Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



   - Но это же замечательное открытие! - воскликнул  я.  -  Почему  о  нем
ничего нет в печати?!
   - Секретная паста - тайна нашего древнего  пастушеского  рода,  -  тихо
сказал Орфис. - Способ ее приготовления известен с  глубокой  древности  и
переходит от старика к старику. Ныне последним хранителем  тайны  является
знакомый вам старик, пасущий камни. Он передаст ее своему сыну, когда тому
стукнет сто двадцать лет. Знайте, что не только секрет приготовления, но и
сама секретная паста никогда никому из  посторонних  не  передавалась,  не
продавалась и не дарилась. - Орфис сделал паузу и продолжал: - Но вы очень
понравились старику, пасущему камни, ваши постоянные неудачи  тронули  его
сердце, и он дарит вам брусок этой пасты в вечное  личное,  индивидуальное
пользование, с правом давать этот брусок во временное  пользование  только
кровным родственникам.
   И с этими словами мой спутник вынул  из  кармана  второй  кусок  пасты,
завернутый в чистую бумагу, и вручил его мне.
   Я был глубоко взволнован этим  ценным  подарком,  но  мне  было  как-то
страшновато испробовать на  себе  его  действие.  "А  что  если  от  меня,
человека с пятью "не", пойдет такая музыка, что хоть святых вон выноси?" -
подумал я.
   Но, преодолев свой страх, я старательно  стал  тереть  лоб  данным  мне
бруском - и вот я зазвучал! К моему душевному облегчению, мелодия, которая
исходила от меня, оказалась хоть  и  не  очень  художественной,  но  и  не
неприятной. Она напоминала мотив не то быстрого фокстрота, не то румбы, не
то краковяка, и, надо отдать справедливость, под нее было  довольно  легко
шагать. От моего спутника слышалась более мелодичная музыка, но ритм у нее
был медленнее, и звучала она тише.
   Благодаря секретной пасте  и  самозвучанию  мы  долго  шли  в  глубокой
темноте, не теряя друг друга из слуха (не скажу "из вида", ибо  видеть  мы
ничего не могли), и вскоре вошли в глубокое ущелье. Вдруг раздался  чей-то
удивленный выкрик: "И какой это кретин забрел сюда с транзистором!"
   Так мы нашли пропавшую было группу геологов, и эти проголодавшиеся люди
с радостью набросились на принесенные нами продукты,  не  дождавшись  даже
обеда, который я хотел приготовить им.
   Вернувшись на базу, я с огорчением узнал,  что,  воспользовавшись  моим
недолгим  отсутствием,  завхоз  срочно  подыскал  повариху   из   местного
населения, а меня зачислил на  должность  кухонного  мужика,  то  есть  ее
помощника, без права приготовления пищи. Обиженный этой несправедливостью,
я попросил дать мне расчет, который мне и дали без долгого  сопротивления.
Получив причитающиеся мне  деньги,  я  направился  в  ближайший  курортный
город, который условно назову так: Отдыхалинск-Обманулинск. В этом  городе
был аэропорт, и оттуда я намеревался отбыть в Ленинград.
   Когда я стоял на аэровокзале в  очереди  за  билетом,  ко  мне,  плача,
подошла симпатичная на вид курортница и, отозвав меня в сторонку, сказала,
что ее жестоко обокрали и у нее не  хватает  десяти  рублей  на  билет  до
Владивостока, где ее маленькая дочь лежит в больнице, так как  попала  под
автомашину. Тронутый натуральным  горем  этой  симпатичной  курортницы,  я
решил ей помочь и дать взаймы недостающую десятку. На руках у меня имелось
сто девять рублей,  причем  сто  -  одной  купюрой,  и  поэтому  я  сказал
незнакомке, что сейчас схожу в ресторан  разменять  эту  бумажку  и  затем
вручу ей нужную сумму.
   - О, не беспокойтесь, мой спаситель! - воскликнула эта  симпатичная  на
вид женщина. - Я сама разменяю вашу  сотнягу  и  моментально  принесу  вам
сдачу.
   Взяв деньги, эта  женщина  пошла  их  разменивать.  Но  больше  она  не
появлялась, и вскоре я понял, что под ее симпатичной внешностью скрывалась
аферистка и обманщица.
   Я прямо-таки не знал, что  делать.  Слать  телеграммы  о  помощи  своим
ленинградским знакомым было как-то неловко.  Обращаться  к  брату  мне  не
хотелось в связи с тем, что в семье его теперь имелись Дуб! и Сосна!,  так
что расходы,  естественно,  возросли;  да  и  вообще  нетактично  было  бы
отрывать моего талантливого брата от его научных  мыслей  такой  будничной
просьбой. И вот я решился позаимствовать денег у отца, тем более  что  сам
при всяком удобном случае помогал ему  материально.  Поэтому  я  послал  в
