Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Приключения

Дюма Александр - Паскаль Бруно

Скачать Дюма Александр - Паскаль Бруно



VII

     Легко понять, что слухи об этих подвигах распространились за  пределами
области, подлежащей юрисдикции  судебных  властей  Баузо.  По  всей  Сицилии
только и разговору  было,  что  об  отважном  разбойнике,  который  захватил
крепость Кастель-Нуово, и, как  орел,  спускается  оттуда  в  долину,  чтобы
нападать на знатных и богатых и защищать обездоленных.  Поэтому  нет  ничего
удивительного в том, что имя нашего героя упоминалось  у  князя  де  Бутера,
который давал  костюмированный  бал  в  своем  дворце  на  площади  Морского
министерства.
     Зная  нрав  князя,  легко  понять,  сколь  великолепны   бывали   такие
празднества, но на  этот  раз  вечер  превзошел  все,  о  чем  можно  только
мечтать,  -  это  была  поистине  воплощенная   арабская   сказка.   Недаром
воспоминание о нем поныне живо в Палермо,  хотя  Палермо  и  слывет  городом
чудес.
     Представьте себе роскошные залы, стены которых  снизу  доверху  увешаны
зеркалами; из одних зал выходишь в  обширные  зеленые  беседки  с  паркетным
настилом, с потолка которых свисают грозди превосходного,  сиракузского  или
липарского винограда, из других - на площадки,  обсаженные  апельсиновыми  и
гранатовыми деревьями в цвету или покрытых плодами.  И  беседки  и  площадки
предназначены  для  танцев:  первые  для   английской   жиги,   вторые   для
французских контрдансов. Вальс же танцуют  вокруг  двух  обширных  мраморных
бассейнов, в каждом из которых бьет  по  восхитительному  фонтану.  От  всех
танцевальных площадок расходятся посыпанные золотым  порошком  дорожки.  Они
ведут к  небольшому  возвышению,  окруженному  серебряными  резервуарами  со
всевозможными напитками, и гости  пьют  их  под  сенью  деревьев,  усыпанных
вместо настоящих плодов засахаренными фруктами. На вершине этого  возвышения
стоит  крестообразный  стол  с  тончайшими  яствами,  которые  то   и   дело
возобновляются посредством хитроумного механизма. Музыканты  невидимы,  лишь
звуки  инструментов  долетают  до  приглашенных;  кажется,  будто  слух   их
услаждают гении воздуха.
     Дабы оживить эту волшебную декорацию, пусть читатель  вообразит  на  ее
фоне очаровательных женщин и изысканнейших  кавалеров  Палермо,  в  костюмах
один другого великолепнее и причудливее,  с  маской  на  лице  или  в  руке,
которые вдыхают ароматный воздух, опьяняются  музыкой  невидимого  оркестра,
грезят или беседуют о любви, и  все  же  он  будет  далек  от  той  картины,
которая еще сохранилась в памяти стариков, когда я посетил Палермо, то  есть
по прошествии тридцати двух лет после этого вечера.
     Среди групп приглашенных, расхаживавших по аллеям  и  гостиным,  особое
внимание возбуждала прекрасная Джемма в  сопровождении  свиты,  которую  она
увлекла  за  собою,  подобно  тому  как  небесное  светило  увлекает   своих
сателлитов; графиня только что прибыла в обществе пяти человек, одетых,  как
и она, в костюмы молодых женщин и  вельмож,  которые  поют  и  веселятся  на
великолепной фреске живописца Орканья в пизанской Кампо-Санто  в  то  время,
как смерть стучится к ним в  двери.  Это  одеяние  XIII  века,  одновременно
наивное и изящное, казалось, было создано,  чтобы  подчеркнуть  пленительную
соразмерность фигуры графини, шествовавшей среди  восторженного  шепота  под
руку с самим князем де Бутера в костюме мандарина.  Он  встретил  графиню  у
парадного подъезда и  теперь  собирался  представить  ее,  как  он  говорил,
дочери китайского императора. Высказывая разные догадки  насчет  этой  новой
затеи амфитриона, гости спешили вслед за ним, и  процессия  росла  с  каждым
шагом. Князь остановился у  входа  в  пагоду,  охраняемую  двумя  китайскими
солдатами, которые тут же открыли двери одного  из  покоев,  обставленных  в
экзотическом вкусе, где сидела на эстраде  княгиня  де  Бутера  в  китайском
костюме,  стоившем  тридцать  тысяч  франков;  едва  увидев   графиню,   она
поднялась к ней навстречу, окруженная офицерами, мандаринами и обезьянами  -
персонажами один другого блистательнее, отвратительнее или забавнее. В  этом
зрелище  было  так  много  восточного,  феерического,  что  гости,  хотя   и
привыкшие к  роскоши,  к  блеску,  вскрикнули  от  удивления.  Они  окружили
принцессу,   трогали   ее   платье,   украшенное   драгоценными   каменьями,
раскачивали золотые колокольчики на ее  остроконечной  шапке  и,  на  минуту
забыв  о  прекрасной  Джемме,  занялись  исключительно  хозяйкой  дома.  Все
хвалили ее костюм, восхищались ею, и среди этого  хора  похвал  и  восторгов
выделялся своим рвением капитан Альтавилла в парадном мундире,  который  он,
видимо, надел в качестве маскарадного костюма; заметим, что князь де  Бутера
продолжал кормить его обедами к вящему отчаянию своего честного мажордома.
