Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



НЕОЖИДАННЫЙ ВАРИАНТ

   На другой день, взяв сумку с Константином, Юрий направился в  агентство
Аэрофлота. Он решил лететь в Сочи.  Бархатный  сезон  еще  не  начался,  и
Анаконда без труда  купил  себе  билет  на  "ТУ-104".  Затем  он  пошел  в
универмаг, где приобрел неплохой чемодан.
   - Путешествовать собираетесь? - спросил Вавик, увидев в прихожей Юрия с
чемоданом.
   - Да, завтра лечу на Черное море.
   -  Рад  за  вас,  Юра...  На  юге  так  много  прекрасного,  достойного
наблюдения. Ах, солнце, море, загорелые девушки на пляже, праздник бытия и
сознанья!.. Как жаль, что вы купили только один билет! Не  подумали  вы  о
Вавилоне Викторовиче, не подумали о человеке, который свято  хранит  чужие
тайны!..
   - Ладно, Вавилон Викторович, берите мой билет.  И  вот  вам  деньги  на
обратный путь и на курортные расходы. Я раздумал лететь, -  твердо  сказал
Анаконда. Он понял, что лучший способ хоть на время избавиться от Вавика -
это послать его на юг, а самому остаться в городе. К  тому  же  Константин
будет очень осложнять курортную жизнь.
   - Спасибо, Юра! - взволнованно произнес Вавик  и  поспешно  отвернулся,
чтобы скрыть слезы умиления.
   На следующее утро, уложив в позаимствованный  у  Юрия  чемодан  пляжные
принадлежности и подзорную трубу, Вавилон Викторович отбыл на  аэродром  и
поднялся в воздух. Внизу в легкой дымке, как  бы  в  тончайшей  нейлоновой
сорочке, дремала зеленая равнина. Вскоре справа  под  крыльями  показалась
прозелень моря; слева лежали смуглые горы в бюстгальтерах вечных снегов.
   В тот же день Анаконда  приступил  к  усиленным  тратам.  Но  если  еще
недавно  он  покупал  вещи,  имеющие   практический   смысл,   то   теперь
расходование шло по иным каналам. Придя на рынок, он стал скупать цветы  и
затем, выйдя на улицу, начал раздавать эти  цветы  идущим  мимо  девушкам.
Вечером, придя в шашлычную, он громогласно объявил,  что  сегодня  у  него
день рождения и поэтому он платит за всех  едящих  и  пьющих.  Большинство
обиженно отказались от такой единовременной ссуды,  но  нашлись  и  такие,
которые  были  весьма  довольны.  Юрий  немедленно   оброс   льстецами   и
прихлебателями. С этого дня деньги стали таять, как сахар в кипятке.
   Через неделю Анаконда обнаружил,  что  у  него  осталось  сто  тридцать
рублей. А еще через два дня, проснувшись с тяжелой головой после попойки с
новоявленными приятелями, Юрий нашел в  пиджачном  кармане  одну  десятку.
Порывшись по остальным  карманам,  он  присоединил  к  десятке  два  рубля
шестьдесят копеек. И он  понял,  что  настал  решающий  день.  Сегодня  он
истратит эти последние деньги - и шар или улетит  от  него,  освободив  от
своего ига, или... Будь что будет!
   Захватив  сумку  с  Константином,  Анаконда  направился   в   ближайший
ресторан. Плотно пообедав там, он пошел бродить  по  улицам  и  бродил  до
вечера. Белые ночи уже кончились, теплая темнота опускалась  на  город.  В
Неве отражались горящие на мостах  фонари.  Неоновые  рекламы  на  Невском
