Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детская литература

Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)

Скачать Балашов Виктор Сергеевич - Про косматых и пернатых (Рассказы)



     Василий Дмитрич жестом фокусника откидывает пахучую, в слезинках  смолы
ветку, и я вижу по другую сторону вырубки силуэт  неправдоподобно  громадной
птицы, вплетенный в тонкую сеть березовых ветвей.  Глухарь  вытягивает  шею,
покачивается, как бы  балансируя  на  гибких,  оседающих  под  его  тяжестью
ветвях.
     - Токует! -  восхищенно  шепчет  Василий  Дмитрич.  -  Самой  песни  не
слыхать - далеко, а щелканье улавливаю.
     Я прислушиваюсь  и  тоже  начинаю  различать  своеобразную  прелюдию  к
весенней песне великана. Вначале словно редкие полновесные  капли  падают  в
звонкий бокал. Потом капли мельчают, падают все  чаще,  сливаясь  в  игривый
ручеек. Глухарь вытягивается, расправляет крылья - вот-вот  улетит.  На  это
время и приходится сама  песня  -  то  страстное  лопотанье,  когда  глухарь
воистину становится глухим ко всему окружающему  и  не  только  шагов  -  не
слышит даже выстрела.
     - Сейчас бы к нему, красавчику, подобраться, да больно  чуток,  подлец,
по вечерам. И токует без особого усердия: оборвет в любую  минуту  песню,  и
стой тогда под ним всю  ночь  до  зари.  -  Василий  Дмитрич,  как  занавес,
опускает передо мной ветку. - Пойдемте! Не спугнуть бы  ненароком.  Утречком
до свету его  наведаем.  Теперь  уже  никуда  не  улетит,  здесь  поблизости
заночует. Таков уж закон у ихнего брата.
     Часом  позже  на  склоне  лесного  оврага  жарко  потрескивал   костер.
Утомленный приятель мой уснул сразу. Я же долго следил,  как  за  частоколом
берез и осин вздымался багровый диск чуть  ущербленной  луны,  как  холодным
пожаром опалял он кустистые вершины и, оторвавшись наконец от леса,  поплыл,
наливаясь светом, по пепельно-синему небу.
     Сон пришел нескоро и был неглубок. Ни  на  минуту  не  забывалось,  что
вокруг костра белыми привидениями застыли в лунном свете березы, что  где-то
неподалеку, обманутая тишиной, затихла среди ветвей обреченная  птица,  а  в
журчанье обмелевшего к ночи ручья все чудилась неповторимая ее песня.
     Пробуждение  было  легким,  как  после  минутного   забытья.   Казалось
странным, что заваленная  с  вечера  в  костер  неохватная  колодина  успела
перегореть надвое и погрузиться в рыхлый пепел и  побледневшая  луна  висела
над лесом  совсем  с  другой  стороны.  Ни  в  небе,  ни  на  земле  еще  не
чувствовалось  приближения  рассвета,  звезд  разве  только  поубавилось  да
просторней сделалось в лесу, словно за ночь расступились деревья.
     - Итак, помните, - хриплым со сна голосом наставлял Василий Дмитрич.  -
Ни звука больше! Ступать в ногу, чтобы веточка не хрустнула. Где  дам  знак,
остановитесь и будете ждать.
     Мы  выбрались  из  оврага,  крадучись  пересекли  заваленную  хворостом
вырубку и затаились на опушке.
     Ждать пришлось долго. Луна  успела  нагоститься  в  одиноком  облаке  и
снова выползла на ясную синь. Холод давно  забрался  под  воротник,  затекли
ноги. А из леса хотя бы единый звук!
     Я почти  не  сомневался:  глухарь  заслышал  нас  и  улетел.  Почему-то
приятно было поделиться своей догадкой с охотником,  у  которого  то  ли  от
холода, то ли от возбуждения начали мелко подрагивать набухшие  под  глазами
мешки. И как раз в тот момент, как я нагнулся к  спутнику,  из  чащи  начали
вдруг падать хрустальные капли - одна, следом  другая,  третья  и  полились,
обгоняя друг друга, сливаясь в звонкий ручеек. Василий  Дмитрич  собрался  в
пружинистый ком.
     - Останетесь здесь, а я пойду под песню! - по  движению  губ  прочел  я
торопливый приказ.
     Едва  журчанье  ручейка  сменилось  возбужденным  горячим  клокотаньем,
Василий Дмитрич широченными скачками  заспешил  ему  навстречу.  Завершающий
всплеск песни застиг его с поднятой в воздухе ногой.
     Дремучая,  цепенящая  тишина  вновь  навалилась   на   лес,   затканный
фантастическим  светом  луны,  иссеченный  тенями.   Только   сердце   гулко
колотится в предчувствии беды.
     И опять тишину рвет звонкая капля, за ней вторая, еще и  еще.  И  снова
мой спутник устремляется вперед, едва разбежавшийся ручеек  забурлил,  будто
уткнулся в неожиданную преграду.
     Мне  нестерпимо  хочется  видеть  удивительного  певца.  Не  взирая  на
запрет, под новую песню я тоже ныряю в чащу,  несусь  в  лабиринте  стволов.
Замер, кажется, вовремя - шипучий всплеск еще долетел до слуха,  когда  ноги
устойчиво закрепились на чем-то покатом и твердом.  Скашиваю  глаза  в  одну
сторону, другую. Стою на поваленном клене, слепо протянувшем во все  стороны
черные обломанные руки-сучья.
     Тишина на сей  раз  продолжается  целую  вечность.  Что  же  случилось?
Услышал? Улетел?
     Конечно, я спугнул осторожного  глухаря.  В  душе  начинает  расцветать
робкая  радость:  пусть  живет  редкая  птица!  Пусть  где-то  в  ином  краю
дозовется свою подругу и встречает с ней вместе праздник Весны.
     ...Отчего же  тогда  тревожно,  нетерпеливо  жду  я  новой  песни?  Или
древний охотничий дух вновь просыпается во мне?
     Запой, глухарь! Пусть свершится неизбежное. Будь удачлив, охотник!
     И, отзываясь бессловесной мольбе,  смачно  падает  из-за  черной  шапки
сосны долгожданная капля. И опять завороженный  собственной  песней  глухарь
не слышит, как с разных сторон двое метнулись меж осиянных луною деревьев  и
замерли бездыханные там, где приковал их конец песни.
     Еще один бросок... Еще...
     Из-за вершины холма он открылся мне вдруг так явственно и  близко,  что
я невольно прянул назад, боясь  спугнуть  его.  Напрасная  тревога!  Глухарь
токует теперь почти не умолкая, самозабвенно, упиваясь  радостью  жизни.  Он
весь дрожит, вытягивается, трепещет, и лунный лес с немым  участием  внимает
одинокому певцу.
     "Взойди же, солнце! Явись, Весна,  в  роскошном  убранстве  своем.  Все
живое так ждет тебя!"
     Стою, околдованный лунным светом и песней. Забытое ружье не  оттягивает
рук.


