Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан




   Памятник Ленину есть в каждом городе. В  любом  районном  центре.  Заказы
такого  рода -- неистощимы. Опытный скульптор может вылепить Ленина вслепую.
То есть  с  завязанными  глазами.  Хотя  бывают  и  курьезы.  В  Челябинске,
например, произошел такой случай.
   В  центральном  сквере, напротив здания горсовета, должны были установить
памятник Ленину. Организовали торжественный митинг. Собралось тысячи полторы
народу.
   Звучала патетическая музыка. Ораторы произносили речи.
   Памятник был накрыт серой тканью.
   И вот наступила решающая минута. Под грохот барабанов чиновники  местного
исполкома сдернули ткань.
   Ленин  был  изображен  в  знакомой позе -- туриста, голосующего на шоссе.
Правая его рука указывала дорогу  в  будущее.  Левую  он  держал  в  кармане
распахнутого пальто.
   Музыка  стихла.  В  наступившей  тишине  кто-то  засмеялся.  Через минуту
хохотала вся площадь.
   Лишь один человек не смеялся.  Это  был  ленинградский  скульптор  Виктор
Дрыжаков.   Выражение  ужаса  на  его  лице  постепенно  сменилось  гримасой
равнодушия и безысходности.
   Что же произошло? Несчастный скульптор изваял две кепки.  Одна  покрывала
голову вождя. Другую Ленин сжимал в кулаке.
   Чиновники поспешно укутали бракованный монумент серой тканью.
   Наутро памятник был вновь обнародован. За ночь лишнюю кепку убрали...
   Мы снова отвлеклись.
   Монументы  рождаются  так.  Скульптор  лепит  глиняную  модель. Формовщик
отливает ее в гипсе. Потом за дело берутся камнерезы.
   Есть гипсовая фигура. И есть бесформенная  мраморная  глыба.  Необходимо,
как  говорится,  убрать  все  лишнее.  Абсолютно  точно скопировать гипсовый
прообраз.
   Для этого имеются специальные устройства, так
 называемые пунктир-Мишины. С помощью этих ма-
 шин на камне делаются тысячи зарубок. То есть
 определяются контуры будущего монумента.
    Затем камнерез вооружается небольшим перфо-
 ратором. Стесывает грубые напластования мрамора.
 Берется за киянку и скарпель (нечто вроде молотка
 и зубила). Предстоит завершающий этап, филигран-
 ная, ответственная работа.
    Камнерез обрабатывает мраморную поверхность.
 Одно неверное движение -- и конец. Ведь строение
 мрамора подобно древесной фактуре. В мраморе есть
 хрупкие слои, затвердения, трещины. Есть прочные
 фактурные сгустки. (Что-то вроде древесных сучков.)
 Есть многочисленные вкрапленная иной породы. И так
 далее. В общем, дело это кропотливое и непростое.
    Меня зачислили в бригаду камнерезов. Нас было
 трое. Бригадира звали Осип Лихачев. Его помощника
 и друга -- Виктор Цыпин. Оба были мастерами сво-
 его дела и, разумеется, горькими пьяницами.
    При этом Лихачев выпивал ежедневно, а Цыпин
 страдал хроническими запоями. Что не мешало Ли-
 хачеву изредка запивать, а Цыпину опохмеляться
 при каждом удобном случае.
    Лихачев был хмурый, сдержанный, немногослов-
 ный. Он часами молчал, а затем вдруг произносил
 короткие и совершенно неожиданные речи. Его мо-
 нологи были продолжением тяжких внутренних раз-
 думий. Он восклицал, резко поворачиваясь к любому
 случайному человеку:
     -- Вот ты говоришь -- капитализм, Америка,
 Европа! Частная собственность!.. У самого последнего
 чучмека -- легковой автомобиль!.. А доллар, изви-
 няюсь, все же падает!..
     -- Значит, есть куда падать, -- весело откли-
 кался Цыпин, -- уже неплохо. А твоему засраному
 рублю и падать некуда...
    Однако Лихачев не реагировал, снова погрузив-
 шись в безмолвие.
    Цыпин, наоборот, был разговорчивым и добро-
 душным человеком. Ему хотелось спорить.
    -- Дело не в машине, -- говорил он, -- я сам
 автолюбитель... Главное при капитализме -- свобода.
 Хочешь -- пьешь с утра до ночи. Хочешь -- вка-
 лываешь круглые сутки. Никакого идейного воспи-
 тания. Никакой социалистической морали. Кругом
 журналы с голыми девками... Опять же -- политика.
 Допустим, не понравился тебе какой-нибудь ми-
 нистр -- отлично. Пишешь в редакцию: министр --
 говно! Любому президенту можно в рожу наплевать.
 О вице-президентах я уж и не говорю... А машина
 и здесь не такая большая редкость. У меня с шес-
 тидесятого года "Запорожец", а что толку?..
   Действительно,  Цыпин  купил  "Запорожец".  Однако,  будучи   хроническим
пьяницей,  месяцами  не  садился  за  руль. В ноябре машину засыпало снегом.
"Запорожец" превратился в небольшую снежную гору. Около нее всегда толпились
дворовые ребята.
