Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Шефнер Вадим - Рассказы

Скачать Шефнер Вадим - Рассказы



     10.  Я - ЖЕРТВА ГЛАВСПЛЕТНИ

        В  тот памятный понедельник я, как всегда, точно явился
в ИРОД к началу  рабочего  дня.  В  демонстрационном  зале  шло
испытание  домашнего  тренажера "Юрий Цезарь". Личное участие в
его  конструировании  принимал  сам  директор,  он  же  дал   и
наименование  этому  детищу ИРОДа. Имя Цезаря "Юлий" показалось
Герострату Иудовичу слишком женственным, и он  заменил  его  на
"Юрий"  -  ведь тренажер предназначен для мужчин. Это довольно
мощное сооружение,  как  бы  помесь  танка  с  гильотиной  (так
отзывались о нем ироды в кулуарных разговорах, когда поблизости
не   было   начальства).   Ежедневное   пользование  тренажером
развивает у вас мускулатуру,  помогает  сбавить  вес,  повышает
обороноспособность  и  моральную  устойчивость. Для этого вы по
трем ступенькам поднимаетесь на сиденье, вцепляетесь  руками  в
руль  и,  положив  ноги  на  педали,  приводите  механизм "Юрия
Цезаря" в движение. На специальной дуге над вами подвешены гиря
и  кухонный  нож.  Они  все  время  раскачиваются,  меняя  угол
наклона,  и  могут  ударить  вас,  если  вы  не предугадаете их
действий и не отклоните их приближения, использовав  для  этого
рычажок,  вмонтированный  в  руль.  В  то  утро к "Юрию Цезарю"
стояла очередь. Каждому хотелось принять участие в испытании -
ведь директор  находился  тут  же  и  внимательно  наблюдал  за
действиями сотрудников.

 Надо не надо - жми на педали,
 Так, чтоб другие это видали.
 Дело - не в деле, дело - в отчете, -
 Ты у начальства будешь в почете!

