Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Экономика

Жувенель Бертран де - Этика перераспределения

Скачать Жувенель Бертран де - Этика перераспределения




Я лично без сожаления расстался бы со многими услугами, которыми
пользуются богатые, но вряд ли найдутся сторонники ликвидации всех видов
деятельности, которые служат людям с чистым доходом свыше 500 фунтов.
Прекратится производство всех высококачественных товаров. Будут утрачены
навыки, необходимые для их производства, огрубеют вкусы, которые этими
товарами формировались. В первую очередь и наиболее значительно пострадает
производство художественной и интеллектуальной продукции. Кто сможет
покупать картины? И даже книги, кроме дешевых бульварных изданий?
Можем ли мы примириться с тем уроном, который будет нанесен цивилизации,
если творческая интеллектуальная и художественная деятельность не смогут
найти своего покупателя? Должны примириться, если будем следовать логике
исчисления удовлетворенности. Если раньше 2 тыс. гиней тратились двумя
тысячами покупателей на приобретение философского или исторического
исследования, а теперь 42 тысячи покупателей тратят эти деньги на книги
ценой в один шиллинг, то вполне возможно, что суммарная удовлетворенность
возрастает. Таким образом, получается, что общество от этого выигрывает,
если рассматривать общество как совокупность независимых потребителей. При
исчислении суммарной удовлетворенности индивидов не учитываются потери от
невостребованного обществом научного исследования, что, кстати, выявляет
крайне индивидуалистический характер позиции, которую обычно называют
социалистической.
Но, даже вопреки логике своих рассуждений, самые ярые сторонники
перераспределения доходов негативно относятся к сопутствующим культурным
потерям. И они предлагают, на их взгляд, разумный выход. Действительно,
люди не смогут создавать свои личные библиотеки, но будут общественные
библиотеки, даже больше и лучше, чем теперь. Действительно, издание книг
не будет поддерживаться читательским спросом, но автор сможет получать
помощь от государства и т.д. Все сторонники политики радикального
перераспределения дополняют эти меры самой щедрой государственной
поддержкой всего здания культуры.
Это требует двух комментариев. Вначале рассмотрим способы компенсации, а
затем их значение.
Чем выше уровень перераспределения, тем больше власти у государства
Мы уже отмечали, что из-за сокращения объемов инвестируемого капитала
вследствие перераспределения доходов государство должно удерживать из
перераспределяемых сумм те же или почти те же средства, что раньше, при
существовании высоких доходов, направлялись на инвестиции. Из этого
логически следовало, что государство будет само заниматься инвестициями,
принимая на себя большую ответственность и большую власть.
Теперь мы увидели, что, лишив индивидов возможности материально
поддерживать сферу культуры в результате сокращения их доходов,
государство берет на себя еще одну ответственную функцию и еще большую
власть.
Из этого следует, что государство финансирует, а значит и определяет,
капиталовложения, и что оно финансирует культурную деятельность, а,
следовательно, и определяет, какие направления культуры поддерживать.
Поскольку больше нет частных покупателей книг, картин или других
произведений культуры, государство должно поддерживать литературу и
искусство либо как покупатель, либо путем предоставления субсидий авторам,
либо и тем и другим способом.
Это не может не вызывать беспокойства. О том, как быстро возрастет власть
государства в результате политики перераспределения, можно судить уже по
той огромной власти, которую оно имеет сегодня в результате лишь
частичного перераспределения.
Ценности и удовлетворенность
Знаменателен тот факт, что сторонники перераспределения хотят при помощи
государственных средств остановить вырождение высших форм деятельности, к
которому привело бы перераспределение, пущенное на самотек. Они хотят
предотвратить потерю ценностей. Есть ли в этом смысл? При обосновании
необходимости перераспределения утверждалось, что должен быть достигнут
максимум личной и общей удовлетворенности. Для простоты доказательства
было принято, что максимальная сумма личных удовлетворенностей достигается
при равенстве доходов. И если это равенство доходов является наилучшим,
то, следовательно, и цены, которые устанавливают на рынке покупатели, и
соответствующее этой ситуации размещение ресурсов тоже, по логике вещей,
должны быть самыми лучшими и наиболее желательными. Но разве тогда не
противоречит всей линии доказательств требование продолжать производство
товаров, не пользующихся теперь спросом?
