Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)

Скачать Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)




     "Это хотят убить Валета! - промелькнуло у меня в  голове.  -  Он  скоро
тоже будет бешеным".
     И я помчался еще быстрее.
     Дома я сгоряча рассказал все, как было... Ах, если б знать  заранее,  к
чему приведет моя откровенность! Нас немедленно разлучили. Я  горько  плакал
на диване, а  Валет,  предчувствуя  недоброе,  жалобно  скулил  в  коридоре,
просился ко мне.
     Отец куда-то исчез. А  вскоре  я  услыхал  за  дверью  голос  знакомого
охотника, нервозное взлайвание Валета и понял все: пришли за моим любимцем.
     Я ринулся к двери. Мама успела схватить меня,  прижала  к  себе.  Но  я
вырвался, ударом распахнул окно.  Из  ворот  выходил  с  ружьем  за  плечами
охотник и тащил на ошейнике Валета.
     - Валетка, милый! - закричал я. - Тебя хотят убить! Вернись, Валетка!
     Самоотверженный друг мой взметнулся на крик, но  тут  же  сильные  руки
отца рванули меня от окна.
     - Это нужно,  мой  мальчик!  Нужно.  Пойми  ты:  необходимо!  -  быстро
заговорил он, и в голосе его мне послышались  звенящие,  совсем  не  мужские
нотки.
     Силы внезапно  иссякли,  перед  глазами  завертелись  огненные  обручи.
Очнулся я с ощущением мерзкой горечи во рту.  Надо  мной  склонился  невесть
откуда появившийся доктор. Что-то  рассказывал  деланно  веселым  голосом  и
совал  мне  в  рот  ложку  с  маслянистым  зловонным  лекарством.  Напрасные
старания! Душевная боль не проходила. Убивать того, кто  жертвует  собою  во
имя дружбы, убивать за геройство!.. Разве я мог смириться с этим?
     Поздно вечером мама проводила меня на веранду, куда  выносили  на  лето
мою кровать. Как и доктор, долго и бессвязно рассказывала что-то,  обняв  за
плечи. Слова ее назойливыми осами жужжали в ушах. Она понимала  и  разделяла
мое горе, но ее притворное  спокойствие  было  невыносимым.  Чтобы  остаться
наедине, я притворился спящим. Едва скрипнула осторожно прикрытая  за  мамою
дверь, я отправился на улицу, упал на крыльцо и, зажав голову руками,  замер
в тоскливом оцепенении.  Извне  просачивались  веселые  беззаботные  голоса,
смех, звуки музыки из ближнего парка. Я был одинок со своим горем.
     И,  конечно,  оглушенный  несчастьем,  не   мог   сразу   вернуться   к
действительности, когда знакомая до последнего бугорка теплая  голова  легла
мне на колени. Было и такое мгновение, когда я уверовал, что схожу с ума,  и
в происходящем винил только свое больное воображение. Но найденный на  ощупь
ошейник с обрывком ремешка обманывать не мог... Валетка вырвался!  Он  снова
со мной, преданный, бесценный, Валетка!
     Радость пришла не сразу. Ее опередила тревога. Испугавшись, как бы  нас
не разлучили вновь, я охватил Валетку руками и поволок в глубь сада.  Там  в
зарослях  бурьяна  чернел  ветхий  сарайчик,  забитый  садовым   инвентарем,
дровами и всевозможной рухлядью. На  ощупь,  в  кромешной  тьме  я  натаскал
мочала из порванного дивана и привязал ошеломленного, но покорного Валета  к
ножке сломанной кровати. Понимал ли  умный  пес  необходимость  конспирации,
только ни разу не подал голоса, лишь  дважды  признательно  и  жарко  лизнул
меня в лицо.
     Потом, зажимая рукой свое разбушевавшееся сердчишко, я лежал в  постели
и думал, думал, думал... А на рассвете мы с Валетом  уже  шли  по  безлюдным
улицам, и в настороженной тишине  гулко  отдавались  по  асфальту  неслышные
днем шаги. Мы направлялись к моему  школьному  товарищу  Шурке.  Только  его
отец - ветеринар мог помочь в беде.
     У деревянного флигелька, под кустами пыльной  акации,  мы  пристроились
ждать: стучаться в такой ранний час я не посмел. Здесь,  наконец,  бессонная
ночь взяла свое: я задремал, скрючившись на скамейке. Разбудил  меня  резкий
голос, прогремевший, как мне показалось, с неба:
     - Тебе кого, мальчик?
     Валет дернул за бельевой шнурок, намотанный на мою руку и  заворчал.  В
сухощавом мужчине, что выжидательно остановился  на  крыльце  с  перекинутым
через плечо полотенцем и мыльницей в  руках,  я  не  сразу  узнал  Шуркиного
отца. Может быть, оттого, что ни разу не  видел  его  в  белоснежной  ночной
сорочке и тапочках на босу ногу.
     - Вы ведь папа Лескова Шуры? - оторопело спросил я.
     - Да... А что такое случилось?