полыхали веселым светом. По тротуарам шли счастливые  пары,  шли  красивые
девушки.  "Все  это  я  вижу,  может  быть,  в   последний   раз",   -   с
предрасставальной грустью подумал Юрий, шагая домой.
   В гастрономе на углу Анаконда купил бутылку коньяка - уж погибать так с
коньяком! Еще купил пачку сигарет "Опал" и коробку  спичек.  В  наличии  у
него остался один пятачок. Теперь  только  этот  пятачок  связывал  его  с
Константином, а может быть, и с жизнью.
   Придя домой, он выпустил шар из сумки,  и  тот,  как  всегда,  повис  в
воздухе в трех шагах от него. Затем, налив полный  стакан,  он  выпил  его
залпом и, не закусывая, закурил сигарету. Потом выпил второй. Пьяное тепло
пошло по телу, мир стал пульсировать.  Стены  комнаты  то  разбегались  по
сторонам, то сжимались, будто хотели раздавить  Юрия.  Наконец,  вынув  из
кармана заветный пятачок, он подошел к окну.
   Дома  за  окном  качались,  городские  огни  вспыхивали   и   погасали,
вспыхивали и погасали,  словно  световые  сигналы  бедствия.  В  общежитии
напротив  светилось  только  одно  окно,  четвертое   с   краю.   Анаконде
почудилось, что на подоконнике сидит  девушка  в  голубом  -  Леонковалла.
Вдруг окно метнулось куда-то вверх и погасло. Юрий бросил пятачок.  Тот  с
тихим звоном упал на диабаз мостовой. Все кончено...
   ...Он оглянулся. Константин, как всегда, висел в воздухе в  трех  шагах
от него. Научное предсказание Рассветова  не  сбылось.  Шар  избрал  свой,
неожиданный, вариант: решил навсегда остаться с Юрием. "А что, если  вдруг
взять да повеситься, - мелькнула у  Анаконды  нездоровая  мысль.  -  Пусть
потеряю жизнь, но только так я могу избавиться от Константина..."
   Шатаясь, он подошел к кровати, нагнулся и вытащил из-под  нее  веревку.
Когда-то он состоял в кружке начинающих альпинистов, и эта веревка входила
в оборудование группы. Юрий стал пробовать ее на разрыв - куда там,  очень
прочная. Он начал думать, где бы ее укрепить, но думать долго не пришлось:
над дверью торчали два толстых железных крюка, на которых когда-то  висели
портьеры. Выбирай любой.
   Шар за спиной Юрия беззвучно полыхнул печально-синеватым светом.  В  то
же мгновение веревка превратилась в сероватую труху, распалась волокнистой
пылью. Крюки исчезли. Там, где они были  вбиты,  в  стене  теперь  темнели
небольшие отверстия.
   -  И  повеситься  нормально  человеку  не  дашь!  -  крикнул  Анаконда,
замахнувшись кулаком на Константина. - Но я перехитрю тебя!
   Он кинулся к открытому  окну,  вскочил  на  подоконник  и,  схватившись
руками за голову, сиганул вниз. Безлюдная улица,  темные  деревья  сквера,
черные копья ограды - все  метнулось  ему  навстречу.  Но  в  тот  же  миг
какая-то пружинящая сила задержала его падение.  Он  повис  над  улицей  в
гамаке, сплетенном из тонких леденяще-холодных пружин, - и шар  висел  над
ним. Потом Константин поднял его к подоконнику и, мягко  подобрав  стропы,
втянул в комнату.
   Анаконда в слезах кинулся на кровать.



