Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)

Скачать Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)



     Ну, думаю, сейчас мамаша пожалует. Только бы со спины не кинулась.  Это
их излюбленный прием: всегда коварная из засады в спину целится.
     Схватил я ружьишко на изготовку и - к скале, что  неподалеку.  Там  уж,
хочешь - не хочешь, пришлось бы рыси  лицом  к  лицу  со  мною  встретиться.
Чую - спешить надо - рысенок визжит -  надрывается.  Тут  же,  как  нарочно,
поваленная сосна на пути. Пригнулся я, чтоб  под  ней  проскочить,  вдруг  -
шасть мне кто-то на плечи! Спину будто огнем обожгло. Упал  я,  но  вгорячах
сумел  как-то  на  четвереньках  выскочить  из-под  дерева.  Ружья  даже  не
выронил.  Оглянулся,  а  она,  злодейка,  уж  на  поваленном  дереве  сидит.
Подобралась вся, локти выше хребтины торчат, уши назад заложила. Ну так  вот
в точности, как чучело-то дома. Помнишь, поди?
     - Это она и была? Та самая, Муркина мать, да? - испуганно  прошелестела
Алка.
     - Она... Давай, однако, кашу-то есть. Остыла уже.
     - Горячая, горячая еще! Рассказывай, дедушка!
     - Стоит ли такое на ночь? Спать еще беспокойно будешь.
     - Нет, нет, рассказывай!
     - Ну, слушай, коли так... На чем, бишь, мы остановились?
     - Ты оглянулся, а она на дереве.
     - Да... Так вот, внученька, как ни быстра мысль человеческая, а все  же
в тот миг ничего  еще  не  успел  я  сообразить.  Будто  кто-то  со  стороны
подтолкнул к плечу ружье: "Стреляй!" Я и бахнул. Картечью было заряжено...
     Потом-то понял - рысь кинулась в тот момент, как мне под дерево  лезть.
Ткнулся я ничком под тяжестью, а она, видно, - мордой об ствол. Пришлось  ей
когтищи-то убирать из спины, не то было бы мне худо.
     На дерево она  взметнулась,  чтобы  ловчее  во  второй  раз  атаковать.
Только опередил я ее - грохнулась наземь, только сучья под ней хрястнули.
     И  вот...  недаром  столько  историй  об   охотничьей   самонадеянности
рассказывают. Мне бы, старому, бежать, пока еще сил  сколько-то  уцелело,  а
я -  к  ней.  Наповал,  думал.  Сгоряча  и  не  почуял,  что  рубашка  уж  к
разодранной спине прикипела.  Ни  боли,  ни  страха  -  ничего  поначалу  не
чувствовал.  Одеревенел  будто.  Только  склонился   я   над   "покойницей",
вскинулась она на передние лапы да ко  мне!  Шерсть  на  ней  дыбом,  желтые
глазищи так и полыхают!
     Испугался я, Алка, чего уж скрывать! Ружье  выронил.  Нагнуться  бы  за
ним, а я - бежать. Да где там - пяти  шагов  не  убежал,  снопом  повалился:
спину-то до костей ведь подрала, окаянная.
     А рысенок визжит пуще прежнего. Оглянулась на  него  мать  и  снова  ко
мне. Зад у нее перебитый, по земле волочится,  но  живуча,  как  все  кошки,
поразительно просто. Добралась до ружья - только  щепки  от  кленового  ложа
полетели.
     Теперь, думаю, очередь за мной. У нее клыки, когти. А я без оружья  что
за вояка? Да раненый к тому же... И вправду - не успел  отдышаться,  а  она,
подлая, тут как тут. Хрипит, пасть раззявлена, псиной пахнет, а глаза -  что
угли, так и полыхают!
     Да, Аллочка, всякое приключалось со мной: семь лет на  фронтах  провел,
и лавины-то на  меня  рушились,  и  в  лесной  пожар  попадал,  и  со  скалы
срывался, но такого страха еще не испытывал.
     Дедушка умолк, опершись подбородком  на  ладонь.  В  тишине  явственней
проступил  гул  далекого  водопада.  Падучая  звездочка  голубым  светлячком
черкнула по небу и завязла в темных вершинах лиственниц.
     - Ты,  Алка,  маме  только  не  пересказывай  эту  историю!  -   строго
предупредил вдруг дедушка. - Слышишь? Не то она никогда тебя на каникулы  ко
мне не отпустит. Да и обо мне начнет беспокоиться.  А  понапрасну.  Звери  у
нас все мирные живут. Волки с  рысями  редкость  уже,  хоть  и  не  все  еще
истреблены. Вольготно им здесь - корма богато, да и животные  в  заповеднике
не такие сторожкие, как в прочих местах.