     Сухой официальный тон не предвещал ничего хорошего. Запинаясь,  я  стал
рассказывать. Но  как  не  похоже  было  мое  бессвязное  бормотанье  на  ту
страстную  убедительную  речь,  которую  я  готовил  всю   ночь!   Ветеринар
хмурился, нетерпеливо теребя бахрому полотенца и  опасливо  приглядываясь  к
Валету. Мысли мои спутались окончательно, и я  неожиданно  всхлипнул.  Разве
этот черствый человек в состоянии понять чужое горе?
     Посчитав ветеринара моим обидчиком, Валет снова зарычал (со  вчерашнего
дня у него определенно испортился характер). Я уже мысленно прощался с  ним:
кто же возьмется лечить этакого неучтивца?
     - Только чур без эмоций, - строго предупредил Шуркин  отец.  -  Мужчину
слезы не красят. Сейчас умоюсь, обсудим положение.
     Много ль  нужно,  чтобы  воскресить  мальчишеские  надежды?  Я  стиснул
Валетку за шею и зашептал ему в ухо:
     - Чтобы больше  не  хамить,  слышишь!  Сейчас  этот  чародей  даст  нам
волшебных порошков, и ты будешь глотать их с хлебом три раза в день. А  жить
тебе придется пока в сарайчике. Потерпишь недельку,  ничего.  Зато  здоровый
опять будешь, никто тебя не застрелит, глупыш мой косматый!
     Тут на крыльце появился  Шурка  Лесков  и,  щуря  заспанные  удивленные
глаза, направился ко мне. Отец остановил его суровым окриком:
     - К собаке не подходить!
     Шурка прирос к месту, а я похолодел от дурного предчувствия.
     Несколько минут спустя Дмитрий  Иванович  (так  звали  Шуркиного  отца)
пригласил меня в  комнату  и  предложил  повторить  рассказ.  Привязанный  у
крыльца Валетка тревожно метался, пытаясь заглянуть  в  окно.  Ветеринара  в
первую  очередь  интересовали  приметы  погибшей  собаки,  их  мне  пришлось
описывать особенно подробно. Узнав все, что ему было нужно, врач  задумался,
угрюмо сдвинув брови, а я с затаенным дыханием ждал его приговора.  То,  что
я услышал, было ужасней всех моих предположений.
     - Плохо дело, мальчик, - вздохнул Дмитрий Иванович. - По всем  приметам
собака действительно была бешеная...
     - Ну и что же! - воскликнул я. - Будем лечить Валетку.
     - Это не так просто,  как  тебе  кажется.  Мне  очень  не  хотелось  бы
огорчать тебя, но иного выхода я не вижу: собаку твою  придется...  того.  -
Он пощелкал пальцами, как бы  нащупывая  щадящее,  менее  жесткое  слово.  -
Придется ликвидировать. А тебе необходимо принимать уколы.  Причем  немедля,
с сегодняшнего дня.
     - Никогда! - отчеканил я  с  непреклонной  решимостью.  -  Если  убьете
Валетку, стреляйте и меня. Потому что ни одного укола тогда сделать  мне  не
удастся. Ни одного! Я скорее... Тогда увидите, что я с собой сделаю.
     Теперь, когда решение принято, я испытывал странную пустоту в голове  и
во всем теле, будто оборвались почти все нити, связывавшие  меня  с  жизнью.
Молчавший до этой поры Шурка побледнел и ухватил отца за рукав:
     - Папа! Ну, неужели совсем ничего нельзя?  Помнишь,  овчарке  ты  уколы
делал? Выздоровела же!
     - То овчарка... И потом, что это за  манера  у  тебя  вмешиваться,  где
тебя не спрашивают?
     Дмитрий Иванович порывисто зашагал по комнате.
     - Ну, вот что... - раздраженно заговорил он, не глядя в мою сторону.  -
У нас на пастеровской станции имеется, кажется, одна свободная  изоляционная
камера. Поместим пока в нее твою собаку. Один укол я ей сделаю.  Но  сегодня
же, крайний срок - завтра утром, твой отец или брат старший или еще кто  там
есть у вас пусть принесет мне голову той  собаки,  которую  загрыз  Валетка.
Понятно?
     (Шурка ободряюще подмигнул мне.)
     - Имеется, немного,  правда,  заболеваний  у  собак,  симптомы  которых
сходны с бешенством, - продолжал Дмитрий  Иванович,  уже  повязывая  галстук
возле зеркала. - Некоторые отравления,  например...  Так  вот,  если  анализ
покажет, что собака поражена иной  болезнью,  получишь  Валетку  обратно.  А
сейчас отправишься со мной в ветлечебницу и примешь первую прививку.  И  без
всяких там фокусов!
     Что я смог возразить?  Через  час  Валетка  тоскливо  ныл,  запертый  в
тесной пропахшей карболкой конуре, а я, ощупывая жгучую ранку на  животе,  в
самом скверном настроении выходил из ворот лечебницы. Надо было  во  что  бы
то ни стало разыскать ту злосчастную собаку, разыскать самому. Не мог  же  я
посвятить домашних в свои утренние похождения! Вчера  мое  доверие  чуть  не
погубило Валетку.
