Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан



    Когда  я  вернулся,  повсюду  лежали  разноцветные целлофановые свертки.
Рымарь казался немного сумасшедшим.
    -- Пиастры, кроны, доллары, -- твердил он, -франки, иены...
    Потом вдруг успокоился,  достал  записную  книжку  и  фломастер.  Что-то
подсчитал и говорит:
    -- Ровно  семьсот  двадцать пар. Финны -- честными народ. Вот что значит
-- слаборазвитое государство...
    -- Помножь на три, -- сказал ему Фред.
    -- Как это -- на три?
    -- Носки уйдут по трешке, если сдать их оптом. Полтора куска с  довеском
чистого навара.
    Рымарь быстро уточнил:
    -- Тысяча семьсот двадцать восемь рублей.
    Безумие уживалось в нем с практицизмом.
    -- Пятьсот с чем-то на брата, -- добавил Фред.
    -- Пятьсот семьдесят шесть, -- вновь уточнил Рымарь...

   Позже  мы  оказались  с Фредом в шашлычной. Клеенка на столе была липкая.
Вокруг стоял какой-то  жирный  туман.  Люди  проплывали  мимо,  как  рыбы  в
аквариуме.
   Фред выглядел рассеянным и мрачным. Я сказал:
    -- В пять минут такие деньги!
   Надо же было что-то сказать.
    -- Все  равно,  -- ответил Фред, -- будешь сорок минут дожидаться, когда
тебе принесут чебуреки на маргарине.
   Тогда я спросил:
    -- Зачем я тебе нужен?
    -- Я Рымарю не доверяю. Не потому, что Рымарь может  обокрасть  клиента.
Хотя  такое  не  исключено.  И  не потому, что Рымарь может зарядить клиенту
старые облигации вместо денег. И даже не  потому,  что  он  склонен  трогать
клиента  руками.  А  потому,  что  Рымарь -- дурак. Что губит дурака? Тяга к
прекрасному.  Рымарь  тянется  к  прекрасному.  Вопреки  своей  исторической
обреченности,  Рымарь  хочет  японский  транзистор.  Рымарь  идет  в магазин
"Березка", протягивает кассиру сорок долларов. Это с его-то рожей! Да  он  в
банальном  гастрономе  рубль  протягивает,  и  то кассир не сомневается, что
рубль украден. А тут -- сорок долларов! Нарушение правил валютных  операций.
Готовая статья... Рано или поздно он сядет.
    -- А я? -- спрашиваю.
    -- Ты -- нет. У тебя будут другие неприятности,
   Я не стал уточнять -- какие.
   Прощаясь, Фред сказал:
    -- В четверг получишь свою долю.
   Я  уехал  домой  в  каком-то  непонятном состоянии. Я испытывал смешанное
чувство беспокойства и азарта. Наверное, есть  в  шальных  деньгах  какая-то
гнусная сила.
   Асе  я  не  рассказал  о  моем  приключении.  Мне  хотелось  ее поразить.
Неожиданно превратиться в богатого и размашистого человека.
   Между тем дела с ней шли все хуже. Я без конца задавал ей  вопросы.  Даже
когда я поносил ее знакомых, то употреблял вопросительную форму:
    -- Не кажется ли тебе, что Арик Шульман просто глуп?..
   Я   хотел   скомпрометировать   Шульмана   в   Асиных  глазах,  достигая,
естественно, противоположной цели.
   Скажу, забегая вперед, что осенью мы расстались.  Ведь  человек,  который
беспрерывно спрашивает, должен рано или поздно научиться отвечать...
   В четверг позвонил Фред:
     -- Катастрофа!
     -- Что такое?
    Я подумал, что арестовали Рымаря.
     -- Хуже, -- сказал Фред, -- зайди в ближайший
 галантерейный магазин.
     -- Зачем?
     -- Все магазины завалены креповыми носками.
 Причем, советскими креповыми носками. Восемьде-
 сят копеек -- пара. Качество не хуже, чем у финских.
 Такое же-синтетическое дерьмо...
     -- Что же делать?
     -- Да ничего. А что тут можно сделать? Кто мог
 ждать такой подлянки от социалистической экономи-
 ки?!.Кому я теперь отдам финские носки? Да их по
 рублю нс возьмут! Знаю я нашу блядскую промыш-
 ленность! Сначала она двадцать лет кочумает, а потом
 вдруг -- раз! И все магазины забиты какой-нибудь
 одной хреновиной. Если уж зарядили поточную ли-
 нию, то все. Будут теперь штамповать эти креповые
 носки -- миллион пар в секунду...
    Носки мы в результате поделили. Каждый из нас
 взял двести сорок пар. Двести сорок пар одинаковых
 креповых носков безобразной гороховой расцветки.
 Единственное утешение -- клеймо "Мейд ин Финланд".
    После этого было многое. Операция с плащами
 "болонья". Перепродажа шести немецких стереоуста-
 новок. Драка в гостинице "Космос" из-за ящика аме-
 риканских сигарет. Бегство от милицейского наряда с
 грузом японского фотооборудования. И многое другое.
    Я расплатился с долгами. Купил себе приличную
 одежду. Перешел на другой факультет. Познакомился
 с девушкой, на которой впоследствии женился. Уехал
 на месяц в Прибалтику, когда арестовали Рымаря и
 Фреда. Начал делать робкие литературные попытки.
 Стал отцом. Добился конфронтации с властями. По-
 терял работу. Месяц просидел в Каляевской тюрьме.
    И лишь одно было неизменным. Двадцать лет я
 щеголял в гороховых носках. Я дарил их всем своим
 знакомым. Хранил в них елочные игрушки. Вытирал
 ими пыль. Затыкал носками щели в оконных рамах.
 И все же количество этой дряни почти не уменьшалось.
    Так я и уехал, бросив в пустой квартире груду
 финских креповых носков. Лишь три пары сунул в
 чемодан.
    Они  напомнили  мне  криминальную юность, первую любовь и старых друзей.
Фред, отсидев два года, разбился на мотоцикле "Чезет". Рымарь отсидел год  и
служит   диспетчером  на  мясокомбинате.  Ася  благополучно  эмигрировала  и
преподает  лексикологию  в  Стэнфорде.  Что  весьма  странно   характеризует
американскую науку.