     - А что вы скажете о дочери китайского императора, графиня?  -  спросил
князь де Бутера графиню де Кастель-Нуово.
     - Я скажу, - ответила Джемма, -  что,  к  счастью  для  его  величества
Фердинанда Четвертого,  князь  де  Карини  находится  в  Мессине.  Зная  его
характер, я полагаю, что за один взгляд принцессы он мог бы  отдать  Сицилию
ее отцу, что заставило бы нас прибегнуть к новой "Сицилийской вечерне".
     В эту минуту к принцессе подошел князь  де  Монкада-Патерно  в  костюме
калабрийского разбойника.
     - Разрешите мне в  качестве  знатока,  ваше  императорское  высочество,
рассмотреть поближе ваш великолепный костюм.
     - Богоподобная дочь солнца, - проговорил капитан Альтавилла,  обращаясь
к принцессе, - берегите свои золотые колокольчики, предупреждаю,  вы  имеете
дело с Паскалем Бруно.
     - Пожалуй, принцесса была  бы  в  большей  безопасности  возле  Паскаля
Бруно, - сказал чей-то голос, - чем возле некоего известного мне  сантафеде.
Паскаль Бруно убийца, но не вор, бандит, но не карманник.
     - Неплохо сказано, - заметил князь де Бутера. Капитан прикусил язык.
     - Кстати, - сказал князь де Каттолика,  -  вы  слыхали  о  его  дерзкой
выходке?
     - Кого?
     - Паскаля Бруно.
     - Нет, а что он сделал?
     - Захватил фургон с  деньгами,  который  князь  де  Карини  отправил  в
Палермо.
     - Мой выкуп! - воскликнул князь де Патерно.
     - Вы правы, ваше сиятельство. Вам не повезло.
     - Не тревожьтесь, ваша светлость, - сказал тот же  голос,  который  уже
ответил Альтавилла, - Паскаль Бруно взял всего-навсего триста унций.
     - Откуда вам  это  известно,  господин  албанец?  -  спросил  князь  де
Каттолика, стоявший рядом с говорившим красивым  молодым  мужчиной  двадцати
шести - двадцати восьми лет в костюме жителя Вины*.
     ______________
     * Албанская колония. Хотя  жители  ее  и  покинули  землю  предков  при
взятии Константинополя Магометом II, они до сих пор носят свой  национальный
костюм. (Прим. автора.)

     - Слухом земля  полнится,  -  небрежно  ответил  албанец,  играя  своим
ятаганом. - Впрочем,  если  ваша  светлость  желает  получить  более  точные
сведения, пусть обратится вот к этому человеку.
     Тот, на кого указал албанец, возбудив всеобщее любопытство, был не  кем
иным, как нашим старым знакомцем Паоло Томмази; верный своему слову,  он  по
приезде в Палермо отправился к графине де Кастель-Нуово и,  узнав,  что  она
на балу, воспользовался  своим  званием  посланца  князя  де  Карини,  чтобы
проникнуть в сады князя де Бутера; в мгновение  ока  он  очутился  в  центре
толпы гостей, которые забросали его вопросами. Но Паоло Томмази, как мы  уже
знаем, был молодец хоть куда, и его не легко было смутить. Итак,  он  прежде
всего передал графине письмо от вице-короля.
     - Князь, - обратилась Джемма к хозяину дома, пробежав это  послание,  -
вы и не подозревали, что даете прощальный вечер  в  мою  честь.  Вице-король
приказывает мне прибыть в Мессину, и, как верная подданная, я отправляюсь  в
путь не позже завтрашнего дня. Спасибо, милейший, - продолжала  она,  вручая
свой кошелек Паоло Томмази, - можете идти.
     Томмази попытался  воспользоваться  полученным  разрешением,  но  гости
окружили его таким  плотным  кольцом,  что  об  отступлении  нечего  было  и
думать. Пришлось сдаться на их просьбы, ибо условием  его  освобождения  был
подробный рассказ о встрече с Паскалем Бруно.