   Весной снег растаял. "Запорожец" стал плоским, как гоночная машина. Крыша
его была продавлена детскими санками.
   Цыпин этому почти обрадовался:
    -- За рулем я обязан быть трезвым. А в такси я и пьяный доеду...
   Такие вот попались мне учителя.
   Вскоре мы получили заказ. Причем довольно  выгодный  и  срочный.  Бригаде
предстояло  вырубить  рельефное  изображение  Ломоносова  для  новой станции
метро. Скульптор Чудновский быстро изготовил модель. Формовщики отлили ее  в
гипсе. Мы пришли взглянуть на это дело.
   Ломоносов  был  изображен в каком-то подозрительном халате. В правой руке
он держал бумажный свиток.  В  левой  --  глобус.  Бумага,  как  я  понимаю,
символизировала творчество, а глобус -- науку.
   Сам  Ломоносов выглядел упитанным, женственным и неопрятным. Он был похож
на  свинью.  В  сталинские  годы  так   изображали   капиталистов.   Видимо,
Чудновскому хотелось утвердить примат материи над духом.
   А  вот  глобус мне понравился. Хотя почему-то он был развернут к зрителям
американской стороной.
   Скульптор  добросовестно  вылепил   миниатюрные   Кордильеры,   Аппалачи,
Гвианское нагорье. Не забыл про озера и реки -- Гурон, Атабаска, Манитоба...
   Выглядело  это довольно странно. В эпоху Ломоносова такой подробной карты
Америки, я думаю, не существовало. Я сказал об этом  Чудновскому.  Скульптор
рассердился:
   -- Вы  рассуждаете,  как  десятиклассник! А моя скульптура -- не школьное
пособие! Перед вами -шестая инвенция Баха, запечатленная в мраморе.  Точнее,
в гипсе... Последний крик метафизического синтетизма!..
   -- Коротко и ясно, -- вставил Цыпин.
   -- Не спорь, -- шепнул мне Лихачев, -- какое твое дело?
   Неожиданно Чудновский смягчился:
   -- А  может,  вы  правы.  И  все  же -- оставим как есть. В каждой работе
необходима минимальная доля абсурда...

    Мы принялись за дело. Сначала работали на ком-
 бинате. Потом оказалось, что нужно спешить. Станцию
 решено было запустить к ноябрьским праздникам.
    Пришлось заканчивать работу на месте. То есть
 под землей.
    На станции "Ломоносовская" шли отделочные ра-
 боты. Здесь трудились каменщики, электрики, шту-
 катуры. Бесчисленные компрессоры производили ад-
 ский шум. Пахло жженой резиной и мокрой извест-
 кой. В металлических бочках горели костры.
    Нашу модель бережно опустили под землю. Ус-
 тановили ее на громадных дубовых козлах. Рядом
 висела на цепях четырехтонная мраморная глыба. В
 ней угадывались приблизительные очертания фигуры
 Ломоносова. Нам предстояла самая ответственная
 часть работы.
    Тут возникло непредвиденное осложнение. Дело
 в том, что эскалаторы бездействовали. Идя наверх за
 водкой, требовалось преодолеть шестьсот ступеней.
    В первый день Лихачев заявил:
    -- Иди. Ты самый молодой.
    Я и не знал, что метро расположено на такой
 глубине. Да еще в Ленинграде, где почва сырая и
 зыбкая. Мне пришлось раза два отдыхать. "Столич-
 ная", которую я принес, была выпита за минуту.
    Пришлось идти снова. Я все еще был самым мо-
 лодым. Короче, за день я шесть раз ходил наверх. У
 меня заболели колени.
    На следующий день мы поступили иначе. А имен-
 но, сразу же купили шесть бутылок. Это не помогло.
 Наши запасы привлекли внимание окружающих. К
 нам потянулись электрики, сварщики, маляры, шту-
 катуры. Через десять минут водка кончилась. И снова
 я отправился наверх.
    На третий день мои учителя решили бросить пить.
 На время, разумеется. Но окружающие по-прежнему выпивали. И  щедро  угощали
нас.
    На четвертый день Лихачев объявил:
    -- Я  не фрайер! Я не могу больше пить за чужой счет! Кто у нас, ребята,
самый молодой?..
    И я отправился наверх.  Подъем  давался  мне  все  легче.  Видимо,  ноги
окрепли.
   Так  что,  работали,  в  основном,  Лихачев  и  Цыпин.  Облик  Ломоносова
становился все более четким. И, надо заметить, все более отталкивающим.
   Иногда  появлялся  скульптор  Чудновский.  Давал  руководящие   указания.
Кое-что на ходу переделывал.
   Работяги тоже интересовались Ломоносовым. Спрашивали, например:
   -- Кто это в принципе -- мужик или баба?
   -- Нечто среднее, -- отвечал им Цыпин...
   Надвигались  праздники. Отделочные работы близились к завершению. Станция
метро "Ломоносовская" принимала нарядный, торжественный вид.
   Пол застелили мозаикой. Своды были украшены чугунными лампионами. Одна из
стен предназначалась для нашего рельефа. Там установили  гигантскую  сварную
раму. Чуть выше мерцали тяжелые блоки с цепями.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1505 сек.