Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Вежинов Павел - Барьер

Скачать Вежинов Павел - Барьер



   На  следующий  день  я  пошел  к  Наде.  Позвонил.  Она  не  торопилась
открывать. Наконец послышалось тихое шарканье тапочек. Дверь распахнулась,
и, окинув меня враждебным взглядом,  жена  посторонилась.  Мне  был  очень
хорошо знаком  этот  взгляд,  которым  она  столько  раз  встречала  меня.
Откуда-то выскочила кошка, моя любимица, ласково потерлась  о  мои  брюки.
Желтый ее хвост торчал, как мачта, на которой  невидимо  развевался  белый
мирный флаг. Звали ее Коца.
   - Как Коца? - спросил я.
   - Ничего, запор у нее. Входи же, что ты торчишь в дверях?
   По правде говоря,  я  медлил,  потому  что  мне  не  хотелось  входить.
Переступая порог, я почему-то боялся, что она шлепнет меня  ладонью  между
лопаток, как непослушного ребенка. В  гостиной  было  не  убрано,  сын  не
объявлялся. Как я мог столько времени терпеть такой беспорядок, непонятно.
   - Подожди секундочку, я накину что-нибудь на себя.
   У моей жены была скверная привычка донашивать дома старые платья,  пока
новые ее туалеты пылились в  гардеробе.  И  сейчас  она  была  в  дешевой,
поношенной водолазке, без лифчика, под тонкой материей некрасиво болтались
ее груди с большими  сосками.  Но  в  общем  она  была  красивая,  хотя  и
сухопарая  женщина,  с  ногами  породистой  арабской  кобылы  -  длинными,
стройными, нервными. Лицо ее  было  оливковое,  губы  -  цвета  перезрелой
сливы, злые, крепко сжатые, энергичные. Не много найдется людей, способных
выдержать ее испепеляющий,  откровенно  ненавидящий  взгляд.  Я  лично  не
пытался, и это выводило ее из себя.
   - Как жизнь? -  спросила  она,  садясь  на  стул,  по  привычке  слегка
расставив ноги, чтобы этим тоже подчеркнуть свое полнейшее пренебрежение к
миру - и ко мне в том числе.
   - Ничего!
   - С какой-то девкой связался! - сказала она грубо.
   - Она не девка! -  почти  крикнул  я,  чувствуя,  как  раздуваются  мои
ноздри.
   - А кто же?
   - Дальняя родственница. Студентка, ищет себе квартиру.
   Надя презрительно посмотрела на меня:
   - И врать научился!
   -  Всегда  врал!  -  обозлился  я.  -  Разве  с  тобой  можно  говорить
откровенно? Только что в броню заковаться.
   - А правда, что она шиза?
   - А тебе какое дело?
   - Мне - никакого, но у тебя все-таки есть сын.
   - Его вряд ли волнуют подобные проблемы, - холодно произнес я.
   - Да, но завтра ему будет не все равно, какой у  него  появится  братик
или сестричка.
   - Ну вот что... Держи деньги... А сына зайду повидать в другой раз.
   - Ты даже не спросил, где он, нахал этакий!
   Так и не узнав, где он, я в ярости бросился к выходу. В сущности, я  не
был особенно зол, потому что давно знал  скверный  характер  жены.  Но  не
затем же я с ней разводился, чтобы снова терпеть скандалы. Я едва не  сшиб
по дороге кошку, сидевшую у порога и с надеждой посматривавшую  на  замок.
Ей, видно, тоже надоела эта кабала.  Оставалось  только  схватить  ее  под
мышку и хлопнуть дверью раз и навсегда.
   Я пообедал в ресторане и вернулся домой. Сочинять музыку к  кинофильму.
Сроки, как водится, подпирали. Но работа не  клеилась,  какие-то  гневные,
обиженные нотки прорывались в музыке, а действие происходило на образцовой
ферме. Доярки жили дружно, и только какой-то тип портил общую картину.  Но
в конце концов коллектив,  разумеется,  одержал  верх  над  несознательной
личностью. Это нужно было как-то выразить в музыке, но как, я все еще себе
не представлял.
   Доротея вернулась по  обыкновению  в  четыре.  Настроение  у  нее  было
приподнятое, она казалась очень  оживленной.  Прошлась  несколько  раз  по
холлу своей характерной, чуть подпрыгивающей походкой, потом  остановилась
передо мной и сказала:
   - А я уже слышу!
   - Что?
   - Твою музыку, - ответила она серьезно.
