Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Дюма Александр - Паскаль Бруно

Скачать Дюма Александр - Паскаль Бруно



III

     Рано утром рыбачьи лодки вышли, как обычно, из порта  и  рассеялись  по
морю; одна из них с мужчиной и мальчиком лет двенадцати  -  четырнадцати  на
борту легла, однако, в дрейф неподалеку от Палермо, и, так как  этот  маневр
в  месте,  не  особенно  подходящем  для  рыбной   ловли,   мог   показаться
подозрительным, мальчик занялся починкой сети. Что касается мужчины,  то  он
лежал в лодке, опершись головой о  борт,  и,  по-видимому,  был  погружен  в
глубокое раздумье; время от времени он  машинально  опускал  правую  руку  в
море и, зачерпнув  горсть  воды,  поливал  ею  свое  левое  плечо,  стянутое
окровавленной повязкой. После чего его губы сводила такая странная  гримаса,
что трудно было понять, смеется он или скрежещет зубами.  Человек  этот  был
Паскаль Бруно, а мальчик - тот  самый  страж,  который  дважды  крикнул  под
окном спальни, чтобы предупредить его об опасности. Достаточно было  беглого
взгляда, чтобы признать в мальчике сына более жаркой страны, нежели та,  где
развертываются описываемые  нами  события.  В  самом  деле,  он  родился  на
берегах Африки и чисто случайно оказался на пути Паскаля Бруно. Вот как  это
произошло.
     Узнав около  года  назад,  что  князь  де  Монкада-Патерно,  богатейший
сицилийский вельможа, возвращается  на  небольшом  судне  из  Пантеллерии  в
Катану со свитой из двенадцати человек, алжирские  корсары  устроили  засаду
за островом Порри, в каких-нибудь двух милях от Сицилии. Корабль князя,  как
и предполагали пираты, свернул в пролив,  отделяющий  остров  от  побережья;
заметив его, они вышли на трех лодках из бухточки, в  которой  прятались,  и
налегли на весла,  чтобы  перерезать  путь  князю.  Тот  сразу  дал  команду
направить судно к берегу и посадить его на мель возле  Фугалло.  Так  как  в
этом месте глубина едва достигала трех футов, князь и его свита  прыгнули  в
воду, держа оружие над  головой,  -  они  надеялись  добраться  до  деревни,
видневшейся в полумиле от берега, так и не пустив его в ход. Но  как  только
они покинули корабль, другие  корсары,  которые  в  ожидании  этого  маневра
успели зайти в устье  Буфайдоне,  выскочили  из  камышовых  зарослей,  среди
которых течет эта река, и отрезали  князю  путь  к  отступлению.  Завязалась
схватка;  но  пока  телохранители  князя  отражали  натиск  первого   отряда
корсаров, подоспел второй их отряд;  видя,  что  сопротивляться  бесполезно,
князь сдался, попросив, чтобы ему и его людям была сохранена  жизнь,  и  дав
обещание заплатить за себя и за  них  богатый  выкуп.  Как  только  пленники
сложили оружие, показалась толпа крестьян,  вооруженных  ружьями  и  косами.
Корсары, победившие князя и, следовательно, достигшие своей цели,  не  стали
ждать новоприбывших - они уплыли столь поспешно, что оставили  на  поле  боя
трех своих людей, посчитав их убитыми или смертельно раненными.
     Среди прибежавших крестьян  был  и  Паскаль  Бруно:  по  прихоти  своей
кочевой жизни он появлялся то тут, то там, а беспокойный характер  заставлял
его ввязываться в любое рискованное  предприятие.  Крестьяне  обнаружили  на
песчаном берегу, где происходило сражение двух слуг князя де Патерно -  один
был убит, другой  легко  ранен  в  ногу  -  и  трех  корсаров,  плававших  в
собственной крови, но еще живых. Двух ружейных  выстрелов  было  достаточно,
чтобы тут же расправиться с  двоими  врагами,  и  дуло  пистолета  уже  было
нацелено на третьего, угрожая послать  и  его  вслед  за  товарищами,  когда
Бруно заметил, что третий корсар всего-навсего ребенок;  он  отвел  от  него
оружие и заявил, что берет мальчика  под  свое  покровительство.  Послышался
ропот недовольствия против этой неуместной  жалости,  но  Бруно  никогда  не
отступал от своего  слова;  он  зарядил  карабин  и  заявил,  что  застрелит
первого, кто подойдет к раненому. Бруно был известен как человек,  способный
осуществить  свою  угрозу,  крестьяне  отступились,  позволив  ему   поднять
мальчика и уйти вместе с ним. Бруно тотчас  же  направился  к  морю,  сел  в
лодку, на борту которой совершал обычно свои походы и которой  управлял  так
умело, что она повиновалась ему не хуже,  чем  лошадь  повинуется  всаднику,
поднял паруса и взял курс на мыс Алига-Гранде.