        Когда  настал мой черед, мною овладел страх, ноги вдруг
окаменели. С трудом убедил я себя, что  этот  "Юрий"  -  тезка
моего  друга  и  поэтому  не  подведет меня. Взгромоздившись на
сиденье, я честно принялся за работу. Действовал старательно  и
внимательно, но от гири отклониться не удалось. К счастью, дело
ограничилось  небольшим  кровоподтеком  возле  правого  уха.  У
некоторых иродов травмы оказались посерьезней, четырех пришлось
даже госпитализировать. В целом же  испытание  прошло  успешно,
директора все поздравляли.
        После  этого  испытания  я направился на второй этаж, в
наш институтский медпункт, где уже  столпилось  немало  иродов,
получивших  легкие  травмы. Часа через полтора очередь дошла до
меня, и медсестричка налепила на мой кровоподтек  гигиенический
пластырь.  В  этот  момент  в  медпункт  вбежала  Главсплетня и
сказала,  что  меня  вызывают  к   аппарату.   Я   поспешил   в
коридор-курилку,  где  на  столике  стоит телефон. Меня вызывал
Юрик.
        - Серафим, я долго мыслил, - начал  он  взволнованным
голосом.  - Я вспомнил, что один наш мудрец так объявил: "Если
ты отказался выполнить просьбу друга, то подойди  к  зеркалу  и
плюнь в свое отображение".
        - И ты плюнул?
        -  Наоборот! Я по космическому мыслепроводу связался с
Кумой и договорился. В субботу  будь  у  меня  в  восемь  утра.
Летим!  Ты  на  Фемиду,  я  -  на  Куму.  Нас возьмет рейсовый
звездолет.
        - Значит, место мне забронировано? Надеюсь, мягкое?
        - Не волновайся, Фима! Мудрец  наш  один  так  сказал:
"Если  юный спас жизнь кому - то, то и старики потеснятся ради
него на почетной скамье".  Но  я  об  одном  пронзительно  тебя
упрашиваю:  поскольку  на Фемиде тебе будет плачевно, то обещай
мне, что, когда вернешься с нее,  ты  не  назовешь  меня  сыном
суки.
        - Сукиным сыном, - поправил я иномирянина. - Обещаю!
        Уточняя  некоторые  детали предстоящего путешествия, мы
проговорили еще минут десять. И  все  это  время  в.  коридоре,
покуривая "Шипку", околачивалась Главсплетня.
        Я  уже упоминал об этой конструкторше, а теперь уточню.
На вид она даже аппетитная, сдобная - сплошной бюст. Но  голос
у  нее  какой-то  лающий,  будто  она  собаку живьем заглотала.
Впрочем, не ее это вина. А виновата она в том, что вечно все  о
всех разнюхивает, перевирает на свой лад и затем распространяет
это  на весь ИРОД. Идет слух, что она и курить-то выучилась для
того, чтобы на законном основании торчать в курильно-телефонном
коридорчике и слушать чужие разговоры. И вот эта Главсплетня из
тех  вопросов  и  ответов,  которыми  я  обменялся  с   Юриком,
спрограммировала  такую  схему  моего ближайшего будущего: 1) я
решил плюнуть на работу в ИРОДе; 2)  я  развожусь  с  Настей  и
отбываю  на  Кавказ с одной богатой дамой, за счет которой буду
существовать бесплатно и весело; 3) кроме того,  все  это  дело
пахнет   какой-то   тайной   уголовщиной.   Свои  умозаключения
Главсплетня  быстро  разлаяла  по  всем  отделам,   секциям   и
подсекциям,  и,  как  водится,  все  ироды  стали обсуждать их,
причем каждый не замедлил выдвинуть свою вариацию  и  приобщить
ее  к  делу. На другой день я заметил, что все со - трудники и
сотрудницы поглядывают на меня  с  пронзительным  интересом,  а
когда  пошел в институтскую библиотеку и попросил библиотекаршу
Кобру  Удавовну  выдать  мне  "Справочник  по  пространственным
нормативам,  то книгу-то эту мне выдала, но поверх нее зачем-то
положила еще одну - "Уголовный кодекс".
        - Вы ошиблись, это не по  моей  части,  -  сказал  я,
возвращая ей "Кодекс". - Ведь я - не судья.
        -  Суд  существует  не  только  для  судей,  но  и для
подсудимых, - строго молвила Кобра Удавовна.
        От посещения библиотеки на душе у меня остался какой-то
мутный осадок. Чтобы избавиться от него, я  решил  заглянуть  в
секцию мебели к талантливой конструкторше Мадере Кагоровне. Она
разработала    проект    утепленной   кровати.   Эта   кровать,
смонтированная из труб малого диаметра, имеет шланг, с  помощью
которого ее можно подсоединять к трубам парового отопления.
        Приветливая Мадера Кагоровна на этот раз встретила меня
хмуро. На  вопрос,  скоро  ли  опытный образец ее кровати будет
запущен в производство, буркнула что-то невнятное. Смущенный ее
странным  поведением,  я  подошел  к  сидящему  на  подоконнике
институтскому коту Лютику, погладил его и сказал, что мне очень
симпатичны  эти  зверьки.  Ведь недаром родители дали мне имя в
честь кота.
        - Они не сожалеют об этом?  -  сухо  спросила  Мадера
Кагоровна.
        - Сожалеют? А зачем им сожалеть? - удивился я.
        -  Но  ведь  они,  сами того не зная, спрограммировали
ваше будущее. Разве вам не известно, что на городском уголовном
жаргоне слово "кот" адекватно словам "альфонс" и "сутенер"?
        - Не понимаю, к чему этот разговор?! - воскликнул я.
        - Ах, вы не понимаете?!.
        Наступила неприятная, вязкая пауза.  Потом  из  другого
конца    комнаты    послышался    голос    Пантеры   Ягуаровны,
конструкторши, проектирующей  кресло,  совмещенное  с  кухонным
столом.
        -  Он  не  понимает!  Он, представьте себе, даже слова
такого не слыхивал - "сутенер"! - Пантера
        Ягуаровна встала из-за своего стола и, подойдя ко  мне,
спросила в упор: - А вы знаете, что такое содержанка?
        - Ну, это из литературы известно, - ответил я. - Это
были такие   падшие  женщины,  которые  за  деньги  становились
любовницами зажиточных людей.
        - А нам не из литературы известно, что у нас  в  ИРОДе
есть падший мужчина - содержанец. И не стыдно?!
        -  Таким  ничего  не  стыдно,  - поддержала ее Мадера
Кагоровна. - Таким ничего не стоит бросить жену  и  дочь  ради
престарелой растратчицы, у которой куры денег не клюют!
        -  Какая  растратчица?  Какие куры?! - воскликнул я в
тоскливом недоумении. Но ответом мне было язвительное молчание.
        Озадачеино-ошеломленный  покинул  я  секцию  мебели   и
направился  в примерочную комнату, примыкающую к отделу одежды.
Там в этот час было тихо. Я присел на диванчик и  погрузился  в
печальные  размышления.  Но вскоре мое уединение нарушил Павиан
Гориллович,  дизайнер  головных  уборов.   Начнем   красовалась
огромная  меховая  iапка  - на манер кавказской папахи, только
еще больше, пышнее  и  шире.  По  краям  ее,  справа  и  слева,
приторочены  два  кармана, в которые можно засунуть ладони. Это
усовершенствование имеет две положительные стороны:  во-первых,
не  мерзнут  руки, ибо шапка заменяет рукавицы; во-вторых, если
руки засунуты в шапку, то ее никто не сорвет с вашей  головы  с
целью  похищения.  Мельком  взглянув на меня, Павиан Гориллович
подошел к зеркалу, поднял руки, утопил  ладони  в  шапке  -  и
удовлетворенно  улыбнулся;  Но  потом улыбка соскользнула с его
лица, оно стало озабоченным.
        - Чем это вы недовольны? - спросил я  из  вежливости.
- Шапка - что надо! Пора хлопотать о патенте.
        - Я и сам знаю, что пора. Но Афедрон Унитазович хочет,
чтоб был  еще  один  карман  - внутри шапки. Для портмоне. А я
опасаюсь, что это излишне осложнит конструкцию.
        - Вы правы. Оттуда портмоне трудно будет извлекать.
        - Ну, вы-то, говорят, без труда портмоне себе  добыли,
-  с  ядовитой  ухмылкой  произнес  Павиан Гориллович. - Жену
побоку,  ИРОДа  побоку  -  и  айда  в  Ташкент  с   одноглазой
директрисой  гастронома...  Живое портмоне, всегда к услугам...
Но учтите: угрозыск не дремлет!
        - Кто дал вам право клеветать на меня?! - крикнул  я.
- Кто тебе такой чепухи про меня наговорил?!
        -  Весь  ИРОД  об  этом  говорит.  Глас  народа!..  По
отношению к жене ведете себя как зверь!
        - О тебе этого не скажу, - отпарировал я, -