Согласно нашим предпосылкам, благодаря процессу перераспределения мы
достигли уровня максимального благосостояния, при котором максимизирована
сумма личных удовлетворенностей. Не противоречит ли логике наше стремление
уйти от этого состояния?
Бесспорно, когда достигнуто распределение доходов, при котором
декларируется максимизация суммы индивидуальных удовлетворенностей, мы
должны позволить этому новому распределению изменить размещение ресурсов и
производительную деятельность, т. к. в противном случае это
перераспределение доходов потеряло бы всякий смысл. А когда ресурсы
перераспределяются, мы не должны изменять их новое размещение, чтобы тем
самым не уменьшить суммарную удовлетворенность. Таким образом,
вмешательство государства в те сферы культуры, которые не в состоянии
найти покупателя, является явной непоследовательностью. Те, кто настаивает
на такой государственной поддержке перераспределения, фактически отрицают,
что максимизация суммарной удовлетворенности приводит к идеальному
размещению ресурсов и видов деятельности.
Совершенно очевидно, что, отрицая это, они тем самым разрушают весь
процесс доказательства необходимости перераспределения. Если мы считаем
необходимым поддерживать художника, хотя знаем, что, отдай мы эти средства
людям, они нашли бы им собственное применение и повысили бы свой уровень
удовлетворенности, то тогда мы теряем всякое право требовать, чтобы доход
Джеймса был отдан людям, потому что это повысит их удовлетворенность. И
как знать, может быть, Джеймс сам поддерживает художника. [Можно
возразить, что богатая семья Джеймсов использовала большую часть своих
доходов для менее похвальных целей, и сказать, что власти, изымая доходы
Джеймсов, сделают для развития культуры больше, чем делали богатые. Для
этого есть основания (сравним то, что делали правители для развития
искусства от эпохи Возрождения до XVIII века с тем, что предлагали богатые
буржуа в XVIII столетии), но следует отметить, что в настоящий момент мы
обсуждаем перераспределение власти от индивидуумов к государству, а не
перераспределение от богатых к бедным. Обладает или нет государство
большей квалификацией для того, чтобы поддерживать развитие искусства, по
сравнению с богатыми людьми (а здесь очень многое зависит от характера
правительства и природы богатых классов), если основанием для изъятия
доходов богатых является намерение государства максимизировать
удовлетворенности потребителей, ему не дано право направлять эти средства
на другие цели, уходя таким образом от цели максимизации всеобщей
удовлетворенности.]
Мы не можем принимать критерий максимизации удовлетворенности, когда мы
разрушаем личные доходы, а затем отказываться от него, когда планируем
расходы государства.
Признание того, что максимизация удовлетворенности может разрушить
ценности, которые мы все хотим сохранить ценой отхода от состояния
максимальной удовлетворенности, разрушает сам критерий максимизации
удовлетворенности.
Является ли субъективная удовлетворенность единственным критерием?
Приведенные выше рассуждения выходят далеко за рамки простого опровержения
формальных аргументов в пользу перераспределения доходов. Экономистов
интересует, как игра потребительских предпочтений отображается на рынке и
то, как эта игра приводит размещение производительных ресурсов в
соответствие с потребительскими предпочтениями. Идеальным соответствием
является общее равновесие. Однако эта "идеальность" относительна: можно
называть такое размещение ресурсов самым лучшим, но при этом надо помнить,
что оно является лучшим с точки зрения субъективных потребностей,
взвешенных в соответствии с фактическим размером доходов. Об этом, тем не
менее, часто забывают. Многие экономисты, например, Уикстед, доказывали,
что это размещение ресурсов не является лучшим, так как оно искажено
фактическим распределением дохода. Ошибка состоит в том, что новое
размещение ресурсов при оптимальном, на их взгляд, распределении доходов
будет, так же как и предыдущее, считаться лучшим только с точки зрения
субъективных потребностей, с поправкой новое распределение доходов.