     И вот я снова на месте происшествия. В траве, у придорожной  канавы,  я
с содроганием увидел запекшуюся кровь. Собаки  же  на  месте  не  оказалось.
Кто-то утащил ее. Но куда?..
     Вероятно,  было  в  моем  поведении  что-то  подозрительное,  когда   я
поплелся  по  дворам,  заглядывая  в  каждый  угол,  потому  что  незнакомый
парнишка в широченных, свисавших ниже живота трусиках спросил заносчиво:
     - Ты чего здесь шаришь? Украсть чего-нибудь собираешься, да?
     Мне самому трудно  было  узнать  свой  измученный,  виновато  дрожавший
голос, когда я пояснял пареньку цель своих поисков.
     - А я зна-а-аю! - торжествующе протянул незнакомец.  -  Знаю,  где  эта
собака. Ее дядя Миша на задах закопал и не велел ребятам подходить. А  вчера
заявился какой-то дяденька с мешком, они ее опять зачем-то откапывали.
     - Покажи мне это место! - взмолился я. - Покажи, пожалуйста!
     - А чего дашь? - бесцеремонно справился паренек.
     Я торопливо обшарил карманы.
     - Вот! Ножик. Почти новый...
     В низине, возле подернутого зеленой тиной болотца, мы вдвоем без  труда
расшвыряли палками бугорок сырой  земли.  Каково  же  было  наше  удивление,
когда мы увидели собаку... без головы! Паренек смущенно сунул мне  в  карман
ножик и исчез.
     Домой я вернулся совсем больным. Хотя до вечера было еще  далеко,  мама
силой уложила меня в постель. Есть я,  разумеется,  не  мог,  но  неожиданно
скоро забылся в беспокойном горячечном сне.  Перед  глазами  в  жаркой  пыли
кружились  сцепившиеся  собаки.  Их  заслонила  вдруг  голенастая  фигура  в
белоснежной сорочке, и я вновь услышал сухой командирский наказ:
     "Пусть отец твой или старший брат сегодня же принесет мне ту голову!"
     На другой день мне стало полегче, но за  мной  был  установлен  строгий
надзор, и незаметно ускользнуть из дома удалось только под вечер.  Нечего  и
говорить, что прежде всего я побежал в ветеринарную лечебницу.
     - Странно, очень странно, - промычал  Дмитрий  Иванович,  выслушав  мое
сообщение. - Кто-то, значит, позаботился раньше тебя... Ну что ж, в  награду
за упорство твое сделаем Валетке весь цикл  прививок.  И  тебе,  разумеется,
тоже.
     С того дня началась нелегкая, полная  таинственности  и  тревог  жизнь.
Утром,  прихватив  гостинцев  для  Валета,  я  тайком  убегал  в  лечебницу.
Четвероногий друг мой по неизвестным признакам узнавал  меня  еще  издали  и
начинал неистово метаться  в  своей  темнице.  Уколы  ему  делали  при  мне.
Подчиняясь маленькому хозяину, бедный  пес  сам  ложился  под  иглу,  только
щурился и напрягался весь в  ожидании  неприятностей.  Насколько  болезненна
эта процедура, я мог судить по собственному  опыту:  ведь  мне  тоже  делали
прививки.
     И все же  настроение  у  меня  было  все  время  приподнятое.  Однажды,
взглянув на мою веселую физиономию, мама заметила с укоризной:
     - А я почему-то думала - у тебя более привязчивое сердце.  Как  мог  ты
так скоро успокоиться после гибели Валетки?
     Чуть было  не  рассказал  я  ей  тогда  все  без  утайки.  Но  все-таки
сдержался. Сдержался ради того счастливого  дня,  когда  смогу  наконец  без
всяких опасений привести Валетку домой.
     День этот наступил не скоро. Стоически перенесшего все мучения  Валетку
до  истечения  испытательного  срока  продолжали  держать  в  изоляции.   Но
закончился и этот  томительный  срок.  И  вот  мы  очертя  голову  мчимся  с
освобожденным Валетом через больничный двор. У ворот пришлось  остановиться,
потому что Дмитрий Иванович бежит вдогонку, размахивая в воздухе бумажкой.
     - Справку-то возьми! - кричит он на бегу. - Не то  вас  обоих  из  дома
погонят.
     Я выхватываю у него из рук бумажку, но читать не могу:  от  возбуждения
буквы прыгают у меня перед глазами. Так,  непрочитанную,  я  сую  справку  в
карман, и мы с Валетом выскакиваем на улицу.
     Что было дома после того, как Валет в  один  миг  успел  "перецеловать"
всех от маленькой сестренки до высокорослого отца,  описывать  я  просто  не
берусь. У всей семьи этот день прошел как большой радостный праздник.
     После  обеда,  поглаживая  Валетку,  отец  сказал  со   снисходительной
усмешкой:
     А уколы вы, между прочим, зря принимали.  Собака-то  не  бешеная  была.
Это я точно выяснил... Так-то, друзья!..




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0471 сек.