Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Вежинов Павел - Барьер

Скачать Вежинов Павел - Барьер




   Юрукова  на  мгновенье  замолчала,  лицо  у  нее   было   хмурое.   Да,
действительно гнусно, подумал я, ошеломленный. Лучше бы я не спрашивал.
   - Но, по-моему, не в этом причина ее болезни, - продолжала  Юрукова.  -
Хотя все это взаимосвязано.  Как  вы  догадываетесь,  тут  играют  роль  и
некоторые наследственные факторы... Но сейчас она чувствует себя хорошо  -
тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Если  только  что-нибудь  не  вызовет  новый
стресс.
   Она замолчала, не глядя на меня, но в  голосе  ее  я  отчетливо  уловил
предостерегающие нотки.
   - Почему же вы ее не выпишете? - спросил я.
   - А где ей жить? У дяди? Или с такой матерью, которая  хуже  мачехи?  Я
изобретала всякие предлоги, чтобы удерживать ее здесь. Будто она мне нужна
для научного эксперимента... Но  так  не  может  продолжаться  вечно,  эта
обстановка становится для нее опасной. Страшно подумать,  что  ждет  ее  в
будущем.
   Я тоже слегка испугался. Не  слишком  ли  легкомысленно  вступил  я  на
неизведанный путь? Зачем,  в  сущности,  я  сюда  пришел  -  чтобы  нажить
неприятности? И только я подумал, как бы мне  половчее  ретироваться,  как
она неожиданно спросила:
   - Вы вроде бы тоже хотели что-то сказать?
   - Да-да...
   И с преувеличенным оживлением я описал ей, как Доротея угадала название
моих "Кастильских ночей", но скорее почувствовал,  чем  осознал,  что  мой
рассказ не произвел на врача особого впечатления.
   Впрочем, как я теперь сам понимаю, говорил я довольно сбивчиво.
   - Ничего странного, - спокойно сказала Юрукова. - Просто она  прочитала
ваши мысли. Сначала это и меня поражало, но потом я привыкла.
   - И вы говорите, что здесь нет ничего странного? - удивленно  посмотрел
я на нее.
   - Телепатия  -  не  досужие  выдумки...  У  Доротеи  редко,  но  бывают
поразительные догадки. Как знать, может, через несколько  веков  телепатия
будет нормальной формой общения между людьми...
   - Да, через несколько веков, возможно, - пробормотал я. -  Но  мы  пока
что живем в двадцатом веке... Да и вряд ли она знает, где эта Кастилия.
   - Не относитесь к ней пренебрежительно, она много  читает.  Конечно,  я
еще не разрешаю ей читать романы, особенно хорошие.  Но  в  остальном  она
хватается за все, что попадется, даже за мои медицинские книги. При  своей
удивительной памяти она знает некоторые вещи лучше многих моих коллег...
   - Наверно, это не так уж трудно, - улыбнулся я.
   Но моя собеседница словно не поняла намека.
   - Притом память у нее не механическая, - продолжала она. -  И  интуиция
отлично помогает ей там, где не хватает знаний или логики. Вообще  Доротея
очень интересная девушка. С характером...
   Этого я уж никак не ожидал услышать.
   - Мне она показалась очень робкой, - ответил я.
   - Ну, нахальной ее не назовешь. Но если вы полагаете, что  она  слабая,
то  ошибаетесь.  Она  даже  физически  весьма  вынослива.  Ее   сослуживцы
удивляются, как легко она управляется с прессом.
   - А где она работает?
   - В мастерской. Штампует детали. Или что-то в  этом  роде.  Работа  как
работа,  но,  мне  думается,  для  нее  не  совсем   подходящая.   Слишком
однообразная, не занимающая воображения. А оно у нее  слишком  живое,  ему
беспрерывно нужна пища. Его нужно чем-нибудь населить, но ни в коем случае
не химерами. Вот поэтому  я  и  хотела  вас  попросить...  Вы  человек  со
связями, не могли бы вы найти более подходящую для нее работу?
   - Какую, например?
   - Например, делать куклы. Или расписывать чашки, вазы, тарелки.  У  нее
тонкий артистический вкус.
   - Постараюсь, - ответил я. - Только не говорите пока ей. Не хочется  ее
огорчать, если ничего не выйдет.
   - Она не огорчится. Ей  сейчас  все  равно,  где  работать.  И  сколько
получать. Для нее деньги просто  бумажки.  В  житейских  делах  она  очень
непрактична.
   - Ну, не совсем! В ту ночь она прекрасно сориентировалась в обстановке.
   - Это скорее инстинкт. Там,  где  разум  бессилен,  природа  мобилизует
таинственные подспудные силы. Я часто  наблюдала  нечто  подобное  у  моих
пациентов. И как врач не могла найти этому объяснения.
   Я ушел из клиники в полном смятении. Последние слова Юруковой  тащились
за мной по пятам, как надоедливые попрошайки. Думал, что отделаюсь от  них
в машине. Не удалось. Они устроились на заднем сиденье, продолжая изводить
меня своими нелепыми вопросами и предположениями. Я включил радио  на  всю
мощность. С тем же успехом. Если природа в самом деле так  изобретательна,
защищаясь, как утверждала доктор Юрукова, то в данном случае  она  избрала
совершенно неведомые мне пути.