ОБИДНАЯ ЖИЗНЬ

   Юрий проснулся в полдень. Голова тупо  болела.  Поташнивало.  Шар,  как
всегда, висел в воздухе в  трех  шагах  от  постели.  Вспомнив  вчерашнее,
Анаконда даже застонал. Что теперь делать? И Константин с ним навсегда,  и
денег ни копейки, и жизнь разбита, и даже Смерти ему нет... Что делать?
   Он нехотя встал, вяло оделся, подошел  к  столу,  посмотрел  на  пустую
бутылку.  За  время  ускоренной  траты  денег  он  уже  привык  по   утрам
опохмеляться, но ведь теперь денег ни гроша. Правда, у  него  есть  всякие
вещи  -  магнитофон,  фотоаппарат,  из  одежды  кое-что.  Можно  снести  в
комиссионный. Но в комиссионном сразу денег не получишь, надо ждать,  пока
продастся вещь. А что он будет есть, ожидая денег?  Из  редакции  его  уже
отчислили, идти туда просить - стыдно. Что делать?
   Шар осветил  комнату  голубым  светом.  Из  него  выдвинулась  рейка  с
квадратной площадочкой на конце. С площадочки на стол упали  два  потертых
бумажных рубля.
   - Значит, решил взять меня на иждивение, - криво усмехнулся Анаконда. -
Не очень-то ты щедр, Константин. Но и на том спасибо... Что ж,  полезай  в
сумку, пойдем покупать питье и пищу.
   Первым делом  Юрий  купил  четвертинку  "Московской"  и  пачку  сигарет
"Памир", потом триста граммов ливерной колбасы  третьего  сорта  и  хлеба.
Придя домой, он извлек из сумки покупки и Константина, поставил  водку  на
стол. Выпив первую  стопку,  он  закусил  колбасой  и,  закурив  сигарету,
подумал про себя: "И не так уж плохо. С водкой можно жить. И  главное,  от
водки можно помереть, и тут ты, друг мой Константин, ничем мне не  сможешь
помешать. Буду пить  систематически,  сопьюсь  и  помру,  и  кончится  эта
обидная жизнь".
   Шар засветился зеленоватым светом. Узкий пучок лучей метнулся от него к
бутылке и погас.  Чуя  недоброе,  Анаконда  дрожащей  рукой  налил  вторую
стопку, поднес ее к губам - и тотчас с отвращением выплеснул  жидкость  на
пол. Водки не стало, водка превратилась в пресную воду.


   Для  Юрия  началась  безалкогольная,  безаварийная,   бездеятельная   и
беспросветная жизнь. Каждое утро, получив от  Константина  два  рубля,  он
клал шар в рюкзак и отправлялся за едой. Вернувшись,  он  съедал  скромный
завтрак и, взяв сумку с Константином, шел бродить по городу. Не  глядя  по
сторонам, упершись глазами в асфальт, шагал он,  сам  не  зная  куда,  без
всякой цели - лишь бы не быть дома. В комнате совсем  уж  тоскливо,  да  и
нельзя сидеть в ней  все  время:  соседи  уже  начали  коситься  на  него,
удивляясь, что он не ходит на работу. И вот он бродил по улицам. Рюкзак  с
Константином он теперь носил за спиной. Он уже почти привык  к  нему,  как
горбатый привыкает к своему горбу.
   До одури набродившись по городу.  Анаконда  возвращался  домой,  нехотя
приготовлял себе несложный обед, нехотя съедал его - и снова шел  бродить.
Он  опустился,  перестал  бриться;  новый  дорогой  костюм   запылился   и
залоснился, но он его не чистил. Он ни на что уже не надеялся и ни к  чему
не стремился и все больше дичился людей. Потребности его свелись  к  одной
только еде, да и то ему было все равно, что есть.  Тех  двух  рублей,  что
выдавал Константин, ему хватало на  жизнь.  Конечно,  у  него  есть  вещи,
которые можно продать, но лень нести их в комиссионный магазин.  Да  и  на
что ему теперь лишние деньги? Вернувшись вечером домой, он пил чай, заедая
его хлебом, валился на постель и сразу же засыпал. Ему ничего не  снилось.
Казалось, шар отнял у него даже сновидения.



