Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы




   - А ведь винцо-то теперь, выходит, у нас  бесплатное,  -  произнес  он,
обращаясь к своей супруге. - В магазине за такой кагор 22 рублика отвалить
надо, а тут пей - не хочу!
   - Странная логика, - засмеялась в ответ Марина Викентьевна. - Шутник ты
у меня.
   Однако на следующий день выяснилось, что Георгий Васильевич  не  шутил.
Вернувшись с работы и  увидев  своего  соседа  в  кухне,  я  вынужден  был
мысленно признать, что он находится подшофе. Глаза у него были красные,  и
язык слегка заплетался.
   - Сегодня двадцать два рубля сэкономил, - радостно объявил он мне. -  А
если выпивать ежедневно две бутылки,  можно  в  день  сорок  четыре  рубля
экономить!  Значит,  за  месяц  выходит  тысяча  триста  двадцать   рублей
экономии! Замечательное изобретение!
   Вскоре он натренировался выпивать  по  две  бутылки  в  день,  а  потом
перешел на три. Когда жена говорила ему, что это вредно, он доказывал  ей,
что вред невелик, зато сегодня он сберег шестьдесят  шесть  рублей.  Такие
деньги на улице не валяются!
   Однажды утром, собираясь  на  работу,  я  заметил,  что  сосед  мой  на
производство не пошел.
   - Хочу сегодня восемьдесят восемь рублей  сэкономить,  -  подмигнул  он
мне. - Но чтобы поставить этот рекорд, придется на день остаться дома.
   Вскоре Георгии Васильевич вообще  перестал  ходить  на  работу.  Марина
Викентьевна, огорченная его поведением, вынуждена была уехать на  месяц  в
санаторий, чтобы подлечить нервы.
   Пользуясь отсутствием жены, сосед  мой  развернулся  вовсю.  Теперь  он
ежедневно  одолевал  пять  бутылок.  Завелись   у   него   и   алкогольные
дружки-приятели и даже веселые девицы. Бутылка все время была в  действии.
Каждые семнадцать минут кто-нибудь нетвердыми  шагами  топал  на  кухню  и
наполнял сосуд водопроводной водой. Так как  процесс  превращения  воды  в
вино требовал дневного света, то это лимитировало пьющих, но  вскоре  один
из собутыльников Георгия  Васильевича  притащил  откуда-то  сильную  лампу
дневного света, и ночью бутылку стали ставить под эту лампу.  Так  бутылка
перешла на круглосуточную работу. Вдобавок ко всему вышеизложенному дружки
моего соседа додумались разливать кагор в обыкновенные бутылки и продавать
его на рынке, а на вырученные деньги стали покупать водку, что  привело  к
еще большей алкоголизации. Посетители день и  ночь  кричали,  пели  бурные
лирические песни, с притопом  танцевали  западноевропейские  танцы  и  все
время провозглашали тосты за мудрого владельца Большой  Бутылки.  Когда  я
вежливо стучал в стену и просил тишины, они  смеялись  надо  мной  и  даже
угрожали физической расправой.
   Но вот, отбыв срок в санатории, Марина Викентьевна  вернулась  домой  и
застала на своей жилплощади такую печальную картину, что все лечение пошло
насмарку. В повышенном нервном состоянии она вырвала из  рук  мужа  вечную
бутылку и побежала в мою комнату.
   - Это ты, негодяй,  подсунул  моему  мужу  эту  проклятую  посудину!  -
воскликнула она. - Это ты, изверг, споил моего мужа! - И с  этими  словами
она гневно швырнула в меня Большую Бутылку, в результате чего та разбилась
о мою голову, и я упал, обливаясь кровью.
   Осознав свою ошибку, Марина Викентьевна со слезами кинулась  ко  мне  и
начала оказывать первую помощь при несчастных случаях. Но  это  бутылочное
ранение  было  настолько  серьезно,  что  тут  требовалось   вмешательство
специалиста, и я, обмотав голову махровым полотенцем, двинулся в  районную
поликлинику. Там мне сделали перевязку. Когда  врач  стал  писать  историю
болезни, он  спросил,  при  каких  условиях  состоялось  повреждение  моей
головы. Чтобы не подвести соседку, я заявил, что на  меня  напали  уличные
хулиганы, которые затем безболезненно скрылись. Врач этому вполне поверил,
потому что хулиганов у нас хватает.
