Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Кроун Рэй - Поезд-беглец

Скачать Кроун Рэй - Поезд-беглец



   - Ты хочешь заполучить меня? - и я занес руку над ним.
   - Нет, Мэнни, - заорал он, испугавшись удара.
   - Ты хочешь заполучить меня, да? Ты жаждешь моей крови? На, пей!  Жри
ее, скотина! - и с  каждой  фразой  я  взмахивал  и  взмахивал  ладонью,
которая вся была залита кровью, и я забрызгал не только морду  и  одежду
старика, но и свою замечательную, любимую маечку,  своего  Кондора,  что
отбыл со мной три долгих года темного карцера. -  Вот  тебе  моя  кровь!
Возьми ее! Подонок, захлебнись в моей крови...
   Охрана  плотно  встала  между  мной  и  стариком,  и  тогда  я  решил
выложиться до конца. Задрав голову к настилу, я заорал:
   - Ты, Рэнкен, хочешь пристрелить меня? Ну, пристрели! Ты,  молокосос,
возьми меня, убей! Вот он - я! Убей же меня, слабак! Давай  же,  Рэнкен!
Пристрели меня! Сам пристрели, и не присылай больше ко мне всякую мразь,
которую ты заставляешь сделать это вместо себя! Я сейчас здесь,  видишь?
Перед тобой! Ну, не медли, давай же, пристрели меня, и дело с концом!  Я
с места не сдвинусь, стреляй же!  Давай  же,  Рэнкен!  Возьми  винтовку,
пошевелись же, ты! Ублюдок, кишка тонка, да? Ты  обещал  остановить  мои
часики, так останови их, ты, дерьмо!..
   Я подзадоривал Рэнкена, провоцировал его, и - видит Бог! - мне бы это
удалось, потому что когда я швырнул табуретку и она с грохотом и треском
разлетелась на щепки, ударившись о стальные прутья решетчатого  настила,
Рэнкен готов был всадить в меня  пулю.  Но,  глядя  вверх,  я  не  успел
остановить  Джону,  который,  отсидев   на   толчке,   пропустил   самое
интересное,  а,  вернувшись,  все-таки  разобрался,  что  к   чему,   и,
протиснувшись меж охранников, воткнул  в  пузо  старика-неудачника  свою
финку. И еще раз воткнул. И еще... Хотя и после первого  удара  не  было
необходимости в добавке. Джона не промахивался ни разу в  жизни.  Вот  и
теперь: еще один несчастный лежал на полу с распоротым  брюхом,  и  лужа
черной крови растекалась вокруг него.  Братана  не  остановил  даже  мой
крик:
   "Нет, Джона, не надо! Он - мой!" Опоздал я со своим криком. И  охрана
опоздала, а потому с  особым  остервенением  обрушивала  на  Джону  свои
дубинки, ломая его кости и дробя его череп. Им удалось это: лысая  башка
Джоны быстро превратилась в кровавое месиво. Да  и  на  меня  навалилась
целая толпа, потому что я орал: "Пустите меня! Пустите, свиньи!  Я  убью
тебя, недоносок!" - уже забыв о том, что вместо  недоноска  передо  мной
лежал труп. Сознание стало меркнуть,  откуда-то  издалека  донесся  крик
Бака: "Джона! Джона!..", - и затих. Малыш, малыш... Где ж  ты  раньше-то
был?! И еще чей-то всхлип: "О, Господи! Неужели никто не  остановит  все
это?!.", - после чего, как ответ, раздался громовой голос  "Всевышнего":
"Спортивные  с  остязания  закончены.  Всем  заключенным  разойтись   по
камерам.  Повторяю:  всем  заключенным   разойтись   по   камерам.   Зал
закрывется". Усилием воли я приоткрыл глаза, и последнее, что я увидел в
этот  день,  -  труп,  который  охранники  за   ноги   выволакивали   из
спортзала...
   "Слава Богу, это не Джона!" - подумал я и куда-то провалился...