     НОМЕНКЛАТУРНЫЕ ПОЛУБОТИНКИ

   Я  должен  начать  с  откровенного  признания.  Ботинки эти я практически
украл...
   Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции.  Русские  эмигранты
спросили его:
    -- Что, в двух словах, происходит на родине?
   Карамзину и двух слов не понадобилось.
    -- Воруют, -- ответил Карамзин...
   Действительно, воруют. И с каждым годом все размашистей.
   С  мясокомбината  уносят  говяжьи туши. С текстильной фабрики -- пряжу. С
завода киноаппаратуры -- линзы.
   Тащат все -- кафель,  гипс,  полиэтилен,  электромоторы,  болты,  шурупы,
радиолампы, нитки, стекла.
   Зачастую все это принимает метафизический характер. Я говорю о совершенно
загадочном  воровстве  без какой-либо разумной цели. Такое, я уверен, бывает
лишь в российском государстве.
   Я знал тонкого, благородного,  образованного  человека,  который  унес  с
предприятия  ведро  цементного  раствора.  В  дороге  раствор,  естественно,
затвердел. Похититель выбросил каменную глыбу неподалеку от своего дома.
   Другой мой приятель взломал агитпункт. Вынес избирательную урну. Притащил
ее домой и успокоился. Третий мой  знакомый  украл  огнетушитель.  Четвертый
унес из кабинета своего начальника бюст Поля Робсона. Пятый -- афишную тумбу
с улицы Шкапина. Шестой -- пюпитр из клуба самодеятельности.
   Я,  как  вы  сможете  убедиться,  действовал  гораздо практичнее. Я украл
добротные советские ботинки, предназначенные на экспорт. Причем украл  я  их
не  в магазине, разумеется. В советском магазине нет таких ботинок. Стащил я
их у председателя

 ленинградского горисполкома. Короче говоря, у мэра
 Ленинграда.
    Однако мы забежали вперед.
    Демобилизовавшись, я поступил в заводскую мно-
 готиражку. Прослужил в ней три года. Понял, что
 идеологическая работа не для меня.
    Мне захотелось чего-то более непосредственного.
 Далекого от нравственных сомнений.
    Я припомнил; что когда-то занимался в художе-
 ственной школе. Между прочим, в той же самой,
 которую окончил известный художник Шемякин. Ка-
 кие-то навыки у меня сохранились.
    Знакомые устроили меня по блату в ДПИ (Ком-
 бинат декоративно-прикладного искусства). Я стал
 учеником камнереза. Решил утвердиться на поприще
 монументальной скульптуры.
    Увы, монументальная скульптура -- жанр весьма
 консервативный. Причина этого -- в самой ее мо-
 нументальности.
    Можно тайком писать романы и симфонии. Мож-
 но тайно экспериментировать на холсте. А вот по-
 пытаитесь-ка утаить четырехметровую скульптуру.
 Не выйдет!
    Для такой работы необходима просторная мас-
 терская. Значительные подсобные средства. Целый
 штат ассистентов, формовщиков, грузчиков. Короче,
 требуется официальное признание. А значит -- пол-
 ная благонадежность. И никаких экспериментов...
    Побывал я однажды в мастерской знаменитого
 скульптора. По углам громоздились его незавершен-
 ные работы. Я легко узнал Юрия Гагарина, Маяков-
 ского, Фиделя Кастро. Пригляделся и замер -- все
 они были голые. То есть абсолютно голые. С до-
 бросовестно вылепленными задами, половыми орга-
 нами и рельефной мускулатурой.
   Я похолодел от страха.
    -- Ничего удивительного, -- пояснил скульп-
 тор, -- мы же реалисты. Сначала лепим анатомию.
 Потом одежду...
   Зато наши скульпторы --  люди  богатые.  Больше  всего  они  получают  за
изображение  Ленина. Даже трудоемкая борода Карла Маркса оплачивается не так
щедро.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0652 сек.