я ангел! - воскликнул мой  друг  на  беспризорничьем
жаргоне. - Можешь быть спокойным: ангелов нет и не предвидится.
   В заключение нашей беседы  Вася  спросил,  нет  ли  у  меня  каких-либо
заявлений и пожеланий. В ответ я высказал такое желание:
   - Пусть мой талантливый брат Виктор твердо станет на путь науки!  Пусть
он радует своими достижениями родителей и меня лично. Пусть  ни  родители,
ни я никогда не разочаруемся в талантливом Викторе!
   Друг мой Вася почему-то  поморщился,  услышав  эту  просьбу,  но  затем
сказал:
   - Э, не он первый, не он последний, как у  вас  на  Земле  говорится...
Ладно, обещаю тебе, что твой братец сделает научную карьеру.  Еще  имеются
пожелания?
   Тогда я обратился к Васе с комплексным пожеланием:
   - Пусть мои родители не хворают и живут  долго!  Пусть  наш  дом  стоит
долго, пусть он не сгорит от молнии, войны или неисправности  печей,  дабы
портрет красавицы "Люби - меня!", находящийся под обоями в количестве  848
экземпляров, не пострадал до конца моей жизни и даже дольше!
   - Принимаю  к  исполнению,  -  ответил  Вася.  -  Выкладывай  следующую
просьбу.
   -  Последняя  моя  просьба  такая,  -  сказал  я.  -  Если  где-нибудь,
когда-нибудь, кто-нибудь ко мне обратится с просьбой и если я  обращусь  к
тебе с  просьбой  выполнить  эту  просьбу,  то  пусть  эта  просьба  будет
выполнена.
   - Заметано, - ответил Вася. - Я знаю, какая это будет просьба, и охотно
ее выполню.
   - Как же ты можешь знать, когда я и сам еще не знаю, что это  будет  за
просьба?! - удивился я. - Ведь это я про запас, на всякий пожарный случай.
   - А я вот знаю, - повторил Вася-с-Марса. - И охотно выполню.
   - А как с тобой связаться? - спросил я.
   - Очень просто, - ответил мой друг. - Ты подойдешь к телефону,  снимешь
трубку...
   - А что я скажу телефонной барышне? - перебил я его.
   - Телефонных барышень уже не будет. Будут АТС.  Ты  наберешь  на  диске
одиннадцать единиц и пять пятерок - у меня очень простой номер, его  легко
запомнить... Ну а теперь нам пора расставаться.
   Мы пожали друг другу руки, Вася влез в свой баллон,  и  дверца  за  ним
захлопнулась.
   Я покатил баллон к обрыву и сбросил его вниз, туда, где  шумело  Черное
море. Баллон вначале падал как камень,  но,  не  долетев  до  воды,  вдруг
замедлил падение, потом на миг застыл в воздухе и вдруг рванулся вверх. Он
исчез в небе так быстро, что я даже не успел рукой помахать ему вслед.
   Когда я вернулся в колонию и показал Васину записку, мне  не  поверили,
что Вася отлетел. Все решили, что справку он написал в  шутку,  а  сам,  с
моего ведома, убежал из колонии, чтобы вплотную заняться  бродяжничеством.
Однако я потребовал, чтобы все сомневающиеся пошли со  мной  в  спальню  и
выслушали меня там. Когда я снова изложил все по порядку и потолок  ничуть
не покраснел, большинство мне поверило. Но некоторые поверили не  целиком,
а только до того места, где я столкнул Васину посудину в море. Они решили,
что Вася рехнулся и я не должен  был  сталкивать  его,  ибо  он,  конечно,
утонул. Напрасно я втолковывал, что он  не  утонул,  а  отлетел  -  в  это
маловеры не могли поверить. И  вот  они  стали  меня  считать  отъявленным
лгуном и чуть ли не убийцей.
   Отношение этих ребят ко мне резко изменилось. Мне  начали  подстраивать
всякие мелкие неприятности. То, ложась спать, я обнаруживал  под  подушкой
дохлую мышь; то, обуваясь утром, находил в своих ботинках  козьи  катышки.
Жизнь моя стала невыносимой. Меня огорчали не  столько  все  эти  каверзы,
сколько тот факт, что меня, ненавидящего ложь, считают лжецом.
   Кончилось тем, что я пошел к Андрею Андреевичу и, не называя имен своих
обидчиков, заявил, что больше жить в колонии не могу.
   Выслушав меня, этот добрый человек сказал, что мне чертовски не  везет.
Но в утешение он поведал мне историю древнего грека Поликрата, которому  с
молодых лет чертовски везло, зато под старость так  не  пофартило,  что  с
него живьем содрали кожу. И от души пожелал мне, чтобы  у  меня  было  все
наоборот.
   Затем Андрей Андреевич спросил меня, кем бы я хотел  быть.  Я  ответил,
что в смысле профессии я хотел бы пойти по  стопам  отца,  то  есть  стать
счетоводом. Тогда мой наставник сказал, что колония имеет  право  посылать
своих питомцев в техникумы, где им несколько облегчаются условия приема  и
предоставляется общежитие. Но прежде я должен окончить семь классов  школы
в колонии и временно примириться со своими моральными трудностями, на  что
я ответил согласием.
   И вот наконец настал день, когда я, снабженный документами  и  деньгами
на  дорогу,  отбыл  в  Ленинград.  В  кармане  моем  имелась   путевка   в
Ленинградский четырехгодичный счетно-финансовый техникум.