     ...Неожиданный, словно камень с неба,  выстрел  полоснул  сбоку.  Ломая
ветви, глухарь грузно падает. И кажется - от его паденья дрожь пробежала  по
стылой земле. Конец...
     В  лощине  начинается  непонятная  возня  -  топот,  треск   валежника.
Грохочет еще  один  выстрел.  На  взгорье,  посеребренном  луною,  вырастает
пухлый клекочущий шар  и  катится  мне  под  ноги.  Догадываюсь  -  глухарь!
Отстраняю ружье, уступая ему дорогу. Следом появляется запыхавшийся  Василий
Дмитрич. С проклятьями пробегает мимо, и ломаные тени неслышно  нахлестывают
его по спине.
     За черным раздвоенным стволом сосны  продолжается  борьба.  Бегу  туда.
Вижу - белесый из лунного света ковер, окаймленный сажистыми  тенями,  а  на
конце его бьется и гортанно клекочет певец, минутой назад околдовавший  меня
своей песней.
     - Уйдите! - хрипло кричит охотник. - Я привязал его  за  крыло.  Теперь
не уйдет.
     Я не понимаю,  зачем  нужно  привязывать  к  кусту  раненого  пленника,
почему голос человека сделался вдруг таким схожим с клекотом дикой птицы.
     - Уходите же! - захлебывается  от  возбуждения  Василий  Дмитрич.  -  Я
пристрелю его.
     Старая бескурковка почему-то два раза подряд дает осечку.
     - А ну его, так дойдет! - смущенно бормочет охотник. -  Два  заряда  на
него истратил. Сам кончится.
     Могучая птица бьется у края  лунной  дорожки.  Почти  физически  ощущая
боль  ее  и  тоску,  я  подымаю  ружье...  Оглушенный  выстрелом,  не  сразу
догадываюсь, почему так сердит Василий  Дмитрич.  Оказывается,  нельзя  было
стрелять так близко: кучным зарядом рискуешь попортить внешний вид дичи.
     На обратном  пути  мы  угрюмо  молчали.  Молчал  и  ограбленный  лес  в
багровом сиянье зари. Ему так недоставало глухариной песни!
     ...Вот и все. Теперь вы понимаете, почему больше не выстрелит  красивое
ружье, что лежит у вас на коленях.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0424 сек.