***

   В тюремной больнице дни сначала летели быстро (я часто терял сознание
из-за того, что много крови потерял), а потом поползли еле-еле  один  за
другим.  Меня  возили  в  кресле-каталке,  я  не   сопротивлялся,   хотя
чувствовал себя  вполне  нормально.  Чаще  я  придуривался,  чтобы  силы
скопить побольше. Джону держали отдельно от всех. То ли потому, что  он,
как и раньше, готов был развлекать молодежь сказками о тюремных законах,
то ли потому, что нуждался в  особом  медицинском  обслуживании.  Ребята
рассказали, что Джона весь перебинтован - с головы до пят. Перед  уходом
из больницы мне удалось все-таки с ним  потрепаться.  Я  очень  рад  был
видеть, во-первых, что он жив, во-вторых, что он поправляется.
   - Выглядишь ты ужасно, Джона!
   - Зато живой!
   - Знаешь, этот ублюдок Рэнкен переводит меня в камеру.
   - Мэнни, он хочет убить тебя, будь уверен.
   ..."Джона, Джона... Если б все было так просто..." - подумал я.
   - Нет, Джона. Он толкает меня на другое. Он хочет, чтобы я перемахнул
через стенку и сделал ноги. Он провоцирует меня.
   - Да на улице-то минус тридцать. Куда ж бежать?!
   - Но я все равно уйду, Джона. А ты пойдешь  со  мной?  Я  не  услышал
ответа и повторил:
   - Ты пойдешь со мной, Джона? Я подожду тебя...
   - Нет, братан, - вымолвил Джона.
   Тяжело дались ему эти слова. Не из-за сломанной челюсти,  конечно,  а
потому,  что  впервые  в  жизни  он  вынужден  был  сказать   мне,   что
отказывается от побега.
   - Нет, я не пойду. Здесь мой дом. Здесь я пахан. А там,  на  воле,  я
уже не смогу пинки раздавать направо и налево. По крайней мере, так, как
раньше, у меня уже не получится.
   - Зато у меня получится, братишка.
   - Вот ты и иди, Мэнни. Давай, дружок. Иди и покажи им всем.
   - Я покажу! Вот увидишь... - Как грустно мне было смотреть на  Джону.
Конечно, он не выглядел сломленным, но за эти несколько недель,  что  мы
не виделись, он здорово осунулся. И, по-моему, даже постарел.
   - Запомни, Мэнни, что бы  ни  случилось,  не  дай  им  вернуть  себя.
Нельзя, чтоб они опять засунули тебя сюда, приятель.
   Я утешил его:
   - Я найду себе местечко, Джона. Приятное местечко... Чтоб можно  было
на солнышке погреться...
   Из-за  моей  спины  раздался  голос   санитара,   который   меня   на
кресле-каталке возил:
   - Вертухаи на горизонте, Мэнни. Пора завязывать. Я посмотрел в  глаза
пахану.
   - Счастливо тебе, Джона!
   - И тебе, Мэнни. - В голосе его зазвучали нотки, никогда доселе  мною
неслышанные:
   - Братишка, все на тебя смотрят, учти это. Все, кто  по  эту  сторону
решетки. И ты не должен позволить разным ублюдкам пришить  тебя.  Потому
что тогда разобьется много сердец. Ты оставляешь здесь много родственных
душ. Здесь твои единомышленники. И последователи. И я люблю тебя...
   Санитар увозил меня, а я все смотрел и  смотрел  в  худое,  разбитое,
замотанное в бинты лицо Джоны, и глаза его прошибали мою душу  насквозь.
Они подбадривали меня и не давали пропасть на этом свете...  Я  понял  в
этот миг, что должен сделать то, на что Джона угрохал  всю  свою  жизнь.
Иначе грош мне цена!