ЛЕОНКОВАЛЛА-ТАНЯ

   Была середина августа. Вдоволь нашлявшись по городу и почувствовав, что
пора обедать, Юрий с рюкзаком за плечами шел к своему дому через сквер. Он
не спешил. В этот день ему очень не хотелось возвращаться под сень  кровли
своей. Дело в том, что вчера днем прилетел с юга  Вавик,  в  связи  с  чем
произошла неприятная сцена.
   Вавик вернулся отощавшим, левое веко у него  нервически  подергивалось.
Он был очень недоволен тем, что Анаконда послал его в Сочи; никогда больше
ни за какие  коврижки  не  полетит  он  туда.  Оказывается,  одна  женщина
обнаружила Вавика, когда он в пижаме и с  подзорной  трубой  по-снайперски
залег на скале, находившейся недалеко от медицинского женского пляжа.  Эта
женщина подняла крик, сбежались другие женщины. Они визжали, щипали Вавика
и даже били его подзорной трубой по голове. В результате  подзорная  труба
сильно повреждена, ей требуется ремонт.
   - Но  у  вас,  Вавилон  Викторович,  есть  еще  бинокль  и  портативный
телескоп, - заметил Юрий.
   - Не спорю.  Но  ведь  каждому  человеку  хочется  иметь  полный  набор
оптических инструментов. Кроме того, я сильно поиздержался на юге, куда вы
же меня и послали...
   - Вавилон Викторович, мое материальное положение очень покачнулось. Вот
хотите - возьмите магнитофон. Вы можете его продать. И  вот  вам  джемпер.
Правда, он женский, но и его вы можете продать.
   - Вы радуете меня, мой юный друг. Но  не  могли  бы  вы  мне  помочь  и
наличными?
   - Вавилон Викторович, у меня нет наличных. Шар выдает мне два  рубля  в
день.
   - Юра, если вы ежедневно будете давать мне четверть получаемой вами  от
шарика суммы, то это пойдет вам только на пользу.
   - Вавилон Викторович, ну что вам мои полтинники?..
   - Ах, Юра, я не корыстолюбив. Но оптика требует жертв. Я  решил  копить
деньги на стереотелескоп. Благодаря ему я смогу наблюдать мир  прекрасного
в объемном виде.
   Анаконда не стал спорить, ему было все равно. Он вынул из  кармана  две
монетки по пятнадцать копеек и один  двугривенный.  Вавик  протянул  руку.
Константин окутался на миг опалово-прозрачным облачком.
   - Спасибо вам, Юра! - сказал Вавик, беря деньги, и вдруг с криком  боли
бросил их на пол  и  стал  дуть  на  пальцы.  -  Этого  я  вам  не  прощу!
Подсовывать раскаленные деньги! Безобразие такое!
   - Это шар... Он хочет сохранить мой прожиточный уровень, - сказал  Юрий
и кинулся подбирать монеты. Они вовсе не были горячими.
   - Безобразие! - повторил Вавик. - Вас с вашим темным шаром  давно  надо
разоблачить  перед  населением!  Завтра  же  подаю  на  вас  заявление   в
домохозяйство! - Схватив магнитофон и джемпер, когда-то  предназначавшийся
Кире, он выбежал из комнаты, гневно хлопнув дверью.
   ...Да, сегодня Юрию совсем не хотелось возвращаться  в  свою  квартиру.
Вполне возможно, что там его ждут новые неприятности. И вот, сняв  с  плеч
рюкзак, он сел на скамейку в сквере и закурил сигарету. Стараясь  оттянуть
момент возвращения, он курил медленно, с чувством, с толком, и размышлял о
том, что хоть курить-то ему  еще  можно,  этого  дела  Константин  еще  не
запретил.
   Вот так он и сидел на скамье один, с краю, поблизости от гипсовой  урны
для окурков. На противоположной  стороне  аллеи,  на  такой  же  скамейке,
дремали два пенсионера. Сквер был  почти  безлюден;  в  августе  Ленинград
всегда  пустеет:  многие  взрослые  в  отпуске,  все  дети  на  даче  и  в
пионерлагерях. Было тихо. С неба, с  высоты,  подернутой  легкой  облачной
дымкой, исходил ровный неслепящий свет.
   Слева  послышались  негромкие  шаги.  Юрий  оглянулся.  По  аллее   шла
Леонковалла. Он сразу ее узнал,  хоть  на  этот  раз  на  ней  было  яркое
ситцевое  платье.  В  руках  девушка  держала  небольшую  сумку,  где   на
глянцево-белом фоне изображены были танцующие лягушки. "Если она сядет  на
скамейку, значит, не все еще в  моей  жизни  потеряно,  значит,  есть  еще
надежда избавиться от шара", - загадал Юрий. У  него  вдруг  так  забилось
сердце, будто он не то падал в пропасть, не то взлетал на  небо,  прямо  к
солнцу.
   Она легким шагом миновала скамейку и  вдруг,  словно  вспомнив  что-то,
остановилась, сделала шаг назад и села на самый ее краешек, положив  рядом
свою сумку.
   - Спасибо, Леонковалла! - вырвалось у Юрия.
   Девушка с удивлением, но без всякого недоброжелательства посмотрела  на
него. Потом на лице ее  появилось  тревожное  выражение.  Она  подвинулась
ближе к Юрию.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1215 сек.