Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Вежинов Павел - Барьер

Скачать Вежинов Павел - Барьер




   - Пожалуй, вы правы, - подтвердил я. - В известном смысле музыка -  это
математика.
   Это как будто удивило ее, и она взглянула на меня с интересом.
   - Одно время я больше любила литературу. Она, безусловно, не может быть
такой математически совершенной, как музыка. Хотя  бы  потому,  что  слова
слишком грубы, затасканы, даже опошлены. С  таким  испорченным  материалом
трудно создавать совершенные произведения искусства.
   - А правда, что вы окончили филологический?
   - Кто это вам сказал?
   - Доротея.
   - Правда. Сначала я кончила филологический, а потом медицинский.
   - Извините, я не вижу ничего общего между этими науками.
   - И глубоко ошибаетесь! - ответила она немного  сердито.  -  Обе  науки
изучают человека. И человеческую душу, конечно... К сожалению,  литература
не дала ответа на некоторые главные вопросы, занимавшие меня.  И  тогда  я
обратилась к медицине.
   - И нашли ответ? - Любопытство мое было неподдельным.
   Юрукова неопределенно улыбнулась.
   - На все вопросы сразу ответов не найдешь. Но самый  важный  из  них  я
словно бы нашла благодаря Доротее.
   - Серьезно? Какой же?
   - Ну, это вы сами должны понять! - рассмеялась Юрукова.  -  Она  всегда
несет его в себе. А вы человек интеллигентный.
   - Спасибо, - сказал я.
   - И долго еще Доротея собирается жить у вас?
   Этот вопрос застал меня врасплох.
   - Об этом я как-то не думал, - смутившись, признался я.
   - Нужно подумать! - твердо сказала она. -  Доротея  не  должна  слишком
сильно привязываться к вам. Для нее расставание всегда болезненно.
   - Судя по расставанию с вами, вряд ли.
   Я почувствовал, что задел ее.  Она  как-то  зябко  повела  плечами,  но
ответила спокойно:
   - Тем лучше... Значит, она  входит  в  норму.  Все-таки  будьте  к  ней
внимательны. Если у вас возникнут сомнения, приходите посоветоваться.
   - Что значит - сомнения? - спросил я осторожно. - Она буквально  каждый
день чем-нибудь потрясает меня.
   - Например?
   - Я уже вам говорил о ее способности к телепатии.
   - Ну, это не должно вас тревожить! - засмеялась она. - Этот  прекрасный
цветок скрыт в душе каждого человека. И когда-нибудь должен расцвести...
   - А вы считаете, что у нее в душе он уже расцвел?
   - Не совсем. Но я видела, как цветет миндаль в январе. А  скажите,  она
предлагала вам летать?
   - Нет! - изумился я. - Как это летать?
   - Как птицы, например... Это одна  из  ее  навязчивых  идей...  Или  ее
мечта, которая характеризует ее с самой хорошей стороны.  Вам  никогда  не
снилось, что вы летаете?
   - Нет, - ответил я.
   - А вот мне снилось. Я лечу спокойно и свободно, как птица. Над  лесами
и озерами. Вы думаете, это случайно?
   Нет, я не думал, что это случайно. Я полагал, что пациенты  оказали  на
нее свое влияние. Она, наверно, тоже поняла, что  переборщила,  откинулась
на стуле, и под халатом четко обрисовалась ее девическая грудь.
   - Не пугайтесь незначительных рецидивов, - продолжала она. - И ее  тоже
не пугайте. Я лечила ее сильными средствами. Она все еще как одурманенная.
   - Да, пожалуй, - без энтузиазма согласился я.
   - Это не так уж страшно. Ведь вы сможете соприкасаться с ее душой. И вы
сами поймете, какая у  нее,  в  сущности,  светлая  душа.  А  это  большое
счастье. Человеческая душа нечто гораздо более странное и невероятное, чем
ее мог себе представить даже такой писатель, как Достоевский. Мы не ведаем
ни ее настоящей силы, ни ее ужасающей слабели. Кроме, пожалуй, писателей и
психиатров. У них хоть есть  возможность  время  от  времени  заглянуть  в
щелочку...