     И  надо  отдать  ему  справедливость,  Томмази  рассказал   о   нем   с
чистосердечием и простотой истинно мужественного человека;  он  поведал  без
всяких прикрас своим слушателям о том, как был  взят  в  плен  и  отведен  в
крепость Кастель-Нуово, как он  безуспешно  стрелял  в  бандита  и  как  тот
наконец отпустил его, подарив великолепного коня взамен  того,  которого  он
потерял.  Все  выслушали  эту  невымышленную  историю  в  полном   молчании,
говорившем о внимании и о доверии к  рассказчику,  за  исключением  капитана
Альтавилла, который поставил под сомнение  правдивость  честного  бригадира:
но, к счастью для Паоло Томмази, сам князь де Бутера пришел ему на помощь.
     - Готов побиться об заклад, - сказал он, - что в этом рассказе  нет  ни
слова  лжи,  ибо  все  приведенные  подробности   соответствуют,   по-моему,
характеру Паскаля Бруно.
     - А разве вы его знаете? - спросил князь де Монкада-Патерно.
     - Я провел с ним целую ночь, - ответил князь де Бутера.
     - Но где же?
     - На ваших землях.
     Тут настал черед князя де Бутера; он рассказал о том, как встретился  с
Паскалем под Каштаном ста коней, как он, князь де Бутера, предложил  Паскалю
служить в его войсках и как тот отказался, рассказал и о том,  что  дал  ему
взаймы триста унций. При этих словах Альтавилла не мог удержаться от смеха.
     - И вы полагаете, монсеньер, что он вернет вам долг? - спросил он.
     - Уверен в этом, - ответил князь.
     - Раз уж мы коснулись этой темы, -  вмешалась  в  разговор  княгиня  де
Бутера, - признайтесь, господа, нет ли среди вас еще кого-нибудь, кто  видел
Паскаля Бруно, разговаривал с ним? Обожаю истории  про  разбойников;  слушая
их, я положительно умираю от страха.
     - Его видела также графиня Джемма де Кастель-Нуово, - заметил албанец.
     Джемма вздрогнула; все гости вопросительно посмотрели на нее.
     - Неужели это правда? - спросил князь.
     - Да, - ответила Джемма дрожащим голосом, - но я позабыла об этом.
     - Зато он ничего не забыл, - прошептал молодой человек.
     Гости  окружили   графиню,   которая   напрасно   попыталась   избежать
расспросов; пришлось и ей рассказать  о  сцене,  с  которой  мы  начали  эту
повесть, описать, как Бруно проник в ее спальню, как князь стрелял в него  и
как Паскаль явился в день свадьбы Терезы  и  убил  из  мести  ее  мужа;  эта
история была страшнее  всех  остальных  и  глубоко  взволновала  слушателей.
Холодом  повеяло  на  собравшихся,  и  не   будь   всех   этих   нарядов   и
драгоценностей, трудно было бы поверить, что присутствуешь на празднестве.
     - Клянусь честью,  -  воскликнул  капитан  Альтавилла,  который  первым
нарушил  молчание,  -   бандит   совершил   только   что   величайшее   свое
преступление - испортил  праздник  нашего  хозяина.  Я  готов  простить  ему
другие злодеяния, но этого простить не могу. Клянусь  своими  погонами,  что
отомщу ему. С этой минуты я буду без устали преследовать его.
     - Вы это серьезно, капитан Альтавилла? - спросил албанец.
     - Да, клянусь честью! И заявляю перед всем обществом,  что  ничего  так
не желаю, как встретиться лицом к лицу с этим бандитом.
     - Что ж, это вполне возможно, - холодно проговорил албанец.
     - И тому, кто сведет меня с ним, - продолжал  Альтавилла,  -  я  обещаю
дать...
     - Бесполезно назначать  награду,  капитан,  я  знаю  человека,  который
согласится безвозмездно оказать вам эту услугу.
     - А где же я встречусь с этим человеком? - спросил Альтавилла,  пытаясь
насмешливо улыбнуться.
     - Соблаговолите следовать за мной, и я обязуюсь свести вас с ним.
     С этими словами албанец направился к выходу, как бы приглашая  капитана
следовать за ним.
     Капитан помедлил немного, но он зашел слишком далеко, чтобы  отступать;
взгляды всех гостей были прикованы к нему; он понял, что  малейшая  слабость
погубит его в глазах общества; к  тому  же  он  принял  это  предложение  за
шутку.
     - Что ж! - воскликнул он. - Чего не сделаешь ради прекрасных дам!
     И последовал за албанцем.
     - Знаете ли  вы,  кто  этот  молодой  синьор,  переодетый  албанцем?  -
спросила дрожащим голосом графиня у князя де Бутера.
     - Понятия не имею, - отозвался князь. - Кто-нибудь знает его?