Называя такое размещение производительных ресурсов просто лучшим, без
всяких пояснений, мы прибегаем к субъективной оценке и приравниваем
хорошее к желательному в духе Гоббса. Теперь экономисту вполне
позволительно иметь дело только с желательным, а не с хорошим. Но то, что
является оптимальным с точки зрения желаний, не является оптимальным в
любом другом отношении. И никого не должно удивлять, что желательное
размещение ресурсов не будет оптимальным по другим критериям.
Общество, в котором максимизирована сумма субъективных удовлетворенностей,
поразит нас своим отличием от наших представлений о "хорошем обществе".
Собственно, это мог бы предвидеть любой христианин или человек с
классическим образованием.
Для многих сторонников теории удовлетворенности, которые привыкли видеть
причину несовершенств общества в неравном распределении удовлетворенности,
должно послужить хорошим уроком то, что реализация их идей приводит к
таким неприемлемым последствиям. Должно быть, они ошибались в своей
исходной посылке, рассматривая доходы только как средство потребительского
удовлетворения. Пока отношение к доходам продолжает оставаться таким,
социальный строй, максимизирующий суммарную потребительскую
удовлетворенность, должен быть наилучшим, и все же он является
неприемлемым. Следовательно, надо изменить наш взгляд на доходы.
Перераспределение -- конечная цель утилитарного индивидуализма
Нет сомнения в том, что в настоящее время доходы считаются средством
потребительского удовлетворения, а общество -- ассоциацией содействия
потреблению. Об этом свидетельствует и характер полемики, ведущейся по
поводу перераспределения. Аргументы всех участников имеют много общего.
Будет справедливо уравнять потребительские удовлетворенности, говорят
одни. Было бы разумным, парируют другие, стимулировать производство
увеличением вознаграждения и тем самым увеличить средства потребления.
Существует американская пословица: "Мир -- это котел, а человек -- ложка в
нем". Используя этот образ, каждая из наших двух сторон могла бы выбрать
себе символ: увеличивающийся котел с неравными ложками или неизменяющийся,
а может, и уменьшающийся котел, -- с равными. Но, возможно, мир --
все-таки не котел, а человек -- определенно, не ложка. Мы совершенно
отошли от представлений о "хорошей жизни" и "хорошем обществе".
Недопустимо считать, что "хорошая жизнь" -- это нечто вроде
покупательского ажиотажа, а "хорошее общество" -- соответствующая очередь
покупателей. И идеал сторонника перераспределения является радикальным
отходом от социализма.
До своего вырождения в новую разновидность просвещенного деспотизма
социализм был этической социальной доктриной. Его целью, как и целью
всякой подобной доктрины, было построение "хорошего общества", в котором
люди будут лучше относиться друг к другу и где исчезнет вражда. Похоже,
что из современных реформаторских устремлений этот дух полностью
испарился. Политика перераспределения ориентирована только на то общество,
которое она хочет реформировать. Увеличение потребительской способности --
один из главных лозунгов, провозглашенных и исполненных в
капиталистическом обществе, и, соответственно, это -- лозунг реформатора.
И в конечном итоге выбор между правыми и левыми уже больше не является
этическим выбором, это просто ставка на тех или на других.
Возьмем, к примеру, период 1956--1965 годов. Можем ли мы предсказать, что
перераспределение с его возможным отрицательным воздействием на
экономическое развитие обеспечит большинство более высоким уровнем жизни,
чем это сможет сделать капитализм? Или мы сделаем ставку на другую
лошадку?
Об этике здесь и речи не идет. Так или иначе, конечным продуктом общества
считается личное потребление. С точки зрения социализма, это является
крайним проявлением индивидуализма. В конечном счете, моим критерием
оценки общества станет возможный уровень личного потребления при той или
иной общественной системе. Ничего более тривиального еще не избиралось в
качестве общественного идеала. Но было бы несправедливо обвинять в этом
наших реформаторов: они не придумали его, а только заимствовали из
реальной жизни.
Их надо упрекать не за утопизм, а за отсутствие утопизма, не за чрезмерное
воображение, а за полное его отсутствие, не за то, что они предлагают
изменить общество за грань возможного, а за отказ от каких-либо
существенных перемен, не за то, что их средства нереальны, а за то, что их
цели примитивны. Собственно говоря, образ мысли, преобладающий в этих
"передовых кругах", является плохим образцом утилитаризма прошлого
столетия.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0568 сек.