   Когда я явился на работу с перевязанной головой, меня увидела  Антонина
Антоновна,  изобретательница  Большой  Бутылки.  Она  спросила  меня,  что
случилось, и я поведал ей всю печальную правду.
   - Увы, теперь я понимаю, что мое  уникальное  открытие  может  принести
людям только вред,  -  печально  сказала  она.  -  Рано  еще  человечеству
переходить на бесплатное вино.
   Вскоре я ушел из бани и поступил работать в другое место  и  больше  не
встречал Антонину Антоновну. А не так давно я узнал, что она скончалась. И
так как о Большой Бутылке нигде ничего не слышно, то ясно, что свой секрет
изобретательница унесла в могилу.
   Что касается моих соседей по квартире, то  сразу  же  после  того,  как
бутылка была разбита, Георгий Васильевич перестал пить, вернулся на работу
и честным  трудом  загладил  свои  вынужденные  прогулы.  Между  супругами
восстановился мир, но меня на семенные торжества уже не приглашали. Я  же,
сознавая себя виновником невзгод, обрушившихся на эту дружную семью, решил
уехать, чтобы не  напоминать  своим  присутствием  о  печальных  событиях,
связанных с Большой Бутылкой. Совершив обмен, я переехал  в  шестиметровую
комнату, которая находилась  в  многонаселенной  коммунальной  квартире  в
другом доме и на другой улице.
   Я все о себе да о  себе,  а  ведь  вас,  уважаемый  читатель,  наверно,
интересует мой высокоталантливый брат Виктор.
   После того как явился я к брату в виде шерстеносителя и тем вызвал  его
законное недовольство, я к нему больше не заходил,  чтобы  не  мешать  его
научной деятельности. Но с отцом  я  поддерживал  регулярную  переписку  и
время  от  времени  посылал  ему  небольшие  суммы  из  личного  скромного
заработка. В своих наставительных письмах отец каждый раз  сообщал  мне  о
продвижении Виктора и о его семейных делах.
   Во время войны мой талантливый брат,  как  ценный  корифей  науки,  был
эвакуирован вместе с женой в глубинный  тыл,  где  он  мог,  не  подвергая
ненужной опасности свою жизнь, смело двигать вперед науку. После войны  он
вернулся  в  Ленинград  с  повышением.  Вскоре  отец  сообщил   мне,   что
Перспектива Степановна  подарила  Виктору  двух  полновесных  близнецов  -
мальчика и девочку. Виктор лично зарегистрировал их в загсе, дав им научно
обоснованные имена. Имя мальчика - Дуб! (Дуб! Викторович); имя  девочки  -
Сосна! (Сосна! Викторовна). Эти наименования должны свидетельствовать всем
окружающим о высокой сознательности отца, а в дальнейшем  помочь  детям  в
повышении их авторитета в быту и в учебе.
   Я очень обрадовался за брата - теперь у него есть достойные  наследники
- и написал ему поздравительную открытку. Правда, меня  несколько  удивили
древесные имена, которые мой талантливый брат присвоил моим племянникам, и
встревожили восклицательные знаки, документально прикрепленные  к  каждому
имени. Своими мыслями я письменно поделился с отцом, и вскоре  он  прислал
мне очередное письмо, где рассеял эти мои сомнения. Мягко упрекнув меня  в
том, что я еще не  избавился  от  своих  пяти  "не"  и,  в  частности,  от
недогадливости, отец просто и доходчиво пояснил мне суть дела. Имя Дуб!  -
это не просто дуб, а сокращенный призыв:  "Даешь  улучшенный  бетон!"  Имя
Сосна! - это не просто какая-то там сосна, дико растущая в  лесу,  а  тоже
призыв:  "Смело  овладевайте  современной  научной  агротехникой!"   Таким
образом, мои племянники Дуб! и Сосна!, если взять их порознь, представляют
собой: он  -  промышленность,  она  -  сельское  хозяйство.  А  вкупе  они
знаменуют союз города и деревни.