   Мы помолчали. Каждого из нас занимали свои мысли и опасения.
   - Я надеялся, что вы меня подбодрите, - произнес  я  наконец.  -  А  вы
меня, скорее, напугали.
   - А может, это я нарочно! - пошутила она. -  Хотя  я  уверена,  что  вы
никогда не перешагнете барьера.
   - Какого барьера? - встревожился я.
   Она поколебалась, потом как бы вскользь заметила:
   - Это я так, к слову... Одно я хочу  сказать:  ничто  не  должно  резко
нарушать ее внутреннего равновесия.
   - Да, понимаю, - согласился я.
   Позднее я убедился, что ничего не понял. А тогда  я  почувствовал,  что
нам и впрямь не следует продолжать разговор, если мы не хотим  еще  больше
перепугать друг друга. Лучше всего было уйти из этого кабинета, в  который
медленно,  как  слизь,  просачивался  больной  воздух  клиники.   Я   стал
прощаться.
   - Спасибо, доктор Юрукова. Буду держать вас в курсе.
   - Подождите, вы же забыли, зачем пришли.
   Она вышла из кабинета и скоро  вернулась  с  прозрачным  полиэтиленовым
мешочком в руках.
   - Ее вещи... - сказала она. - Проверьте и распишитесь.
   Деваться было некуда, я  высыпал  содержимое  мешочка  на  стол.  Кроме
паспорта, там  было  золотое  кольцо,  золотая  монета,  зеленый  камешек,
похожий на яшму. И русый локон, светлый, почти прозрачный, точно тоненький
серп луны на светлом небе.
   - Это все, что у нее есть... Но ей ничего не давайте. Особенно паспорт.
Может, вам покажется смешным, но вы сейчас как бы ее опекун.
   - Мне не смешно, - сказал я.
   - Хотите, я вам покажу, где она жила?
   - Не надо! - почти испуганно воскликнул я.
   - Очень хорошая комната! - обиженно  произнесла  Юрукова.  -  Последние
месяцы она жила там одна.
   Что поделаешь, придется испить горькую чашу до дна, раз уж я вступил на
этот путь. Я должен был знать, как она жила. Только потом я  понял,  какую
грубую ошибку совершил, насколько был не подготовлен к  этому.  Но  ошибку
совершил не только я, Юрукова тоже сделала неправильный  ход:  словно  бог
или дьявол, распоряжалась она людскими душами.
   Сначала  -  ничего  особенного.  Длинный  чистый  коридор,  ряд   белых
больничных дверей. Без ручек. Наконец мы остановились перед одной из  них,
ничем не отличавшейся от всех прочих. Доктор Юрукова  пошарила  в  кармане
белого  халата,  достала  ключ,  как  мне  показалось,  сильно   истертый.
Привычным движением сунув его в замочную скважину, открыла дверь.
   - Входите!
   Я вошел с тяжелым чувством. Сейчас ни за что  на  свете  я  не  мог  бы
сказать, как выглядела эта комната. По всей видимости, обычная  больничная
палата с двумя аккуратно застланными койками. С  решетками  на  окнах.  Но
тогда я ничего не замечал. Стриженая девушка с оттопыренными ушами  прошла
мимо меня, держа что-то невидимое в ладонях, поднятых к самому подбородку.
   - Что с тобой, Бетти? - ласково спросила доктор Юрукова. - Разве ты  не
видишь, что она грязная?
   Девушка неохотно вылила невидимое  из  ладоней,  ничего  не  выражающим
взглядом посмотрела на Юрукову и бесшумно отошла.  Глаза  ее  на  какое-то
мгновение показались мне совершенно прозрачными.
   - Уйдемте! - закричал я.
