Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Криштоф Агота - Толстая тетрадь

Скачать Криштоф Агота - Толстая тетрадь



ПОЖАР
     Уже несколько дней мы не видели свою соседку --  она не выходит  в сад.
Не видели мы и Заячью Губу. Мы идем посмотреть, что с ними.
     Дверь домика распахнута. Мы входим. Хотя на улице ярко  светит  солнце,
внутри темно, потому что окна очень маленькие.
     Когда наши глаза  привыкают к темноте, мы видим соседку. Она  лежит  на
кухонном столе. Ее ноги свисают со стола, а руки она прижимает к глазам. Она
не движется.
     Заячья Губа лежит на  постели. Она голая. Между  ее  раздвинутых ног --
целая лужа из  крови и спермы. Ее ресницы слиплись -- теперь уже навсегда, а
ее губы  растянуты  и открывают черные  зубы в  вечной  улыбке:  Заячья Губа
мертва.
     Соседка говорит нам:
     -- Уходите.
     Мы подходим к ней и спрашиваем:
     -- Так вы не глухая?
     -- Нет. И не слепая. Уходите.
     Мы говорим:
     -- Мы хотим вам помочь.
     Она говорит:
     -- Мне не нужна помощь. Мне уже ничего не нужно. Уходите.
     Мы спрашиваем:
     -- Что здесь произошло?
     -- Сами не видите?.. Она ведь умерла, да?
     -- Да. Это были новые иностранцы?
     -- Да. Она  сама их зазвала.  Она вышла на дорогу  и знаками звала их в
дом. Их было двенадцать или  пятнадцать. И они  ее трахали один за другим, а
она только кричала:  "О, хорошо, хорошо! Давайте, давайте, все по  очереди!"
Она умерла  счастливой -- затраханная  насмерть. А я  не могу  умереть! Я не
знаю, сколько я уже тут  лежу без еды и питья. А смерть все не приходит. Она
никогда не приходит, если ты зовешь ее  сам. Ей нравится мучить  нас. Я зову
ее вот уже много лет -- а она не слышит меня.
     Мы спрашиваем:
     -- Вы действительно хотите умереть?
     --  Чего  я  могу еще  хотеть?  Если  вы  и  впрямь хотите мне  помочь,
подожгите дом. Я не хочу, чтобы нас нашли -- вот так.
     Мы говорим:
     -- Но это же будет очень больно.
     -- А  это уж не ваше дело. Подожгите дом,  и все, если,  конечно, вы на
это способны.
     -- Да, сударыня, мы на это способны. Положитесь на нас.
     Мы перерезаем ей горло бритвой, потом идем и сливаем немного бензина из
бака армейского грузовика. Мы поливаем бензином тела и  стены дома. Потом мы
поджигаем дом и идем к себе.
     Утром бабушка говорит:
     -- Дом соседки сгорел. Они обе были внутри -- и  она, и ее дочь. Верно,
девчонка оставила что-нибудь на огне -- с дурочки станется.
     Мы идем к  дому соседки, чтобы забрать кур и кроликов, но другие соседи
уже растащили их ночью.