     Как только лодку подхватил ветер и она перестала нуждаться  в  кормчем,
Бруно занялся раненым, по-прежнему лежавшим без чувств. Он  распахнул  белый
бурнус, в который был завернут мальчик, расстегнул пояс  с  висящим  на  нем
ятаганом и увидел  при  последних  отблесках  заходящего  солнца,  что  пуля
прошла между правым бедром и ребрами и вышла возле позвоночника:  рана  была
опасна, но не смертельна.
     Вечерний ветер  и  освежающее  действие  морской  воды,  которой  Бруно
промыл рану, привели в чувство  мальчика;  не  открывая  глаз,  он  произнес
несколько  слов  на  непонятном  языке;  Бруно,  знавший   по   опыту,   что
огнестрельная рана вызывает сильную жажду, догадался, о чем просит  мальчик,
и поднес к его губам полную флягу воды; раненый жадно приник  к  ней,  затем
снова что-то пробормотал и снова впал в  забытье.  Паскаль  уложил  его  как
можно бережнее на дно лодки и, оставив  рану  открытой,  каждые  пять  минут
смачивал ее морской водой, действие которой  моряки  почитают  целебным  для
любых ран.
     В пору вечерней молитвы наши мореплаватели подошли к устью Рагузы,  ибо
ветер был попутный. Паскаль без труда направил лодку вверх по  течению  реки
и три часа спустя, оставив справа от  себя  Модику,  прошел  под  мостом  на
дороге между Ното и Каярамонти. Он сделал еще полмили, но, видя,  что  плыть
становится все  труднее,  вытащил  лодку  на  берег,  скрыл  ее  в  зарослях
олеандров и папируса и,  взяв  мальчика  на  руки,  продолжал  путь  пешком.
Вскоре перед ним открылось узкое ущелье, и, пройдя еще немного, он  очутился
между двумя отвесными склонами с пробитыми в  них  отверстиями  пещер  -  то
были  остатки  древнего  поселения  троглодитов,  первых  жителей   Сицилии,
которых греческие колонисты некогда приобщили к цивилизации. Бруно  вошел  в
одну из этих пещер и поднялся по лестнице на ее второй  ярус,  куда  свет  и
воздух проникали через  большую  квадратную  дыру;  в  углу  помещения  было
устроено ложе из тростника; он расстелил на нем бурнус  мальчика  и  положил
его самого на этот бурнус; затем вышел, чтобы  раздобыть  огня,  вернулся  с
горящей еловой веткой в руках, прикрепил ее к стене и,  усевшись  на  камень
возле раненого, стал ждать, когда тот очнется.
     Бруно не впервые пришел  в  это  убежище:  во  время  своих  бесцельных
скитаний по Сицилии, которые помогали  ему  позабыть  о  своем  одиночестве,
успокоиться и прогнать дурные мысли, он заходил в эту долину и  жил  в  этой
комнате,  выдолбленной  в  скале  три  тысячи  лет  тому  назад;  здесь   он
предавался  тем  смутным  и  бессвязным  мечтам,  которые  обуревают   людей
необразованных, но наделенных пылким воображением. Он знал, что пещеры  были
вырыты в давние времена ныне исчезнувшим племенем,  и,  свято  чтя  народные
предания,  полагал,  как  и  все  местные  жители,   что   эти   люди   были
волшебниками, - убеждение, которое нисколько не  пугало  его,  а,  напротив,
неудержимо влекло в эти места. Он слышал в юности немало сказок о  волшебных
ружьях, о неуязвимых людях,  о  путниках-невидимках,  и  в  его  бесстрашной
душе,  жаждавшей  чудес,  жило  лишь  одно   желание:   встретить   колдуна,
волшебника или черта, который в обмен на договор,  скрепленный  кровью,  дал
бы ему сверхъестественную власть над людьми. Но  напрасно  вызывал  он  тени
древних обитателей долины Модика: их  призраки  так  и  не  явились  ему,  и
Паскаль Бруно остался, к своему великому огорчению, таким же человеком,  как
и все прочие люди; и все же он выделялся среди горцев, ибо мало кто  из  них
мог потягаться с ним силой и ловкостью.
     Бруно промечтал около часа у изголовья  раненого  мальчика,  когда  тот
наконец вышел из забытья; он открыл глаза, недоуменно огляделся и  остановил
взгляд на своем спасителе, еще не зная, кто перед ним - друг или  враг.  При
этом у него, видимо, мелькнула смутная мысль о  самозащите,  ибо  он  поднес
руку к поясу в поисках своего верного ятагана,  но,  не  найдя  его,  тяжело
вздохнул.