 Если скажут тебе: "Ты - зверь!" -
 Ты не очень-то в это верь.
 Ведь и звери имеют ум, -
 Ты ж, мой друг, совсем - ни бум-бум!

        Произнеся  этот  экспромт,  я  покинул  примерочную   и
направился  в  отдел,  где работает мой хороший знакомый Нарзан
Лимонадович.    Это    он    сконструировал     комбинированную
электрокофеварку-крысобойку  "День  и  ночь".  Предположим,  вы
холостяк. В вашей однокомнатной квартире завелись  крысы,  а  у
вас - ни жены, ни кошки. И тут вам поможет "День и ночь". Днем
вы  используете  прибор  в  традиционном  жанре - варите в нем
кофе. Вечером  вы  кладете  его  горизонтально  возле  крысиной
норки,  включаете ловительное устройство - и спокойно ложитесь
в  постель.  Ночью  вас  будит  зуммер.   Крыса   поймалась   и
безболезненно  убита  током! Вы встаете, освобождаете прибор от
содержимого,   включаете   его   вновь   -   и   так    далее.
Оригинальностью  замысла  и  четкостью  работы  "День  и  ночь"
порадует многих - и тем приумножит славу  ИРОДа.  Я  надеялся,
что  Нарзан  Лимонадович поможет мне развеять ту клеветническую
тучу, которая сгущалась над моей головой.  Но,  оказывается,  я
держал путь не к другу, а к врагу.
        -  Слушай,  Серафим,  этого  я  от  тебя не ожидал, -
забормотал он. - Ты же знаешь, я тоже от жены  ушел...  Но  -
никаких  скандалов...  И  алименты за Жорку честно плачу... А у
тебя прямо погадски получается... За Настей по квартире с ломом
гоняешься, последнее пальто ее в скупочный пункт  снес,  кольцо
обручальное  с  ее пальца содрал - и все пропиваешь с какой-то
падшей кинозвездой... Опомнись,  Серафим,  не  стань  полностью
гадом!
        -  Если  и  стану, далеко мне до тебя будет, падло! -
гневно ответил я.