   Прошла еще неделя. Единственным моим достижением за это время было  то,
что раз и навсегда из моего дома было изгнано одиночество. Я  уже  был  не
один. Доротея словно незримо жила во мне и рядом со мной, хотя  и  не  как
человек, даже не как воспоминание. Воспоминание было не из приятных, а и я
старался отогнать его от себя. На его  месте  оставался  какой-то  осадок,
смутное и тягостное, но все же живое чувство. Что  это  было  за  чувство?
Трудно сказать.  То  ли  горькой  укоризны,  то  ли  стыда  за  отсутствие
чуткости. Я ловил себя на том, что мысленно веду бесконечные разговоры, но
не с нею, а с самим собой. Пытался понять, что  же  произошло.  Ничего  не
изменилось, кроме того, что я был не одинок. Доротея прогнала одиночество.
Все было в порядке, если бы она сама  не  заняла  его  места.  И  если  бы
чувство одиночества не сменилось растерянностью.
   Как-то ночью, ворочаясь без сна в  постели,  я  силился  припомнить  ее
лицо. И странное дело, я не мог себе представить четко  и  определенно  ни
одной черты. Казалось, если б я встретил ее на улице в другой  одежде,  то
просто бы не узнал.
   Нет, она не была безликой, этого про нее никак нельзя было сказать. Вот
припоминаю - нос у нее длинноват, губы узкие и бледные, волосы прямые, как
у Моны Лизы. И все же это не были определенные черты - лицо ее  непрерывно
менялось, точно поверхность реки, по  которой  то  переливаются  солнечные
блики, то пробегают тени облаков. Оно  словно  отражало  внешний  мир,  не
выражая ничего своего, - наверно, в этой изменчивости и было заключено его
непонятное очарование.
   С того вечера, когда мы впервые встретились, прошло более года.  Теперь
она мертва, и я с ужасом и мучительной горечью чувствую, что так и не могу
припомнить ее лица, хотя столько странного, необычайного случилось с нами.
И не только ее лица не осталось в моей памяти, но  и  никакого  следа,  ни
даже пятнышка крови - такой, какую я видел однажды,  светлой  и  негустой,
как черешневый сок. Словно ее и не существовало, хотя подобной ей  в  этом
мире не  было.  Словно  она  была  сон,  горячечный  бред,  плод  больного
воображения.
   Теперь можно сомневаться во всем. И ничему не верить. Ничему, кроме  ее
правды.
   Итак, волей судьбы, как  говорится  в  таких  случаях,  мне  неожидание
быстро и легко удалось выполнить то, о чем меня просила Юрукова. Я  тотчас
же ей позвонил, и она искренне обрадовалась. И конечно, обещала сейчас  же
прислать ко мне Доротею. Но Доротея не появлялась несколько дней. Не  знаю
точно, что я испытывал в эти дни - трепетное ожидание или невольный страх.
Но никогда еще я не чувствовал себя таким растерянным. Однако мой  здравый
и трезвый ум советовал мне хотя  бы  не  торопить  события.  В  этом  мире
спешить некуда, все дороги человеку отмерены. И потому,  несмотря  на  все
свое нетерпение, я не стал звонить Юруковой второй раз. Пусть судьба  сама
решит. Зачем ее принуждать?
   Наконец в один прекрасный день Доротея объявилась сама, позвонила,  как
и следовало ожидать, по телефону.
   - Это вы, товарищ Манев?
   Я сразу же узнал ее голос.
   - Что же ты так долго не объявлялась?
   Похоже, мой решительный тон ее смутил.
   - Нет, что вы, я несколько раз звонила.
   Тогда я подумал, что она меня обманывает. Позже я понял,  что  из  всех
человеческих пороков этот меньше всего был свойствен ей.
   - Когда?
   - В обеденный перерыв.
   В это время я, естественно, тоже ходил обедать.
   - Ну, хорошо, - сказал я. - Приходи ко мне сейчас же. У меня  есть  для
тебя хорошая новость.
