Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан



    Рита обтирала влажной тряпочкой мое лицо. Га-
 лина Павловна развязывала шнурки на ботинках. Софа
 зашла дальше всех -- она расстегивала мне брюки.
    Брат пытался что-то говорить, давать советы, но
 его одергивали. Если он вносил какое-то предложе-
 ние, женщины реагировали бурно:
    -- Замолчи! Пей свою дурацкую водку! Ешь свои
 паршивые консервы! Обойдемся без тебя!
    Дождавшись паузы, я все-таки рассказал о са-
 моубийстве нашей машинистки. На этот раз меня
 выслушали с огромным интересом. А Галина Пав-
 ловна чуть не расплакалась:
    -- Обратите внимание! У Сережи -- единствен-
 ный глаз! Но этим единственным глазом он видит
 значительно больше, чем иные люди -- двумя...
    После этого Рита сказала:
    -- Я не  поеду  в  аэропорт.  Мы  едем  в  травматологический  пункт.  А
директора картины встретит Боря.
    -- Я его не знаю, -- сказал мой брат.
    -- Ничего. Дашь объявление по радио.
    -- Но я же пьяный.
    -- А он, думаешь, приедет трезвый?..
    Мы  с  Ритой  отправились  в  травматологический  пункт на улицу Гоголя,
девять. В приемной ожидали люди с разбитыми физиономиями. Некоторые стонали.
    Рита, не дожидаясь очереди, прошла к  врачу.  Ее  роскошная  дубленка  и
здесь   произвела   необходимое   впечатление.  Я  слышал,  как  она  громко
поинтересовалась:
    -- Если моему хахалю рожу набили, куда обратиться?
    И тотчас же помахала мне рукой:
    -- Заходи!
    Я просидел у врача минут двадцать. Врач сказал, что я  легко  отделался.
Сотрясения мозга не было, зрачок остался цел. А синяк через неделю пройдет.
    Затем врач спросил:
    -- Чем это вас саданули -- кирпичиной?
    -- Ботинком, -- говорю.
    Врач уточнил:
    -- Наверное, скороходовским ботинком?
    И добавил:
    -- Когда же мы научимся выпускать изящную советскую обувь?!..
    Короче, все было не так уж страшно. Единственной потерей, таким образом,
можно было считать лыжную шапочку.
    Домой я приехал около часа ночи. Лена сухо выговорила:
    -- Поздравляю.
    Я рассказал ей, что произошло. В ответ прозвучало:
    -- Вечно с тобой происходят фантастические истории...
    Рано утром позвонил мой брат. Настроение у меня было гнусное. В редакцию
ехать не хотелось. Денег не было. Будущее тонуло во мраке.
    К  тому же в моем лице появилось нечто геральдическое. Левая его сторона
потемнела. Синяк переливался всеми цветами радуги. О  том,  чтобы  выйти  на
улицу, страшно было подумать.
    Но брат сказал;
    -- У меня к тебе важное дело. Надо провернуть одну финансовую махинацию.
Я покупаю  в  кредит цветной телевизор. Продаю его за наличные деньги одному
типу. Теряю на этом рублей пятьдесят. А получаю более трехсот  с  рассрочкой
на год. Уяснил?
   -- Не совсем.
   -- Все  очень  просто.  Эти  триста  рублей  я  получаю  как  бы  в долг.
Расплачиваюсь  с  мелкими  кредиторами.  Выбираюсь  из  финансового  тупика.
Обретаю  второе  дыхание.  А  долг  за  телевизор  буду регулярно и спокойно
погашать в течение года.  Ясно?  Рассуждая  философски,  один  большой  долг
лучше,  чем  сотня  мелких.  Брать  на  год  солиднее,  чем  выпрашивать  до
послезавтра. И наконец,  красивее  быть  в  долгу  перед  государством,  чем
одалживать у знакомых.
   -- Убедил, -- говорю, -- только при чем здесь я?
   -- Ты поедешь со мной.
   -- Еще чего не хватало!
   -- Ты  мне нужен. У тебя более практический ум. Ты проследишь, чтобы я не
растратил деньги.
   -- Но у меня разбита физиономия.
   -- Подумаешь! Кого это волнует?! Я привезу тебе солнечные очки.
   -- Сейчас февраль.
   -- Неважно. Ты мог прилететь  из  Абиссинии...  Кстати,  люди  не  знают,
почему у тебя разбита физиономия. А вдруг ты отстаивал женскую честь?
   -- Примерно так оно и было.
   -- Тем более...
   Я собрался уходить. Жене сказал, что еду в поликлинику. Лена говорит:
   -- Вот тебе рубль, купи бутылку подсолнечного масла.
   Мы  встретились  с  братом  на  Конюшенной  площади.  Он  был  в потертой
котиковой шапке. Достал из кармана солнечные очки. Я говорю:
   -- Очки не спасут. Дай лучше шапку.
   -- А шапка спасет?
   -- В шапке хоть уши не мерзнут.
   -- Это верно. Мы будем носить ее по очереди.
   Мы подошли к троллейбусной остановке. Брат сказал:
   -- Берем такси. Если мы поедем троллейбусом, это  будет  искусственно.  У
нас, можно сказать, полные карманы денег. У тебя есть рубль?
   -- Есть. Но я должен купить бутылку подсолнечного масла.
   -- Я   же   тебе  говорю,  деньги  будут.  Хочешь,  я  куплю  тебе  ведро
подсолнечного масла?
    -- Ведро -- это слишком. Но рубль, если можно,
 верни.
    -- Считай, что этот паршивый рубль у тебя в
 кармане...
    Брат остановил машину. Мы поехали в Гостиный
 Двор. Зашли в отдел радиотоваров. Боря исчез за
 прилавком с каким-то Мишаней. Уходя, протянул
 мне шапку:
    -- Твоя очередь. Надень.
    Я ждал его минут двадцать, разглядывая прием-
 ники и телевизоры. Шапку я держал в руке. Казалось,
 всех интересует мой глаз. Если возникала миловидная
 женщина, я разворачивался правой стороной.
    На секунду появился мой брат, возбужденный и
 радостный. Сказал мне:
    -- Все идет нормально. Я уже подписал кредит-
 ные документы. Только что явился покупатель. Сей-
 час ему выдадут телевизор. Жди...
    Я стал ждать. Из отдела радиотоваров перебрался
 в детскую секцию. Узнал в продавце своего бывшего
 одноклассника Леву Гиршовича. Лева стал разгля-
 дывать мой глаз.
    -- Чем это тебя? -- спрашивает.
    Всех, подумал я, интересует -- чем? Хоть бы
 один поинтересовался -- за что?
    -- Ботинком, -- говорю.
    -- Ты что, валялся на панели?
    -- Почему бы и нет?..
    Лева рассказал мне дикую историю. На фабрике
 детских игрушек обнаружили крупное государствен-
 ное хищение. Стали пропадать заводные медведи,
 танки, шагающие экскаваторы. Причем в огромных
 количествах. Милиция год занималась этим делом,
 но безуспешно.
    Совсем  недавно  преступление  было  раскрыто.  Двое  чернорабочих  этой
фабрики прорыли небольшой
 тоннель. Он вел с территории предприятия на улицу
 Котовского. Работяги брали игрушки, заводили, ставили на землю. А дальше --
медведи,  танки,  экскаваторы  --  шли  сами. Нескончаемым потоком уходили с
фабрики...
   Тут я увидел через стекло моего брата. Пошел к нему.
   Боря явно изменился. В его манерах  появилось  что-то  аристократическое.
Какая-то пресыщенность и ленивое барство.
   Вялым, капризным голосом он произнес:
   -- Куда же ты девался?
   Я подумал -- вот как меняют нас деньги. Даже если они, в принципе, чужие.
   Мы вышли на улицу. Брат хлопнул себя по карману:
   -- Идем обедать!
   -- Ты же сказал, что надо раздать долги.
   -- Да, я сказал, что надо раздать долги. Но я же не сказал, что мы должны
голодать.  У нас есть триста двадцать рублей шестьдесят четыре копейки. Если
мы не пообедаем, это будет искусственно. А пить не обязательно. Пить  мы  не
будем.
   Затем он прибавил:
   -- Ты согрелся? Дай сюда мою шапку.
   По дороге брат начал мечтать:
   -- Мы   закажем  что-нибудь  хрустящее.  Ты  заметил,  как  я  люблю  все
хрустящее?
   -- Да, -- говорю,-- например, "Столичную" водку.
   Боря одернул меня:
   -- Не будь циником. Водка -- это святое.
   С печальной укоризной он добавил:
   -- К таким вещам надо относиться более или менее серьезно...
   Мы перешли через дорогу и оказались в шашлычной. Я хотел пойти в молочное
кафе, но брат сказал:
   -- Шашлычная -- это единственное место, где разбитая физиономия  является
нормой...
   Посетителей  в  шашлычной было немного. На вешалке темнели зимние пальто.
По залу сновали миловидные девушки в кружевных фартуках. Музыкальный автомат
наигрывал "Голубку".
   У  входа  над  стойкой  мерцали  ряды  бутылок.  Дальше,   на   маленьком
возвышении, были расставлены столы.
   Брат мой тотчас же заинтересовался спиртными напитками.
   Я хотел остановить его:
   -- Вспомни, что ты говорил.
   -- А  что  я  говорил?  Я говорил -- не пить. В смысле -- не запивать. Не
обязательно пить стаканами. Мы же интеллигентные люди. Выпьем по  рюмке  для
настроения. Если мы совсем не выпьем, это будет искусственно.
   И брат заказал поллитра армянского коньяка.
   Я говорю:
   -- Дай мне рубль. Я куплю бутылку подсолнечного масла.