   В конце своего письма отец призывал меня  скорее  избавляться  от  пяти
"не" и множить скромные успехи, чтобы моему брату не было стыдно за меня.



9. ЗВУЧАЩИЙ ЧЕЛОВЕК

   Переселившись в другую квартиру и переменив место работы,  я  надеялся,
что в новых условиях жизнь моя потечет без всяких срывов и пертурбаций.  Я
теперь  работал  помощником  завскладом  бракованных  силикатных  изделий;
должность эта была спокойная и малоответственная. Что  касается  быта,  то
квартира, несмотря на многонаселенность, отличалась сравнительной тишиной,
и в целом жильцы в ней жили дружно. Таким образом,  теперь  я  отдыхал  от
недавних передряг. Однако для моего корабля судьба готовила новые  мели  и
подводные камни. Неожиданно склад закрылся на капитальный ремонт, мне дали
длительный  отпуск,  и  я   устроился   на   временную   работу   в   одну
геологоразведочную экспедицию.
   Наша  экспедиция  трудилась  в  горах  Кавказа,  а  базировались  мы  в
небольшом горном ауле. В мои обязанности входило готовить  пищу,  а  также
выполнять разные вспомогательные работы. В помощь мне был  придан  местный
горец, парень по имени Орфис. Он был способный и старательный работник и к
тому же хорошо говорил по-русски.
   Однажды началась сильная гроза с ливнем, и продолжалась она целый день.
После этого одна из наших поисковых групп, состоящая из трех  человек,  не
вернулась в срок на базу, и от нее не  было  никаких  вестей.  Группа  эта
работала в дальнем ущелье, и возникло опасение,  что  с  людьми  случилось
какое-нибудь несчастье.
   Так как пропавшая группа в день, когда застала ее  гроза,  должна  была
находиться уже на обратном пути на базу,  то  точного  ее  местонахождения
никто не знал. Поэтому было  решено  послать  две  спасательные  группы  в
разных  направлениях.   В   основную   спасательную   группу   вошли   три
квалифицированных геологоразведчика во главе с опытным проводником. Вторая
группа, на которую возлагалось меньше надежд, составилась  из  меня  и  из
Орфиса, ибо он отлично знал родные горы. Когда я добровольно попросился на
это дело, то  опасался,  что  меня,  ввиду  выполняемой  мной  работы,  не
отпустят,  однако  меня  отпустили  довольно  охотно.   Среди   остающихся
послышались даже грубые намеки  на  некачественное  приготовление  пищи  и
высказывания насчет  того,  что  люди  хоть  ненадолго  отдохнут  от  моей
стряпни.
   Взяв рюкзаки с  консервами  и  медикаментами,  мы  с  Орфисом  вышли  в
северо-западном направлении и долго шли долиной, а затем мои вожатый круто
забрал влево, и мы начали карабкаться в гору. К вечеру вышли мы на зеленый
луг, расположенный среди высоких гор. Здесь стояла такая  тишина,  что  от
нее даже ломило в зубах, как от холодной воды.
   Вскоре на пологом склоне горы я увидал много  серовато-желтых  валунов,
похожих на баранов. Среди них ходил человек и махал не то  кнутом,  не  то
палкой.
   - Что этот человек там делает? - спросил я Орфиса.
   - Это мой прапрадедушка, - ответил Орфис. - Он пасет камни.
   - Бедный старик, - сказал я. - Раз он свихнулся, то  ему  надо  оказать
медицинскую помощь.
   - Он не сумасшедший, - с обидой в голосе возразил  мой  спутник.  -  Он
такой же здоровый умом, как и мы, только он очень старый. Всю жизнь он пас
живых овец, а теперь ноги не те, и вот он пасет камни. Он  не  может  жить
без дела.
   - Почему же он не спустится в долину?
   - Он привык к высоте,  в  долину  он  не  хочет.  Мои  родные  сто  раз
упрашивали его сойти вниз. Много лет назад ему приготовили лучшую  комнату
в доме, всю в коврах, а он ни разу в ней не был. Зимой и  летом  живет  он
здесь в шалаше и спит на овечьей кошме.