     Гости переглянулись, но никто не ответил.
     - С  вашего  позволения,  -  сказал  Паоло  Томмази,  поднося  руку   к
козырьку, - я знаю, кто это.
     - Кто же он, отважный бригадир?
     - Паскаль Бруно, монсеньер!
     Графиня вскрикнула и  лишилась  чувств.  Этот  инцидент  положил  конец
празднеству.
     Час спустя князь де Бутера сидел в своем кабинете за письменным  столом
и приводил в порядок какие-то  бумаги,  когда  к  нему  вошел  торжествующий
мажордом.
     - В чем дело, Джакомо? - спросил князь.
     - Я же говорил вам, монсеньер...
     - Что именно?
     - Вы только поощряете его своей добротой.
     - Кого это?
     - Капитана Альтавилла.
     - А что он сделал?
     - Что  сделал,  монсеньер?  Ваша  светлость,  конечно,  помнит  о  моем
предупреждении. Я не раз говорил, что он кладет  себе  в  карман  серебряный
прибор.
     - Ну а дальше что?
     - Прошу прощения! Но вы ответили, монсеньер, что до тех  пор,  пока  он
берет лишь свой прибор, возражать против этого не приходится.
     - Помню.
     - Так вот сегодня, монсеньер, он взял  не  только  свой  прибор,  но  и
приборы своих соседей. Мне недостает целых восьми приборов!
     - Тогда дело другое, - сказал князь.
     Он взял листок бумаги и написал следующие строки:
     "Князь Геркулес де Бутера имеет  честь  довести  до  сведения  капитана
Альтавилла, что, не обедая больше  у  себя  дома,  он  лишен  в  силу  этого
непредвиденного обстоятельства удовольствия видеть его за  своим  столом,  а
посему просит господина Альтавилла принять скромный подарок,  долженствующий
хоть  немного  возместить  тот  урон,  который  это  решение   наносит   его
привычкам".
     - Вот  возьмите,   -   продолжал   князь,   вручая   пятьдесят   унций*
мажордому, - вы отнесете завтра и письмо, и деньги капитану Альтавилла.
     ______________
     * 630 франков. (Прим. автора.)

     Джакомо, знавший по опыту, что возражать князю  бесполезно,  поклонился
и вышел; князь спокойно продолжал разбирать  бумаги;  по  прошествии  десяти
минут он услышал какой-то шорох у двери кабинета,  поднял  голову  и  увидел
человека, похожего на калабрийского крестьянина, который  стоял  на  пороге,
держа в одной руке шляпу, а в другой какой-то сверток.
     - Кто здесь? - спросил князь.
     - Я, монсеньер, - ответил пришедший.
     - Кто это "я"?
     - Паскаль Бруно.
     - Зачем пожаловал?
     - Прежде всего, монсеньер, - сказал Паскаль Бруно, подходя  к  князю  и
высыпая на его  письменный  стол  содержимое  своей  шляпы,  полной  золотых
монет, - прежде всего я хочу  вернуть  вам  триста  унций,  которые  вы  так
любезно дали мне взаймы. Деньги эти пошли  на  то  дело,  о  котором  я  вам
говорил: сожженный постоялый двор заново отстроен.
     - Вижу, ты человек слова. Ей-богу, меня это радует.
     Паскаль поклонился.
     - Затем, - продолжал он после небольшой паузы, -  я  хочу  вручить  вам
восемь серебряных приборов с вашими  инициалами  и  гербом.  Я  нашел  их  в
карманах у некоего капитана. Он, верно, украл их у вас.
     - И ты возвращаешь мне покражу?! - воскликнул князь. -  Забавно!  Ну  а
что в этом свертке?
     - В  нем  голова  презренного  человека,  который  злоупотреблял  вашим
гостеприимством, - сказал Бруно. - Я принес ее  вам  в  доказательство  моей
вечной преданности.
     С этими словами  Паскаль  Бруно  развязал  платок  и,  взяв  за  волосы
окровавленную голову капитана Альтавилла,  положил  ее  на  письменный  стол
князя.
     - На кой черт мне такой подарок? Что мне с  ним  делать?  -  воскликнул
князь.
     - Все, что пожелаете, монсеньер, - ответил Паскаль Бруно.
     После чего он поклонился и вышел.
     Оставшись один, князь де Бутера несколько  секунд  не  спускал  глаз  с
мертвой головы; он сидел, покачиваясь в кресле и  насвистывая  свой  любимый
мотив; затем он позвонил, явился мажордом.
     - Джакомо, - сказал князь,  -  вам  ни  к  чему  идти  завтра  утром  к
капитану Альтавилла. Разорвите мое письмо, возьмите себе пятьдесят  унций  и
отнесите эту падаль на помойку.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0553 сек.