    Он рассердился:
    -- Какой ты мелочный? У меня нет рубля, одни
 десятки. Вот разменяю деньги и куплю тебе цистерну
 подсолнечного масла...
    Раздеваясь, брат протянул мне шапку:
    -- Твоя очередь, держи.
    Мы сели в угол. Я развернулся к залу правой
 стороной.
    Дальше все происходило стремительно. Из шаш-
 лычной мы поехали в "Асторию". Оттуда -- к зна-
 комым из балета на льду. От знакомых -- в бар
 Союза журналистов.
    И всюду брат мой повторял:
    -- Если мы сейчас остановимся, это будет ис-
 кусственно. Мы пили, когда не было денег. Глупо
 не пить теперь, когда они есть...
    Заходя в очередной ресторан, Боря протягивал
 мне свою шапку. Когда мы оказывались на улице.
 я ему эту шапку с благодарностью возвращал.
    Потом он зашел в театральный магазин на Рылеева.
 Купил довольно уродливую маску Буратино. В этой
 маске я просидел целый час за стойкой бара "Юность".
 К этому времени глаз мой стал фиолетовым.
    К вечеру у брата появилась навязчивая идея. Он
 захотел подраться. Точнее, разыскать моих вчераш-
 них обидчиков. Боре казалось, что он может узнать
 их в толпе.
    -- Ты же. -- говорю, -- их не видел.
    -- А для чего, по-твоему, существует интуиция?..
    Он стал приставать к незнакомым людям. К сча-
 стью, все его боялись. Пока он не задел какого-то
 богатыря возле магазина "Галантерея".




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0718 сек.