Рожденьевск-Прощалинск телеграмму такого содержания: "Потерял деньги прошу
пятьдесят заимообразно востребования".
   Ночь я провел  в  городском  саду  Отдыхалинска-Обманулинска,  а  утром
явился на почтамт и, предъявив свой паспорт, спросил, нет ли мне перевода.
   - Вам ничего нет, - сочувственно сказала  девушка  в  окне.  -  Но  нам
пришла одна странная телеграмма, и я каждого спрашиваю, не ему ли это? Она
адресована так: "Человеку с пятью "не".
   - Эта телеграмма именно мне! - воскликнул я. - Это я и есть  человек  с
пятью "не".
   Текст телеграммы был такой: "Где потерял там и найди твой отец".
   Строгий, но справедливый ответ отца на мою бестактную просьбу  ошеломил
меня и погрузил в недоумение. Истратив на еду последние имевшиеся  у  меня
деньги, я  весь  день  пробродил  по  улицам  Отдыхалинска-Обманулинска  в
состоянии печали, а когда стемнело, зашел в сад при одном доме  отдыха.  Я
надеялся заночевать там на скамье и решил ждать  отбоя,  когда  отдыхающие
перестанут гулять и развлекаться и пойдут на ночлег. Но пока  что  в  саду
было очень людно, и вокруг танцевальной площадки толпилось множество  пар.
Однако не слышалось никакой музыки, и это меня удивило.
   Вдруг на эстраду вышел администратор дома отдыха и заявил, что  штатный
баянист  товарищ  Ухоморов  неожиданно  заболел,  в  связи  с  чем   танцы
отменяются.  Послышался  гул  недовольства.  Раздавались  даже  конкретные
угрозы по адресу администратора с обещанием побить его за  плохое  ведение
культработы.
   И вот именно в этот момент  мне  стал  ясен  сокровенный  мудрый  смысл
отцовской телеграммы. Пробившись сквозь толпу к  эстраде,  я  поднялся  на
пять ступенек, подошел к администратору и предложил  ему  свои  услуги.  Я
честно заявил, что модных танцев, вроде рок-н-ролла и твиста, исполнять не
могу, но для невзыскательной публики моя музыка вполне подойдет.
   - Вас послал ко мне сам бог! - в радости  воскликнул  администратор.  -
Каковы ваши условия?
   - Я озвучу у  вас  пять  танцевальных  вечеров,  а  за  это  вы  будете
качественно кормить меня в течение пяти суток, а  также  предоставите  мне
кров, а затем купите авиабилет до Ленинграда, - так заявил я.
   -  Согласен,  голубчик!  Согласен!  Приступайте  к  игре!..   Где   ваш
инструмент?
   - Я сам себе инструмент, - ответил я  и,  вынув  из  кармана  секретную
пасту, начал натирать лоб.
   Когда я зазвучал, пары приступили  к  танцам.  Музыка  моя  всем  очень
понравилась,  и  танцевальный  вечер  затянулся  до   поздней   ночи.   Он
продолжался бы и дольше, но администратор вежливо увел меня с эстрады, ибо
отдыхающим пора было идти в свои спальни. Меня же накормили  до  отвала  и
поместили на ночлег в отдельный домик, где имелся бокс-изолятор. Это  было
сделано для того, чтобы я своей музыкой не мешал  спать  отдыхающим.  Ведь
секретная паста действует в течение восьми часов, и я  все  еще  продолжал
звучать.
   Весть   о   самозвучащем   человеке   быстро   распространилась   среди
курортников, и когда на следующий день я явился на танцплощадку, она  была
переполнена. А еще через день весь сад был битком набит любителями  музыки
и танцев, которые пришли сюда со всего  Отдыхалинска-Обманулинска.  И  все
три следующие дня, где б я ни появился, за мною следом шла  толпа,  слушая
меня, распевая и пританцовывая на ходу. У  людей  уже  успел  выработаться
условный рефлекс, и поэтому даже в те  часы,  когда  я  не  звучал,  людям
казалось, что я звучу, и при виде меня они пускались  в  пляс  и  начинали
петь и веселиться.
   Популярность моя стала настолько велика,  что  в  меня  влюбилась  одна
интеллигентная курортница по имени Муся. Она даже не прочь была  пойти  за
меня замуж, но, когда я поведал ей свою  краткую  биографию,  разговора  о
браке она больше не возобновляла. Увы, с женщинами мне  всегда  не  везло,
как, впрочем, и во всем остальном. Но в моей душе всегда жил мой  идеал  -
прекрасная "Люби - меня!", портрет которой в  количестве  848  экземпляров
украшал когда-то стены моей комнаты.
   Когда миновало пять дней, администратор  честно  вручил  мне  билет  на
самолет до Ленинграда, добавив три рубля на такси  и  на  прочие  дорожные
расходы. В знак благодарности и сверх договора он  подарил  мне  альбом  с
видами  Отдыхалинска-Обманулинска,  собственноручно  расписавшись  на  его
первой странице.