БАК

   Все идет как обычно. Все идет как обычно. Главное - не суетиться...
   - Белье в прачечную! Дайте пройти...
   Не узнаю свой собственный голос. Назначенное  время  прошло  двадцать
минут назад, и я  уже  замандражировал.  Спокойно,  Бак!  Ты  не  должен
подвести Мэнни!
   - Дайте пройти... Кидайте белье  в  тележку...  Побыстрее,  приятель,
бросай свои занюханные штаны... Белье в прачечную!
   Посмотрю, как это делается, и  в  следующий  раз  сам  рвану  отсюда.
Сейчас главное - успеть! Мэнни, будь  спок!  Бак  Логан  еще  никого  не
подводил.
   - Ребята, побыстрее тряпки ко мне бросайте. Дайте пройти...
   А этой бабе чего надо? С  ее-то  задницей  и  работать  охранником  в
тюряге!  Только  бы  ребята  выручили,  а  то   начнет   каждую   дерюгу
рассматривать.
   - Эй, девушка, проверь-ка, чего ему там  в  тележку  насовали...  Ищи
получше!
   Молодцы-ребята, услышали мой призыв...
   - Лучше, дорогая, в моих штанах поищи! У  меня  тоже  найдется,  чего
тебе сунуть...
   Удачно сострил. Толстяк, в  другой  раз  я  бы  посмеялся  над  твоей
шуткой. У кого в штанах бессмысленно что-либо искать, так это у тебя.  И
под юбку ты вовремя полез - она, как ужаленная, от тележки  и  от  твоей
решетки отскочила. Бросилась мне дверь  открывать.  Я  -  твой  должник,
Толстяк, ты мне пять минут сберег. А то и все десять.
   - Белье в прачечную!
   С этим криком я выскочил в коридор, а там меня уже ждал Мэнни:
   - Опаздываешь, приятель...
   И в ту же секунду скрылся в моей тележке вместе с приличных  размеров
спортивной  сумкой.  Мгновенно  зарылся  в  грязном  белье,  будто   всю
предыдущую жизнь только этим и занимался. В Аризоне  я  один  раз  видел
нечто подобное: змея в песок ушла, доля секунды - и нет ее...  Я  двинул
тележку и повернул за угол, пробормотав:
   - Прости, друг. Нас с помывкой задержали. - И истошно завопил:
   - Белье в прачечную!
   В конце коридора сидел Джексон.  Он  слышал  мой  крик  и  равнодушно
листал журналы в поисках голых красоток - помешаны, что ли, все негры на
телках? - ив ожидании моей тележки. Нужно чем-то отвлечь Джексона, иначе
он нюхом почует что-нибудь подозрительное. В его дежурство  происшествий
не бывает. О побегах уж я и не говорю. Только бы отвлечь от тележки!
   - Пропусти, начальник. Белье в прачечную везу. Пропусти!
   Как же медленно он отпирает дверь! Вылупил на меня свои зенки...
   - Как жизнь, Джексон?
   - А что?
   Он открыл - наконец-то! - эту дерьмовую дверь и пропустил меня.
   -  Да  нет,  ничего.  Везу  вот  белье  в  прачечную   и   думаю:   а
поинтересуюсь-ка я, как дела идут у начальника.
   - А чего тебе-то? Чего ты это вдруг заинтересовался? Может, случилось
что?
   Джексон  запер  дверь,  повернулся  ко  мне  и  резко  и   неожиданно
наклонился над тележкой...
   Я понял: если Джексон начнет рыться в грязном белье, если он хотя  бы
лапу свою поглубже сунет, -  это  конец.  И  я  воскликнул  (не  столько
громко, сколько неожиданно для охранника): "Да, Джексон! У меня  же  для
тебя  сюрприз,  приятель!"  Тот  застыл,  повернул  голову,  недоверчиво
взглянул на меня: "Какой еще сюрприз?"
   Первый раунд - за мной.  Продолжаю  натиск:  "Ну  как  же?!  Ты  что,
забыл?" Сам мне рассказывал, что твой наследник собирается в этом году в
"Золотых перчатках" выступать..." Джексон разогнулся, любопытство  взяло
верх:
   "Ну и?.."
   И второй раунд - мой. Теперь -  поразить  его  наповал...  Я  вытащил
из-за пазухи свои любимые перчатки, чемпионские, политые кровью и потом,
обласканные мною, и протянул их Джексону: "Держи, приятель, они твои", -
после чего тут же толкнул  тележку  с  бельем  и  с  Мэнни  на  площадку
грузового лифта. Джексон не мог глаз  оторвать  от  подарка,  машинально
протянул руку в сторону и нажал кнопку "Вверх",  пробормотав:  "Спасибо,
Бак". О, как медленно  ползет  этот  черепаший  лифт!  Надо  поэффектней
провести концовку поединка с этим негром... Я потрепал его по плечу: "Да
ладно, чего уж там... Знаешь, Джексон, что я  тебе  скажу...  Ты  всегда
казался мне чертовски добрым малым, а потому я  уступаю  тебе  это  свое
дерьмовое хозяйство всего за 80 "зелененьких". Мне-то они за  две  сотни
долларов достались, но  тебе,  начальничек,  я  уступаю  за  80,  так  и
быть"... Ха! Он растерялся, как будто я ему  сказал,  что  Рэнкен  сдох:
"Бак, у меня нет 80 долларов...", - и хотел, было, вернуть мне перчатки,
но тут я его и достал: "Нет проблем, начальник. Какие могут быть  счеты?
Я же сказал: с тобой-то  мы  найдем  общий  язык.  Я  боксер,  твой  сын
боксер... Считай, что тебе долгосрочный кредит открыл... Ну, скажем,  ты
вернешь мне бабки, когда они у тебя появятся!" И я, довольный, заржал, а
Джексон тоже не удержался и хмыкнул: "Тогда, конечно, все в порядке".
   Наступила пауза. Сколько же  будет  ползти  этот  дерьмовый  лифт!  Я
повторил: "Нет проблем,  начальник!  Я  знал,  что  мы  с  тобой  всегда
договоримся. Что все будет "о'кей"... Джексон кивнул, не отрывая глаз от
моих роскошных, перевязанных чемпионской ленточкой перчаток:
   "Да уж... Рукавички что надо!" И снова -  пауза.  Молчать  нельзя!  У
ниггера нюх, как у овчарки! А у меня в голове  -  пустота.  Только  одна
строчка  вертится:  "А  у  моей  маленькой  Мэри  есть  одна   маленькая
штучка..." И я нелепо брякнул опять про перчатки: "Правда, нравятся?"




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1565 сек.