   Доктор Юрукова, по-видимому,  поняла,  что  совершила  оплошность.  Она
заперла за собой дверь, и  мы  молча  двинулись  по  пустынному  коридору.
Садясь в машину, я  почувствовал,  как  тошнота  неудержимо  подступает  к
горлу. Меня охватило страстное желание оказаться среди  людей,  что-нибудь
выпить, развеяться.  Почти  машинально  я  остановил  машину  у  клуба.  Я
понемногу приходил в себя, но меня все еще мутило.
   Сделав над собой  усилие,  я  немного  поел.  А  вино  вернуло  меня  в
нормальное состояние. Нет, пожалуй, лучшего лекарства  от  душевных  смут,
чем бокал-другой хорошего вина. Потом я  отправился  к  друзьям  играть  в
карты. У меня было такое чувство, словно  мне  удалось  избежать  страшной
беды, и непременно хотелось развлечься. Опомнился я часам  к  одиннадцати.
Поспешно отдал деньги и ушел, несмотря  на  протесты  партнеров.  Войдя  в
квартиру, я застал Доротею в коридоре, она смотрела  на  меня  так,  точно
перед ней появился призрак.
   - Почему ты в коридоре?
   - Я услышала лифт! - смутилась она. - Как он тронулся с первого этажа.
   Этого только не хватало, чтобы она ждала меня в  коридоре,  бледная,  с
выражением напряженного ожидания на лице, как когда-то моя жена,  пока  не
поняла, что меня не переделаешь.
   - Ты знаешь, который сейчас час? - спросил я сурово.
   - Половина двенадцатого.
   - Вот видишь! А тебе надо ложиться спать в одиннадцать.
   - Я так боялась...
   - Это меня не интересует. Ты что, хочешь, чтобы  я  ради  тебя  изменил
своим привычкам? Я не сделал этого даже ради жены!
   - Нет, что ты! - воскликнула она. - Вот увидишь, я привыкну!
   - Хватит, иди спать! - приказал я.
   Вообще я действовал  в  точном  соответствии  с  наставлениями  доктора
Юруковой. И, должно быть,  не  мог  иначе,  уж  слишком  я  был  расстроен
посещением больницы и  проигрышем  в  карты.  Наскоро  поужинал  тем,  что
нашлось в холодильнике. Я уже привык  питаться  всухомятку,  словно  ворон
падалью. Запив  съеденное  двумя  бокалами  белого  вина,  я  окончательно
успокоился. Проходя через холл, я посмотрел, легла  ли  Доротея.  Она  уже
лежала в постели, закрывшись одеялом до самого носа, а глаза  ее  лучились
каким-то внутренним светом.
   - Антоний, - окликнула она меня.
   Я остановился.
   - Антоний, я слышу музыку!
   - Ты мне уже говорила! - сказал я с досадой.
   - Нет, это совсем не то... Раньше я ее читала... А теперь  я  ее  слышу
внутри себя. Как она звучит по-настоящему... Словно оркестр играет.
   - А может, ты слышишь что-нибудь другое? - сдержанно спросил я.
   - Нет, именно то, что переписываю. Словно у  меня  в  голове  маленький
транзистор.
   Она глядела на меня  своими  прозрачными  глазами,  полными  радостного
возбуждения.
   - А когда ты не смотришь в ноты, музыка смолкает?
   - Да, конечно. Сразу же.
   - Интересно! - процедил я.
   А про себя подумал: черт возьми, неужели ты не можешь  быть  такой  же,
как все девушки?
   - Честное слово! - воскликнула она. -  Ты  не  представляешь,  как  это
интересно. Хоть бы и завтра было так же.
   - Хоть бы  не  было,  -  рассердился  я.  -  Лучше  я  куплю  тебе  два
транзистора, чем у тебя будет звенеть в голове.
   И быстро вышел, чтобы не видеть, как угасает радостный блеск ее глаз.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1042 сек.