КОНЕЦ ВОЙНЫ
     Уже несколько  дней мы видим,  как победоносная армия новых иностранцев
--  которую  мы  теперь  называем   армией-освободительницей  --  идет  мимо
бабушкиного дома.
     Танки, пушки, бронеавтомобили  и грузовики Освободителей  день  и  ночь
идут через  границу. Фронт  уходит все  дальше  и  дальше в  глубь  соседней
страны.
     В  противоположном  направлении  движется другой  поток:  идут пленные,
побежденные. Среди  них  много  людей и из нашей страны. Пленные  все еще  в
форме, но без оружия и  без  знаков различия. Они бредут, опустив  голову, к
станции, где их сажают в вагоны и увозят. Никто не  знает, куда и надолго ли
их увозят.
     Бабушка говорит, что их везут далеко,  в холодные и безлюдные края, где
их заставят работать так тяжело, что  никто не вернется.  Все  они умрут  от
холода, непосильного труда, голода и разных болезней.
     Через месяц после освобождения нашей страны война заканчивается совсем,
и  Освободители занимают  нашу страну -- люди говорят,  навсегда. Поэтому мы
просим бабушку научить нас их языку. Она говорит:
     -- Что я вам, учительница? Как я вас учить-то буду?
     Мы говорим:
     -- Очень просто, бабушка. Просто говорите с нами весь день на их  языке
-- в конце концов мы начнем понимать.
     Вскоре мы знаем достаточно, чтобы  переводить, когда местные  говорят с
Освободителями.  Мы пользуемся  этим  и  становимся посредниками при  обмене
того, что в избытке у военных: сигареты, шоколад,  табак, -- на то, что есть
у жителей: вино, водка и фрукты.
     Деньги ничего не стоят, все только меняются.
     Девушки спят с  солдатами  за шелковые  чулки,  украшения, духи, часы и
прочие вещи, которые солдаты набрали в освобожденных городах.
     Бабушка больше не ходит на рынок  со своей тележкой. Наоборот -- теперь
к ней приходят хорошо одетые дамы и умоляют продать им курицу или колбасу за
перстень или серьги.
     Люди получают продовольственные карточки. С четырех часов утра у мясных
и хлебных лавок выстраиваются длинные очереди. Остальные магазины закрыты --
им нечем торговать.
     Не хватает всего.
     Но у нас с бабушкой есть все, что нам нужно.
     Сколько-то  времени  спустя   у  нашей  страны  снова  появляется  свое
правительство и своя армия, правда,  и правительство  и армия  находятся под
контролем  наших Освободителей. Их флаг  висит на всех общественных зданиях.
Повсюду  портреты  их  Вождя.  Они  учат  нас  своим  песням и  танцам;  они
показывают в кинотеатрах свои фильмы. В школах введено обязательное изучение
языка наших Освободителей, а все остальные иностранные языки запрещены.
     Запрещено критиковать наших Освободителей или наше новое правительство,
запрещены шутки  о них. Достаточно доноса, чтобы  любого человека  бросили в
тюрьму  без суда и следствия.  Люди -- и мужчины, и женщины --  исчезают без
следа, никто не знает за что, и их семьи больше ничего про них не слышат.
     Границу восстановили. Теперь ее невозможно перейти.
     Нашу страну окружили колючей  проволокой; теперь  мы полностью отрезаны
от остального мира.