10. ДАЛЬНЕЙШИЕ СОБЫТИЯ

   Когда я вернулся  в  Ленинград,  меня  ждало  радостное  известие.  Мой
многоталантливый брат Виктор прислал мне письмо. Оно начиналось так:

   КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ
   Настоящим сообщаю и заявляю, что в субботу ко мне имеет  честь  прибыть
отец, дабы порадоваться и отдать должное  моим  творческим  достижениям  в
области науки и семейного быта, и пробыть  на  моем  иждивении  и  пищевом
довольствии 7 (семь) суток.
   Приглашаю и тебя явиться ко мне в субботу к 19:00 и пробыть  до  20:00,
присоединившись к ликованию отца и имея на своем организме ботинки, брюки,
пиджак, рубашку и прочие принадлежности человеческого туалета...

   Дальше  шли  непонятные  для  меня  научные  фразы,  но  первая   часть
корреспонденции была совершенно ясна: я приглашен братом в гости!
   Тщательно подготовившись к посещению Виктора, я явился к нему  точно  в
указанное время. Не буду описывать своей радости при виде  отца  и  брата,
которые оба выглядели очень молодо для своих лет. Мои  племянники  Дуб!  и
Сосна! тоже произвели на меня весьма приятное впечатление.
   В красивой квартире брата за эти годы стало еще больше солидной  мебели
и ковров: кое-где ковры висели даже в  два  слоя.  В  кабинете  тоже  были
перемены: прежде там висел один  портрет  Виктора  в  окружении  портретов
разных знаменитых ученых и изобретателей, теперь же на всех стенах  висели
только изображения Виктора в разных позах и  вариантах,  а  все  остальные
ученые были аннулированы. Уже по одному этому факту я понял, как  возросла
роль моего брата в науке.
   Ужин прошел в культурной и  дружеской  обстановке,  причем  я  старался
говорить поменьше и внимательно слушал отца и Виктора, которые давали  мне
дельные советы в  порядке  моего  избавления  от  пяти  "не".  А  когда  я
рассказал о секретной пасте, Виктор проявил к ней интерес и предложил  мне
продемонстрировать ее действие.
   Вынув из кармана пасту, я тщательно натер ею свой лоб и зазвучал.  Отец
и брат прекратили разговор и внимательно слушали меня.  Только  глухонемая
Перспектива Степановна лежала на кушетке в красивой позе  и  не  принимала
участия в прослушивании.
   - Я тоже хочу звучать, - сказал мне вдруг брат.  -  Мне  завтра  доклад
надо делать перед начальством, так я хочу, чтоб от меня  не  только  слова
шли, а и музыка. От тебя чечетка  какая-то  идет,  а  от  меня,  по  моему
служебному положению, должна  хорошая  музыка  выделяться.  Я  на  Баха  и
Бетховена тяну.
   Я сказал брату, что, к сожалению, не имею права подарить ему  секретную
пасту, но с удовольствием одолжу ее ему на один день.
   Через день, когда я зашел к Виктору, он, возвращая мне секретную пасту,
сердито сказал:
   - Ты мне вредную вещь подсунул! Навредить захотел крупному ученому!  На
тебя бы надо "заяву" куда следует написать!
   И  далее  брат  гневно  рассказал  мне,  что,  прибыв  в  свое  научное
заведение, он, перед тем как делать доклад, натер  лоб  этой  пастой  -  и
вдруг от него стала исходить такая неблагозвучная музыка, что ему пришлось
поспешно уйти с кафедры и запереться в туалете и просидеть там не евши  не
пивши восемь часов, пока он не перестал выделять звуки.
   Этот неприятный случай с моим ученейшим братом глубоко поразил меня.  Я
немедленно понял, что у секретной пасты имеется крупный недостаток: она не
всегда вызывает ту музыку, которая заключена в данном  человеке,  и  может
создать о нем неверное  впечатление,  как  это  и  случилось  с  Виктором.
Поэтому я решил избавиться от этой пасты, чтобы впредь она никого не могла
подвести. Завернув подарок старца, пасущего камни, в бумагу и  привязав  к
этому пакету камень, я бросил секретную пасту в Неву с  Дворцового  моста.
Совершая этот акт справедливости, я не испытал никакой радости, но считаю,
что поступил правильно.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1221 сек.