     - Тебе больно? - спросил Бруно, прибегнув к франкскому  языку,  который
понятен  решительно  всем  на  берегах  Средиземного  моря,  от  Марселя  до
Александрии, от Константинополя  до  Алжира,  и  с  помощью  которого  можно
объездить весь Старый Свет.
     - Кто ты? - спросил мальчик.
     - Друг.
     - Разве я не твой пленник?
     - Нет.
     - Как же я попал сюда?
     Паскаль все рассказал ему;  мальчик  внимательно  выслушал  рассказ,  а
когда тот подошел к концу,  посмотрел  прямо  в  глаза  Бруно  и  спросил  с
чувством глубокой благодарности:
     - Хочешь быть моим отцом, ты, который спас мне жизнь?
     - Хочу.
     - Отец, - проговорил раненый, - твоего  сына  зовут  Али.  А  тебя  как
звать?
     - Паскаль Бруно.
     - Да благославит тебя аллах! - сказал мальчик.
     - Не надо ли тебе чего-нибудь?
     - Воды, пить хочется.
     Паскаль  взял  глиняную  кружку,  спрятанную  в  углублении  скалы,   и
спустился к ручью, протекавшему неподалеку от пещеры. Вернувшись, он  бросил
взгляд на ятаган мальчика и заметил, что раненый даже не  попытался  достать
его. Али с жадностью схватил кружку и разом опорожнил ее.
     - Да ниспошлет тебе аллах столько  счастливых  лет,  сколько  капель  в
этом сосуде, - сказал Али, возвращая кружку.
     - Ты славный мальчик, - прошептал Бруно, - скорее поправляйся, а  когда
поправишься, вернешься к себе в Африку.
     Мальчик поправился и остался в Сицилии: он так полюбил  Бруно,  что  не
захотел с ним расстаться. С тех пор они были неразлучны. Али ходил  с  Бруно
на охоту в горы, помогал ему управлять лодкой на море  и  готов  был  отдать
жизнь по знаку того, кого он звал своим отцом.
     Это Али сопровождал Бруно на виллу князя де Карини,  это  он  ждал  его
под окнами Джеммы и дважды подал сигнал о грозящей опасности -  первый  раз,
когда князь позвонил у калитки, и второй, когда тот вошел в  замок.  Мальчик
уже хотел было подняться в комнату Джеммы, чтобы помочь отцу, но  тут  Бруно
выпрыгнул из окна. Али побежал за ним.  Они  добрались  до  берега,  сели  в
ожидавшую их лодку, и, так как ночью нельзя было выйти в море,  не  возбудив
подозрения, они смешались с рыбачьими лодками, ожидавшими рассвета в порту.
     Этой ночью Али так  же  заботливо  ухаживал  за  Паскалем,  как  и  тот
ухаживал за ним когда-то, ибо князь де Карини не промахнулся; пуля,  которую
он напрасно искал в обивке стен, застряла в  плече  Бруно,  и  Али  пришлось
сделать лишь небольшой надрез своим ятаганом, чтобы вынуть  ее  со  стороны,
противоположной той, в какую она вошла. Все это произошло почти без  участия
Бруно, он словно и не думал о своей ране и только время от времени  смачивал
ее, как мы уже говорили, морской водой, пока мальчик чинил для  отвода  глаз
свои сети.
     - Отец, - вдруг прошептал Али, прерывая свое занятие, -  взгляни-ка  на
берег!
     - Что там такое?
     - Толпа народа.
     - Где?
     - На дороге в церковь.
     В  самом  деле,  многочисленное  общество  шло  по  извилистой  дороге,
которая ведет на вершину святой горы.  Бруно  разглядел  свадебное  шествие,
направляющееся в церковь святой Розалии.
     - Правь к берегу и греби что есть мочи! -  воскликнул  он,  вскочив  на
ноги.
     Мальчик повиновался, схватил весла, и маленькая лодка полетела,  словно
на крыльях, по морским  волнам.  Чем  ближе  подходили  они  к  берегу,  тем
свирепее  становилось  лицо  Паскаля;  наконец,  когда  оставалось  проплыть
каких-нибудь полмили, он воскликнул в неописуемом отчаянии:
     - Это  Тереза!  Они  поторопились  со  свадьбой,  не   захотели   ждать
воскресенья, боятся, как бы я не похитил ее!.. Бог мне свидетель,  я  сделал
все, что мог! Хотел, чтобы все хорошо кончилось... Они  этого  не  пожелали.
Горе им!
     После этих слов Бруно с помощью Али  поднял  парус,  и  лодка,  обогнув
гору Пеллегрино, скрылась два часа спустя за мысом Галло.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.068 сек.