Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан



    Короче, мы поехали на Ленфильм. Шлиппенбах
 позвонил в бутафорский цех какому-то Чипе. Нам
 выписали пропуск.
    Помещение, в котором мы оказались, было за-
 ставлено шкафами и ящиками. Я почувствовал запах
 сырости и нафталина. Над головой мигали и потре-
 скивали лампы дневного света. В углу темнело чучело
 медведя. По длинному столу гуляла кошка.
    Из-за ширмы появился Чипа. Это был средних
 лет мужчина в тельняшке и цилиндре. Он долго
 смотрел на меня, а затем поинтересовался:
    -- Ты в охране служил?
    -- А что?
    -- Помнишь штрафной изолятор на Ропче?
    -- Ну.
    -- А помнишь, как зэк на ремне удавился?
    -- Что-то припоминаю.
    -- Так это я был. Два часа откачивали, суки...
    Чипа угостил нас разведенным спиртом. И вооб-
 ще, проявил услужливость. Он сказал:
    -- Держи, гражданин начальник!
    И выложил на стол целую кучу барахла. Там были  высокие  черные  сапоги,
камзол,  Накидка,  шляпа. Затем Чипа достал откуда-то перчатки с раструбами.
Такие, как у первых российских автолюбителей.
    -- А брюки? -- напомнил Шлиппенбах.
    Чипа вынул из ящика бархатные штаны с позументом.
   Я в муках натянул их. Застегнуться мне не удалось.
   -- Сойдет, -- заверил Чипа, -- перетяните шпагатом.
   Когда мы прощались, он вдруг говорит:
   -- Пока сидел, на волю рвался. А сейчас --  поддам,  и  в  лагерь  тянет.
Какие были люди -- Сивый, Мотыль, Паровоз!..
   Мы  положили барахло в чемодан и спустились на лифте к гримеру. Вернее, к
гримерше по имени Людмила Борисовна.
   Между прочим, я был на  Ленфильме  впервые.  Я  думал,  что  увижу  массу
интересного  --  творческую  суматоху, знаменитых актеров. Допустим, Чурсина
примеряет импортный купальник, а рядом стоит охваченная завистью Тенякова.
   В действительности Ленфильм напоминал гигантскую канцелярию. По коридорам
циркулировали малопривлекательные женщины  с  бумагами.  Отовсюду  доносился
стук  пишущих  машинок. Колоритных личностей мы так и не встретили. Я думаю,
наиболее колоритным был Чипа с его тельняшкой и цилиндром.
   Гримерша Людмила Борисовна усадила меня перед зеркалом.  Некоторое  время
постояла у меня за спиной.
   -- Ну как? -- поинтересовался Шлиппенбах.
   -- В  смысле  головы  --  не  очень.  Тройка  с  плюсом. А вот фактура --
потрясающая.
   При этом Людмила Борисовна трогала мою  губу,  оттягивала  нос,  касалась
уха.
   Затем  она  надела  мне  черный  парик.  Подклеила  усы. Легким движением
карандаша округлила щеки.
   -- Невероятно! --  восхищался  Шлиппенбах.  -Типичный  царь!  Арап  Петра
Великого...
   Потом  я  нарядился,  и  мы  заказали  такси.  По  студии я шел в костюме
государя императора. Встречные оглядывались, но редко.
   Шлиппенбах заглянул еще к одному приятелю. Тот выдал нам два черных ящика
с аппаратурой. На этот раз -- за деньги.
   -- Сколько? -- поинтересовался Шлиппенбах.
   -- Четыре двенадцать, -- был ответ.
   -- А мне говорили, что ты перешел на сухое вино.
   -- Ты и поверил?..
   В такси Шлиппенбах объяснил мне:
   -- Сценарий можно не читать. Все будет построено на импровизации,  как  у
Антониони. Царь Петр оказывается в современном Ленинграде. Все ему
 здесь отвратительно и чуждо. Он заходит в продук-
 товый магазин. Кричит: где стерлядь, мед, анисовая
 водка? Кто разорил державу, басурмане?!.. И так да-
 лее. Сейчас мы едем на Васильевский остров. Про-
 стите, мы на вы?
    -- На ты, естественно.
    -- Едем на Васильевский остров. Там ждет нас
 Букина с машиной.
    -- Кто это -- Букина?
    -- Экспедитор с Ленфильма. У нее казенный мик-
 роавтобус. Сказала, будет после работы. Интеллигент-
 нейшая женщина. Вместе сценарий писали. На квартире
 у приятеля... Короче, едем на Васильевский. Снимаем
 первые кадры. Царь движется от Стрелки к Невскому
 проспекту. Он в недоумении. То и дело замедляет шаги,
 оглядывается по сторонам. Ты понял?.. Бойся автомо-
 билей. Рассматривай вывески. В страхе обходи теле-
 фонные будки. Если тебя случайно заденут -- выхва-
 тывай шпагу. Подходи ко всему этому делу творчески...
    Шпага лежала у меня на коленях. Клинок был
 отпилен. Обнажать его я мог сантиметра на три.
    Шлиппенбах возбужденно жестикулировал. Зато
 водитель оставался совершенно невозмутимым. И
 только в конце он дружелюбно поинтересовался:
    -- Мужик, ты из какого зоопарка убежал?
    -- Потрясающе! -- закричал Шлиппенбах. -- Го-
 товый кадр!..
    Мы вылезли с ящиками из такси. У противополож-
 ного тротуара стоял микроавтобус. Рядом прогуливалась
 барышня в джинсах. Мой вид ее не заинтересовал.