   Тогда я обратил внимание не столько на смысл ее  слов,  сколько  на  их
необычность в  устах  девушки  не  слишком  интеллигентной.  Она  как  раз
переписывала в издательстве что-то из моих сочинений. Там ее  уже  считали
едва ли не феноменом, чудом природы.
   - И нравится тебе? - спросил я шутя.
   - Да! Конечно! - ответила она порывисто.
   В конце концов, что уж такого удивительного,  ведь  я  часами  учил  ее
читать  ноты.  От  человека  с  такими  необыкновенными  и   необъяснимыми
способностями, как у нее, этого можно было ожидать. Впрочем, мне  было  не
до музыки, у меня все еще не  выходил  из  головы  неприятный  разговор  с
Надей. Больше всего меня беспокоила мысль, откуда она узнала про  Доротею.
Мы  редко  ходили  куда-нибудь  вместе,  особенно  туда,  где  бывают  мои
знакомые. Мои - да, но ее? А что, если Доротея пользуется большей,  чем  я
предполагал, известностью в мужских компаниях?  Скорее  всего.  Эта  мысль
была мне настолько неприятна, что я невольно нахмурился. Как знать, может,
я стал посмешищем в их глазах. Известный композитор,  приятный  человек  с
завидным положением, а связался с простой девчонкой, из тех,  что  шляются
по ресторанам. Да еще к тому же шизой, как весьма  учтиво  выразилась  моя
жена.
   Так я размышлял, лежа на  диванчике  в  скверном  настроении.  Вдруг  я
почувствовал, что Доротея смотрит на меня, и поднял голову. Она и  вправду
не сводила с меня пристального взгляда, словно вслушиваясь во что-то, чего
никто другой не мог слышать.
   - Ты ходил сегодня к жене? - неожиданно спросила она.
   - Откуда ты знаешь?
   - Просто спрашиваю.
   - Ходил, - ответил я.
   Она немного помолчала, потом резко добавила:
   - То, что ты думаешь обо мне, неправда.
   До сих пор она не повышала голоса в разговоре со мной. Я  полагал,  что
это ее главное достоинство.
   - А откуда ты знаешь, что я думаю о тебе?
   Я встал с диванчика  и  взволнованно  прошелся  по  холлу.  Теперь  она
молчала, не глядя на меня. Мне столько всего хотелось ей  сказать,  что  я
просто не знал, с чего начать.
   - Ты что, читаешь мои мысли?
   - Не знаю! Иногда, - ответила она смущенно.
   - Что значит - иногда?
   - Очень редко.
   - И как это у тебя получается? - я с трудом скрывал свое раздражение.
   - Сама не знаю, - ответила она беспомощно. - Оно само появляется у меня
в голове.
   - Тебе доктор Юрукова говорила о телепатии?
   - Да, конечно. Мы и опыты проводили.
   - Удачные?
   - Не знаю. Похоже, не очень... Я не могу  это  делать  по  заказу.  Оно
получается само собой.
   - Ладно, Доротея. Забудь этот глупый разговор.
   Она посмотрела на меня и улыбнулась, все еще грустная.
   Вскоре после этого разговора ко мне зашел управдом, потрепанный  жизнью
человек, бывший полковник. От пиореи у  него  так  расшатались  зубы,  что
казалось, стоит ему чихнуть - и они разлетятся во все  стороны.  Вероятно,
поэтому он говорил медленно и осторожно.
   - Можно к вам на минутку?
   Я ввел его в холл. Было около  четырех.  Доротея  еще  не  вернулась  с
работы. Он  остановился  и  обвел  комнату  внимательным  взглядом,  точно
осматривая поле боя.
   - Присаживайтесь, полковник.
   Низкие  современные  кресла  были  неудобны   для   его   одеревенелого
позвоночника. Костлявые колени вздернулись до ушей, коричневых и мясистых,
как  ласточкины  гнезда.  Я  чувствовал,  что  он   испытывает   некоторую
неловкость не только из-за неудобной позы.
   - Прошу меня извинить, товарищ Манев. Вы знаете, как мы вас уважаем, не
только я, но и мои сыновья... Не знаю прямо, с чего начать.
   - Смелее, полковник! - сказал я. - Как в атаку!
   Он посмотрел на меня, ободренный. Я уже догадывался, что он скажет.
   - Видите ли, говорят... сам я не видел, но говорят,  что  у  вас  живет
молоденькая особа.
   - Молоденькая, говорите? - спросил я иронически.
   - Да, молоденькая!.. Как-никак человек вы одинокий...  Сами  понимаете,
что это неудобно!
   - Видите ли, полковник, девушка - моя  родственница...  Не  могу  же  я
позволить, чтобы она ночевала на улице?