 Если скажут тебе: "Ты гад!"-
 Похвале этой будь ты рад;
 Ведь по правде-то, милый друг,
 Ты зловредней, чем сто гадюк!

        Хлопнув дверью, я вышел в коридор. Навстречу мне  шагал
Хамелеон  Скорпионович,  известный  тем,  что им спроектировано
антипростудное зимнее пальто.  Оно  сплошное,  разреза  спереди
нет; его надо надевать через голову. Его не нужно застегивать и
расстегивать,  вас  в  нем  не  продует. Надобность в пуговицах
отпадает, что послужит снижению себестоимости. Еще недавно этот
дизайнер относился ко мне весьма приязненно, а тут он вдруг при
виде меня набычился и молвил укоряюще-презрительным тоном:
        - Почему вы здесь? Почему вы не в больнице?
        - А к чему мне больница? - удивился я. - Я здоров.
        - Какой цинизм! - прошипел Хамелеон Скорпионович.  -
Ведь  все  знают,  что ваша жена - в хирургической палате! Все
знают, что вы, явившись к себе  домой  с  пьяной  проституткой,
ударили  свою супругу бутылкой по голове, а родную дочь выгнали
из квартиры! Поспешите  же  в  больницу,  пока  жена  ваша  еще
жива!..
        -  А  ты,  обалдуй, поспеши в психбольницу - там твое
законное место! - сухо и кратко ответил я и направился в  свою
секцию.  Когда  я  под  вечер  шел  через  вестибюль,  ко мне с
таинственным видом подошел  вахтер  Памир  Никотинович  и  тихо
сказал, что "есть разговорец".
        - Главное - говорите на суде, что в состоянии эффекта
действовали,  -  зашептал  он.  - Тогда, может, срок поменьше
дадут. Усекли?
        - Какой суд? Какой срок? - усталым голосом спросил я.
        - Хоть со мной то не хитрите, я ведь  тоже  через  это
дело,  через  ревность,  отбывал... А про вас слух идет, что вы
квартиру, где супруга ваша  блудодействовала,  подожгли...  Это
вам  повезло,  что изменница на балкон ниже этажом выпрыгнула и
переломом доги отделалась... Вы  доказывайте,  что  вы  -  без
задуманного намерения. Усекли?
        - Усек, - горестно ответил я.
        Все  дни  той  недели  я провел в нервном напряжении. С
того момента, когда я узнал из телефонного разговора с  Юриком,
что  мой  полет  на  Фемиду  вполне  реален  и даже точный срок
назначен,  во  мне  стал  нарастать  страх   перед   неведомым.
Отказаться  от полета нельзя было; я не хотел, чтоб Юрик угадал
во мне труса, -  но  лететь  ой  как  не  хотелось...  У  меня
возникла  хитренькая  надежда,  что  в  последнюю  минуту  Юрик
позвонит мне и сообщит, что  по  указанию  куманийского  ихнего
начальства мое путешествие отменяется. Я очень на это надеялся,
поэтому  и  Насте о предполагаемом моем полете ничего не сказал
- ведь если он не состоится, то на нет и суда  нет.  Она  ведь
тогда  и не узнает, как я боялся этого отмененного мероприятия.
Но нервозность мою Настя заметила. Она в те дни  не  раз  пульс
мой щупала и температуру замеряла. К моему сожалению, физически
я  был здоров. А прикинуться больным мне было невозможно, Настя
сразу бы раскусила, что это не хворь, а нахальная симуляция.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1051 сек.