    -- Галина, ты прелесть, -- сказал Шлиппенбах. --
 Через десять минут начинаем.
    -- Горе ты мое, -- откликнулась барышня.
    Затем  они  минут  двадцать возились с аппаратурой. Я прогуливался вдоль
здания бывшей кунсткамеры. Прохожие разглядывали меня с любопытством.
    С Невы дул холодный ветер. Солнце то и дело пряталось за облаками.
    Наконец Шлиппенбах сказал -- готово. Галина налила себе из термоса кофе.
Крышка термоса при этом отвратительно скрипела.
    -- Иди вон туда, -- сказал Шлиппенбах, -- за угол. Когда я махну  рукой,
двигайся вдоль стены.
   Я  перешел  через  дорогу  и  стал  за  углом. К этому времени мои сапоги
окончательно  промокли.  Шлиппенбах  все  медлил.  Я  заметил,  что   Галина
протягивает ему стакан. А я, значит, прогуливаюсь в мокрых сапогах.
   Наконец,  Шлиппенбах  махнул  рукой. Камеру он держал наподобие алебарды.
Затем поднес ее к лицу.
   Я потушил сигарету, вышел из-за угла, направился к мосту.
   Оказалось, что когда тебя снимают, идти неловко. Я делал усилия, чтобы не
спотыкаться. Когда налетал ветер, я придерживал шляпу.
   Вдруг Шлиппенбах начал  что-то  кричать.  Я  не  расслышал  из-за  ветра,
остановился, перешел через дорогу.
   -- Ты чего? -- спросил Шлиппенбах.
   -- Я не расслышал.
   -- Чего ты не расслышал?
   -- Вы что-то кричали.
   -- Не вы, а ты.
   -- Что ты мне кричал?
   -- Я кричал -- гениально! Больше ничего. Давай, иди снова.
   -- Хотите кофе? -- наконец-то спросила Галина.
   -- Не сейчас, -- остановил ее Шлиппенбах, -после третьего дубля.
   Я  снова  вышел  из-за угла. Снова направился к мосту. И снова Шлиппенбах
мне что-то крикнул. Я не обратил внимания.
   Так и дошел до самого парапета.  Наконец,  оглянулся.  Шлиппенбах  и  его
подруга сидели в машине. Я поспешил назад.
   -- Единственное  замечание, -- сказал Шлиппенбах, -- побольше экспрессии.
Ты должен всему удивляться. С недоумением разглядывать плакаты и вывески.
   -- Там нет плакатов.
   -- Не важно. Я это все потом смонтирую. Главное -- удивляйся.  Метра  три
пройдешь -- всплесни руками...
   В  итоге  Шлиппенбах  гонял  меня раз семь. Я страшно утомился. Штаны под
камзолом спадали. Курить в перчатках было неудобно.
   Но вот мучения кончились. Галина протянула мне термос. Затем  мы  поехали
на Таврическую.
   -- Там  есть  пивной  ларек,  --  сказал Шлиппенбах, -- даже, кажется, не
один. Вокруг толпятся алкаши. Это будет потрясающе. Монарх среди подонков...

    Я знал это место. Два пивных ларька, а между
 ними рюмочная. Неподалеку от театрального инсти-
 тута. Действительно, пьяных сколько угодно.
    Автобус мы загнали в подворотню. Там же были
 сделаны все приготовления.
    После этого Шлиппенбах горячо зашептал:
    -- Мизансцена простая. Ты приближаешься к
 ларьку. С негодованием разглядываешь всю эту пуб-
 лику. Затем произносишь речь.
    -- Что я должен сказать?
    -- Говори, что попало. Слова не имеют значения.
 Главное -- мимика, жесты...
    -- Меня примут за идиота.
    -- Вот и хорошо. Произноси, что угодно. Узнай
 насчет цены.
    -- Тем более, меня примут за идиота. Кто же цен
 не знает? Да еще на пиво.
    -- Тогда спроси их -- кто последний? Лишь бы
 губы шевелились, а уж я потом смонтирую. Текст
 будет позже записан на магнитофонную ленту. Ко-
 роче, действуй.
    -- Выпейте для храбрости, -- сказала Галина.
    Она достала бутылку водки. Налила мне в стакан
 из-под кофе.
    Храбрости у меня не прибавилось. Однако я вылез
 из машины. Надо было идти.
    Пивной ларек, выкрашенный зеленой краской, сто-
 ял на углу Белинского и Моховой. Очередь тянулась
 вдоль газона до самого здания райпищеторга.
    Возле прилавка люди теснились один к другому.
 Далее толпа постепенно редела. В конце она распа-
 далась на десяток хмурых замкнутых фигур.
    Мужчины были в серых пиджаках и телогрейках.
 Они держались строго и равнодушно, как у посто-
 ронней могилы. Некоторые захватили бидоны и чай-
 ники.
   Женщин в толпе было немного, пять или шесть. Они вели себя более шумно  и
нетерпеливо. Одна из
 них выкрикивала что-то загадочное:
    -- Пропустите из уважения к старухе-матери!..
   Достигнув  цели, люди отходили в сторону, предвкушая блаженство. На газон
летела серая пена.
   Каждый нес в себе маленький, личный пожар.  Потушив  его,  люди  оживали,
закуривали, искали случая начать беседу.
   Те, что еще стояли в очереди, интересовались:
   -- Пиво нормальное?
   В ответ звучало:
   -- Вроде бы нормальное...
   Сколько  же, думаю, таких ларьков по всей России? Сколько людей ежедневно
умирает и рождается заново?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0552 сек.