   - Да, конечно, зачем ей спать на улице. - Его шишковатый нос, казалось,
стал еще внушительней. - Но все-таки у нас с вами есть законы!
   - Какой закон я, по-вашему, нарушил?
   - Но ведь она живет здесь без прописки.
   - Хорошо! - ответил я. - Я завтра же ее пропишу.
   На этом деловая  часть  нашего  разговора  была  закончена.  Полковник,
видимо, почувствовал бесконечное облегчение, развеселился, взгляд  у  него
стал по-стариковски добродушным. Я налил ему рюмку  хорошего  коньяку,  он
внимательно посмотрел на нее, потом сказал:
   - Ну что ж, рискну!.. Жена моя уехала на курорт...
   Не докончив фразу, он не спеша и с видимым удовольствием выпил.  Уходя,
он ступал уже менее твердым шагом. Много ли нужно старому человеку, чтоб у
него закружилась голова? Оставшись один, я понял, что мне не так уж  легко
будет выполнить свое обещание. Доротея пришла ко мне  без  единой  вещицы,
даже без носового платка. А что, если  у  нее  вообще  нет  документов?  -
заволновался я. Не успела она  вернуться  с  работы,  как  я  принялся  ее
расспрашивать. Есть ли у нее паспорт? Где он?
   - Понятия не имею, - сказала она растерянно. - Наверно,  есть.  Конечно
же, есть. Но он остался у Юруковой.
   - Тогда сегодня же пойди и возьми его.
   - Нет-нет! - воскликнула она. - Мне стыдно!
   Конечно, ей было стыдно. С тех пор как она поселилась у меня, мы совсем
забыли о Юруковой. Даже ни разу не позвонили ей. И в какой роли  я  должен
был предстать перед ней? Опекуна? Соблазнителя? Только я  мог  дать  этому
разумное объяснение.
   Делать было нечего, на другой день я сел в машину и поехал  в  клинику.
Громадное здание мрачно возвышалось в тени деревьев, суета вокруг и внутри
него нисколько не уменьшилась. Я удачно  пристроился  в  эту  карусель,  и
человеческий поток скоро вынес меня к нужной двери.  Слава  богу,  Юрукова
была у себя, сидела за столом, на этот  раз  в  поблескивающих  на  солнце
очках. Когда я вошел, она сняла их и, узнав меня, чуть заметно улыбнулась.
Я объяснил ей цель своего прихода. Не забыв, разумеется,  извиниться.  Она
отнеслась ко всему так  просто,  словно  моя  квартира  была  филиалом  ее
клиники.
   - А как она себя сейчас чувствует? - спросила Юрукова.
   - Мне кажется - очень хорошо. Просила извиниться, что  до  сих  пор  не
позвонила вам.
   - Какое это имеет значение, - махнула  она  рукой.  -  Я  ее  прекрасно
понимаю. Чтобы выздороветь окончательно, ей нужно не вспоминать о прошлом.
Чем быстрей она о нас забудет, тем лучше.
   Я рассказал о новой работе Доротеи. И о внезапном  страстном  увлечении
музыкой. Она слушала меня не слишком внимательно, словно думала  о  чем-то
другом. Но нет, она не думала о другом,  она  стремилась  постичь  скрытый
смысл и значение моих слов.
   - Это хорошо! - заметила она, когда я замолчал. - И опасно,  как  любое
человеческое увлечение. Доротее  нельзя  чересчур  волноваться.  А  музыка
вызывает много эмоций.
   - Гораздо меньше, чем вы думаете.
   Она словно ушла куда-то далеко, потом вернулась.
   - Я была на одном вашем концерте. И знаете, что произвело на меня самое
сильное впечатление? Ваша безупречная, изящная логика.
   Я удивленно посмотрел на нее. Как она до этого  додумалась?  Не  каждый
критик сделал бы такое замечание.
   - А что вы называете логикой в музыке?
   - Я не специалист, и мне трудно объяснить. Такая музыка, как ваша, была
бы ей полезна. Но не та, которую считают современной и модной.
   Было ли в этом что-то обидное для меня, не знаю.
   - Не беспокойтесь, - сказал я. - Музыка,  которую  она  переписывает  в
издательстве, прежде всего скучна. Так что никакой опасности нет.
   - Да, верно, - согласилась она. - Даже музыка может быть скучной.  И  в
этом, вероятно, есть какой-то парадокс.  В  вашей  музыке,  например,  все
кажется  очень  точно  рассчитанным.  Человеку   несведущему   она   может
показаться монотонной...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0923 сек.