   - Сейчас не могу, - ответила она робко.  -  Я  на  работе  и  звоню  из
автомата.
   - Бросай ее, - приказал я. - И приходи, я нашел тебе другую работу.
   Немного поколебавшись,  она  согласилась.  День,  помнится,  был  очень
холодный. Она пришла  в  том  же  наряде  и  слегка  посиневшая,  как  мне
показалось, от холода, словно провела ночь на садовой скамейке. Как знать,
может, она и вправду ночевала где-нибудь в парке. Вероятно, поэтому нос ее
показался мне еще длиннее. В сочетании с круглыми глазами он  придавал  ее
лицу какое-то удивленное выражение. Красавицей ее нельзя было назвать,  но
внешность у нее ни в коем случае не была неприметной и  заурядной.  Потом,
когда мы стали ходить с ней в рестораны, я часто замечал во взглядах  моих
друзей и знакомых, видевших ее впервые, любопытство, даже одобрение.
   - Какую работу? - спросила она с порога.
   - Переписывать ноты... Тебе никогда не приходилось этим заниматься?
   - Никогда. А разве это работа? - удивленно протянула она.
   - Работа как работа. Не бойся, выучишься... Ты же способная.
   - Интересно, - ответила она задумчиво. - Ноты - это хорошо. А где?
   У меня были друзья в музыкальном издательстве, я мог устроить ее  туда.
Какой современной  девушке  захочется  портить  глаза  из-за  восьмушек  и
диезов?  Переписывать  ноты  -  дело  кропотливое,   требующее   внимания,
усидчивости. Не знаю уж, почему я внушил себе, что  она  с  ним  прекрасно
справится.
   - Я хоть сейчас! - сказала она.
   Вид у нее был очень воодушевленный.
   - Хорошо, сегодня же отведу тебя туда. Хотя бы представлю директору.
   Но, поглядев на нее внимательней, я понял,  что  поторопился.  В  мятой
юбчонке, с посиневшим лицом, она походила на цветочницу - из тех,  что  до
революции продавали цветы на улицах.
   - Ты не могла бы переодеться? - спросил я.
   - Нет. Я все оставила у подружки.
   - Пойди возьми у нее.
   - Нет, не могу! - лицо ее омрачилось.
   - А деньги у тебя есть?
   - Да, у нас через несколько дней получка.
   - Нет, нужно все купить сегодня же. Я тебе дам взаймы, потом отдашь.
   - Конечно, - с готовностью согласилась она.
   Я хотел было послать ее одну, но передумал. Я лучше  знал,  как  должна
выглядеть приличная девушка, поступающая на работу в издательство.  Но  не
только в этом было  дело.  Меня  охватило  какое-то  возбуждение,  желание
сделать все самому. Но почему? Ведь у меня никогда до сих пор не возникало
подобного желания.
   Я повел ее в магазин "Валентина". Платье,  которое  я  ей  купил,  было
теплое, почти зимнее, но сегодня  мне  непременно  хотелось  ее  отогреть.
Когда она вышла из примерочной, лицо у нее было несколько озадаченное.
   - Красивое? - спросила она с некоторым сомнением.
   Ничего  особенного,  обычное  готовое  платье,  хотя  и   из   хорошего
материала. Но  все-таки  оно  прекрасно  сидело  на  ее  стройной,  как  у
манекенщицы, фигурке. Кроме того, мы купили туфли и кое-какие  мелочи.  Мы
обошли несколько магазинов, она настолько принимала все как  должное,  что
мне даже стало немножко обидно. В юности мне жилось  трудновато,  и  я  не
люблю людей, которые считают само собой разумеющимся,  что  все  блага  им
достаются даром, словно падают с неба. А может, она действительно не знала
цены деньгам и вещам, как мне объясняла Юрукова. Она ни разу не  спросила,
что сколько стоит, не посмотрела на чеки, относясь ко всему как к  чему-то
само собой разумеющемуся, словно  голубь  к  рассыпанному  вокруг  пивного
завода ячменю.




 
 
Страница сгенерировалась за 5.2682 сек.