     - Я не проболтаюсь, - пообещала Алка. - Ты,  дедушка,  только  доскажи,
чем у вас кончилось тогда, с рысью-то.
     - Чем кончилось? Хоть верь, хоть не верь, только  ведь  живой  остался.
Честное слово. - Дедушка лукаво усмехнулся,  подбросил  сучьев  в  костер  и
прикрыл ладонью глаза, потому что ослепительно яркий  сноп  искр  с  треском
взвился в черное небо.
     - Чем кончилось,  спрашиваешь...  Дополз-таки  я  до  скалы.  Все  было
словно в тумане. Об одном забота - не навалилась бы проклятая на  ноги:  все
время позади хрип ее слышал...  Дополз,  уперся  в  каменную  стену,  дальше
отступать некуда. Обернулся, а рыжие бакенбарды - вот они, рядом!
     "Ага - хрипит рысь. - Теперь ты никуда от меня не денешься!"
     - Рыси не разговаривают, - чуть слышно поправила Алка.
     - Не разговаривают? Значит, показалось мне тогда. Во всяком случае,  по
виду ее было заметно, что раньше меня на тот свет она не собирается. Я  тоже
туда не спешил.  Нащупал  камень  острый,  какой  поднять  смог,  присел  на
колени, жду... Давай однако кашу-то есть, совсем уж холодная стала.
     - Ну, дедушка! Нарочно, что ль, ты? - возмутилась Алка.  -  Досказывай,
потом поедим.
     - Вот ведь неугомонная! - проворчал дедушка. - Знать бы, и  не  затевал
этой истории. И без того ведь ясно - если жив остался, моя,  значит,  победа
была. Вдвоем-то не могли мы уцелеть... Ну, кинулась рысь, а  я  уж  наготове
был. Камнем ее... да не раз, наверно. Потом уж  и  не  помню  ничего.  Глаза
синева бездонная  ослепила  -  небо,  наверно,  промелькнуло,  падал  когда.
Очнулся ночью. Лежу на чем-то мягком. Пощупал - рысь. А рядом  кто-то  живой
копошится. Оказалось -  рысенок  маленький.  Прижался  ко  мне,  попискивает
жалобно.  Видно,  мать  искать  отправился  да  и  пригрелся   возле   меня.
Попробовал я пошевелиться - боль такая, что в  глазах  мутится.  Пить  очень
хотелось. Рысенку, заметно, тоже не по себе:  пищит,  мордочкой  в  бок  мне
тычется. Так и провели с ним вместе эту холодную ночь. Ох же и  длинной  она
мне показалась! Главное - жажда мучила. А где-то, совсем  рядом,  ручеек  по
скале бежит. Журчит этак заманчиво, дразнит будто.
     На рассвете не выдержал - пополз. И рысенок  со  мной  увязался.  Лезет
рядышком, с боку на бок  переваливается.  Добрались  все  же.  Напился  сам,
кончик рубахи смочил  и  рысенку  дал  пососать.  Успокоился  малыш,  пищать
перестал.
     А потом в три приема добрались  мы  с  сиротой  до  ружья.  Один  ствол
исправным оказался. Воткнул я обломок приклада в землю  да  и  палю  себе  с
интервалами. Все патроны извел - выстрелов  пятнадцать,  должно  быть,  дал.
Рысенок с перепугу совсем обезумел - лезет ко мне под рубаху, да и только!
     На счастье, альпинисты неподалеку ночевали.  Пришли.  Просил  их  шкуру
сберечь рысью, тогда еще замыслил вещь из нее сделать знатную.
     Две недели в больнице провалялся, а Мурку  тем  временем  жена  завхоза
нашего молоком выпаивала. Вернулся из больницы - к себе зверушку  забрал.  А
сейчас, сама видела, какая красавица выросла. Жалко расставаться,  а  ничего
не сделаешь. Приедет экспедиция зооцентра зверей забирать,  отдам  и  Мурку.
Прокормить такую, и то маяты сколько.
     - А я бы после такого ничуть не жалела, - угрюмо пробурчала Алка.
     - Ну, Мурка, положим, во всей этой истории вовсе ни  при  чем.  А  если
как следует,  по-человечьи,  разобраться,  то  и  мамашу  ее  строго  судить
нельзя: детеныша своего защищала, себя не жалеючи. Урон большой  от  них,  и
уничтожать их приходится, только злиться на зверя  не  следует  -  человечья
мерка для них не подходит... Бери-ка ложку,  Алка,  ешь!  Завтра  чуть  свет
разбужу.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.8589 сек.