   Не буду описывать вам свои впечатления от этого прекрасного  города,  в
котором я очутился впервые. Об этом полнее и лучше сказано у классиков,  а
также  у  некоторых  современных  писателей.  Что  касается  меня,  то   я
безболезненно был принят на первый курс.  Экзамен  оказался  нетрудным  по
случаю недобора. Устроилось дело и с общежитием, где я получил койку.
   Приступив к учебе, я написал отцу о перемене в своей жизни.  Вскоре  он
прислал мне ответное письмо, в котором одобрил мой выбор. Он советовал мне
учиться старательно, чтобы хорошей успеваемостью хоть  немного  затушевать
свои пять "не". Далее он намекнул, что хоть я теперь и имею счастье жить с
Виктором в одном городе, но мне не следует посещать брата, дабы не уронить
его во мнении  окружающих.  К  своему  посланию  отец  приложил  очередную
"заяву" Виктора, чтобы я мог порадоваться его успехам.

   Многоуважаемые родители!
   Настоящим заявляю, что мои творческие поиски привели меня  к  подлинным
успехам. Прошу вас примкнуть к моему  торжеству  и  спеть  со  мною  песнь
торжествующей любви! Не так давно я имел  факт  вступления  в  фактический
брак  с  незабвенно  полюбившей  меня  Перспективой  Степановной,  дочерью
общеизвестного профессора антропофагии, ведущего кафедру  анималистической
лингвистики и хореографии в Институте Меланхолии и  Вкусотерапии,  каковой
фактический морганатический брак был, для большей прочности, оформлен мной
и Перспективой в райзагсе и в церквах православной и католической, а также
в мечети, синагоге и буддийском храме.
   Нокаутированный  торжествующими  фактами,  профессор  предоставил   мне
жилищную площадку для творческого  взлета  и  обязался  оказать  помощь  в
продвижении в науку, дабы муж его дочери был достоин ее отца.
   Р.S. Ввиду того, что пиротехнические геосинклинали и идиосинкразические
трипанозомы имеют тенденцию к миокардической инфляции, а также принимая во
внимание,  что  конвергенционные  инкунабулы  и  психомоторные   константы
требуют трехфазной варикозной турбулентности, присылаю вам 50  (пятьдесят)
рублей для ваших личных трат и увеселений.
   Ваш талантливый Виктор.

   Должен сознаться, что я не  все  понял  в  письме  своего  талантливого
брата, но главное для меня стало ясно: он твердо вступил на путь науки,  и
теперь я могу быть за  него  спокоен.  Вася-с-Марса  честно  сдержал  свое
слово!
   За три учебных года  я  не  пропустил  ни  одной  лекции  и,  тщательно
переходя с курса на курс, заслужил репутацию старательного студента. Жизнь
моя текла спокойно, и никаких странных  происшествий  со  мной  больше  не
случалось. В свободное время я читал научно-фантастическую  литературу,  а
иногда посещал кино, куда ходил совместно  с  одной  студенткой  по  имени
Сима, которая обратила на меня внимание. Иногда она приглашала меня к себе
домой, и  мы  танцевали  под  патефон.  Родители  ее  сочувствовали  нашим
отношениям и смотрели на меня как на жениха.
   Однажды пришло ко мне письмо от отца,  который  сообщил  мне  радостную
весть, что мой брат разрешает мне навестить его. Отец тактично дал  мне  в
письме дружеский инструктаж, как я должен вести себя в гостях  у  Виктора:
не задерживаться более часа; не задавать научных вопросов, так как в науке
я все равно ничего не смыслю; не сморкаться громко; не налегать на  еду  и
вино; воздержаться от посещения уборной, и еще  ряд  указаний,  которые  я
принял к сведению.
   Предварительно созвонившись с братом по телефону, я  явился  к  нему  в
точно назначенное время. Дверь мне открыла представительная домработница и
повела в кабинет, обставленный солидной мебелью. На стенах висели портреты
Стефенсона,  Пастера,  Ломоносова  и  многих  других  крупных   ученых   и
изобретателей;  среди  них  находился  и  большой  поясной  портрет  моего
талантливого брата. Сам же Виктор сидел за большим  письменным  столом,  а
перед ним лежали толстые научные книги, и он из них  что-то  выписывал  на
красивую глянцевитую бумагу авторучкой с золотым пером.
   Увлеченный процессом научного творчества, Виктор заметил меня не сразу.
Но,  заметив,  ответственно  улыбнулся,  задал  мне  несколько   наводящих
вопросов о моей жизни и выразил одобрение моим скромным успехам.
   Потом домработница провела меня на чистую кухню, где уже стояла бутылка
ликера "бенедиктин" и тарелка с закуской. Я выпил стопку ликера и  закусил
ее отличными маринованными грибами, после чего домработница отвела меня  в
гостиную. Сюда же пришел и брат и  снова  деликатно  задал  мне  несколько
вопросов, не касающихся науки.  Жена  его,  Перспектива  Степановна,  тоже
находилась в гостиной. Одетая в красивую голубую пижаму, она полулежала на
кушетке в изящной заграничной позе. В разговор она не  вступала,  так  как
была от рожденья глухонемой, но смеяться она умела и изредка оживляла нашу
беседу мелким приятным смехом. Затем она встала, подошла к роялю  и  взяла
несколько звучных аккордов.
   Вскоре время мое истекло.  На  прощанье  брат  пожелал  мне  дальнейших
скромных успехов и сказал, что теперь я могу посещать его ежеквартально. Я
ушел,  очарованный  отдельной  квартирой  и  научной   атмосферой,   и   с
нетерпением стал ждать следующего своего посещения.
   Но, увы, скоро благоприятная полоса моей жизни прервалась  неожиданными
событиями.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1115 сек.