   - Может быть, его обидели? - спросил я.
   - Какое там! Все полны к нему почтения, да и сам он любит родню. Но ему
нравится жить здесь.
   Мы подошли к человеку, пасущему камни, и  почтительно  поздоровались  с
ним. Это был глубочайший старик, но он не походил на ходячую развалину. Он
был бодр и приветлив и быстренько сходил в свой шалаш за вином. Мы  втроем
сели на траву и стали поочередно пить сухое  вино  из  бурдюка,  закусывая
каким-то вкусным волокнистым сыром. По-русски старик знал плохо, но  Орфис
служил нам переводчиком, и я, воспользовавшись  этим,  изложил  почтенному
старцу  свою  краткую  биографию,  которую  тот  выслушал  с  интересом  и
сочувствием. Затем он передал мне через Орфиса, что все плохое - к лучшему
и что скоро я найду ту, которой я  предназначен  и  которая  предназначена
персонально мне. А перед этим я прыгну в пропасть, но в миг падения у меня
вырастут крылья.
   За вином и разговором старик не забывал и своего дела. Время от времени
он вставал, брал кнут и быстрым шагом подходил к какому-нибудь из  камней,
окружавших нас. Он цокал языком, что-то строго  выкрикивал  и  замахивался
кнутом на камень. Проделывал он все это всерьез, но как бы и играя.
   - Что он говорит этому камню? -  спросил  я  Орфиса  в  один  из  таких
моментов.
   - Говорит: "Хитрый баран, отбиться хочешь?" - пояснил Орфис.
   Когда мы насытились, я откинулся на траву и задремал, а мой  спутник  и
старик завели какой-то длинный разговор. Потом Орфис сказал мне, что  пора
идти на поиски. Старик посоветовал ему  держать  путь  на  гору,  синевшую
вдалеке.
   - Но скоро ночь, - возразил я. - Мы можем заблудиться.
   - Я знаю здешние горы, - спокойно ответил мне мой проводник.
   Попрощавшись с гостеприимным стариком, пасущим камни,  мы  двинулись  в
путь. Вскоре мы вошли в  горную  котловину  и  пошли  среди  нагромождений
камней. Меж тем стемнело.
   - Мы не потеряем друг друга, - сказал вдруг мой спутник, словно  угадав
мои тайные мысли. И с этими словами он вынул из кармана  небольшой  брусок
какого-то вещества,  похожего  на  воск.  Этим  веществом  он  вдруг  стал
натирать свой лоб.
   - Что это такое? - спросил я.
   - Сейчас узнаешь, - ответил Орфис.
   И  вдруг  послышалась   негромкая,   но   довольно   приятная   музыка,
напоминающая звук пастушеского рожка. Можно было подумать, что в кармане у
моего спутника спрятан маленький транзисторный приемник. Но я-то знал, что
никакого приемника у него нет.
   - Откуда это слышна музыка? - удивленно спросил я.
   - От меня, - ответил Орфис. - Это я звучу. Я натер свой  лоб  секретной
пастой - и  вот  я  звучу  и  буду  звучать  восемь  часов  подряд.  Чтобы
возобновить звучание, достаточно снова натереть лоб.
   Далее  он  объяснил  мне,  что  у  каждого  человека   свой   жизненный
музыкальный ритм и каждый живет согласно этому ритму, но сам его не слышит
и окружающие его тоже не различают.  Секретная  паста  как  бы  превращает
человека в музыкальный инструмент, переводя его внутренний ритм в звуковую
мелодию. Мелодия у каждого своя; отчасти она выявляет внутреннюю  сущность
человека. Нет двух людей с одинаковой  мелодией,  как  нет  двух  людей  с
одинаковыми отпечатками пальцев. В древние  времена  эту  секретную  пасту
применяли пастухи, чтобы не заблудиться в горах. Кроме того, на  звучащего
человека не нападают хищные звери, а если он уснет на траве, то к нему  не
подползет ни одна змея.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1677 сек.