ШКОЛА ОПЯТЬ ОТКРЫЛАСЬ
     Осенью все дети опять идут в школу -- кроме нас.
     Мы говорим бабушке:
     -- Бабушка, мы не хотим идти в школу.
     Она говорит:
     -- Надеюсь,  что  так:  вы мне дома  нужны.  К тому же, что вы там  еще
можете узнать нового?..
     -- Ничего, бабушка, совершенно ничего.
     Вскоре мы получаем письмо. Бабушка спрашивает нас:
     -- Что тут написано?
     -- Тут написано, что вы  несете за нас ответственность и что мы обязаны
явиться в школу.
     Бабушка говорит:
     -- Киньте это в печку. Я неграмотная, вы  тоже. Никто из нас это письмо
не прочел.
     Мы  сжигаем  письмо.  Через  несколько дней приходит  еще  одно.  В нем
сказано, что, если мы не пойдем в школу, бабушка  будет  наказана по закону.
Мы бросаем в печку и это письмо и говорим бабушке:
     -- Бабушка, не забудьте, что один из нас глухой, а другой слепой.
     Еще через несколько дней приходит какой-то человек. Он говорит:
     -- Я -- инспектор начальных школ. В вашем доме проживает двое детей, по
возрасту подпадающих под закон о всеобщем образовании. Вы  получили уже  два
письменных предупреждения.
     Бабушка говорит:
     -- Вы о письмах? Не знаю, не читала. Я неграмотная, и дети тоже.
     Один из нас спрашивает:
     -- Кто это? Что он говорит?
     Другой отвечает:
     -- Он спрашивает, умеем ли мы читать. На кого он похож?
     -- Он высокий, и лицо у него злое.
     Мы начинаем кричать вдвоем:
     -- Уходи! Не трогай нас! Не убивай нас! Помогите!..
     Мы прячемся под стол. Инспектор спрашивает бабушку:
     -- Что это с ними?
     Бабушка говорит:
     --  Ох,  бедняжки всех  боятся! Они  пережили  ужасные  вещи  в Большом
Городе. К тому же  один глухой, а другой слепой. Глухой поэтому рассказывает
слепому, что он  видит, а  слепой объясняет глухому, что он слышит. А  иначе
они ничегошеньки не понимают.
     Мы продолжаем кричать под столом:
     -- Спасите, спасите! Все рушится! Я не  могу выдержать  этот грохот!  Я
ничего не вижу!..
     Бабушка объясняет:
     -- Видали? Когда кто-нибудь их пугает, они слышат и видят то, чего нет.
     Инспектор кивает:
     -- У них галлюцинации. Их надо положить в больницу.
     Мы кричим еще громче.
     Бабушка говорит:
     -- Это еще хуже! В больнице-то все  и случилось. Они навещали свою мать
-- она там работала. А  тут бомбежка, как раз когда они были в больнице. Они
видели  взрывы,  убитых  и  раненых;  они  и  сами  были несколько  дней без
сознания.
     Инспектор говорит:
     -- Бедные ребята! А где их родители?
     -- То ли померли, то ли пропали. Сгинули. Кто знает, что с ними!
     -- Это, должно быть, тяжкая ноша для вас.
     -- Что поделаешь. Я -- единственная, кто у них остался.
     Перед уходом инспектор пожимает бабушке руку:
     -- Вы очень добрая женщина.
     Вскоре  мы  получаем  еще  одно  письмо  --  в  нем  написано,  что  мы
освобождены от посещения школы в связи с физическими  травмами и психическим
состоянием.
     БАБУШКА ПРОДАЕТ ВИНОГРАДНИК
     К  бабушке   приходит  офицер.  Он  хочет,   чтобы  она  продала   свой
виноградник. Армия хочет построить на его месте казарму для пограничников.
     Бабушка говорит:
     -- А чем вы мне заплатите? Деньги нынче ничего не стоят.
     Офицер говорит:
     --  В  обмен  за  вашу  землю  мы  проведем  в  ваш  дом  водопровод  и
электричество.
     Бабушка говорит:
     -- Не нужны мне ваши  водопровод  и электричество.  Я всю жизнь без них
прекрасно обходилась.
     Офицер говорит:
     -- Мы ведь могли  бы  реквизировать ваш  виноградник и  ничего  вам  не
платить. Собственно, мы так и сделаем, если вы откажетесь продать его. Армии
нужен ваш участок. Передать его нам -- ваш патриотический долг.
     Бабушка открывает рот, чтобы сказать что-то, но тут вмешиваемся мы:
     -- Бабушка,  вы уже старая, и вам не так легко работать. Виноградник --
это лишняя работа для вас, а родит он  плохо, пользы от него  мало. С другой
стороны, стоимость дома существенно возрастет после проведения в него воды и
электричества.
     Офицер говорит:
     -- Ваши внуки гораздо сообразительнее вас, бабушка.
     Бабушка говорит:
     -- Еще бы. Что ж, обсуждайте это дело с ними. Пусть они решают.
     Офицер говорит:
     -- Но мне понадобится ваша подпись.
     -- Я подпишу что хотите. Правда, писать я не умею.
     Бабушка плачет, встает и говорит нам:
     -- Разбирайтесь сами.
     Она уходит в виноградник.
     Офицер говорит:
     --  Бедная  старуха.  Она любит свой виноградник, да?..  Так что --  мы
договорились?
     Мы говорим:
     -- Как вы сами только  что  отметили, этот  участок земли  представляет
большую  ценность в ее глазах -- он  весьма дорог ей как память. Безусловно,
армия не  станет  лишать  заработанной  честным тяжким  трудом собственности
бедную пожилую женщину, которая к  тому же  является уроженкой  страны наших
героических Освободителей.
     Офицер говорит:
     -- Вот как! Она, значит, по происхождению...
     -- Вот именно. Она безупречно говорит на их языке. И мы тоже, кстати. И
если вы намерены злоупотребить...
     Офицер быстро говорит:
     -- Нет, нет, ничего подобного! Что вы хотите за виноградник?
     -- В дополнение к уже оговоренным водопроводу и электричеству нам нужна
ванная.
     -- Еще что? И где вы хотите эту вашу ванную?
     Мы ведем его в свою комнату и показываем, где надо пристроить ванную:
     -- Вот здесь;  чтобы дверь выходила в комнату.  Семь-восемь  квадратных
метров, ванна, раковина, душ, нагревательная колонка, ватерклозет.
     Он долго глядит на нас, потом говорит:
     -- Ладно, это можно.
     Мы добавляем:
     -- И кроме того, нам нужен радиоприемник. Купить его невозможно.
     Он спрашивает:
     -- Но уж это-то все?
     -- Да, все.
     Он смеется:
     -- Ладно, будет у  вас и ванная,  и  радио.  Но  лучше б я торговался с
вашей бабкой!




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0447 сек.