Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан




   Я убирал мусор. Мои учителя наводили последний глянец. Цыпин прорабатывал
кружевное жабо и шнурки на ботинках. Лихачев шлифовал завитки парика.
   В  канун открытия станции мы ночевали под землей. Нам предстояло вывесить
свой злополучный рельеф. А именно  --  поднять  его  на  талях.  Ввести  так
называемые  "пироны".  И  наконец, залить крепления для прочности эпоксидной
смолой.
   Поднять такую  глыбу  на  четыре  метра  от  земли  довольно  сложно.  Мы
провозились  несколько часов. Блоки то и дело заклинивало. Штыри не попадали
в отверстия. Цепи скрипели, камень раскачивался. Лихачев орал:
   -- Не подходи!..
   Наконец, мраморная глыба повисла над землей. Мы сняли цепи  и  отошли  на
почтительное расстояние. Издалека Ломоносов выглядел более прилично.
   Цыпин  и  Лихачев  с облегчением выпили. Потом начали готовить эпоксидную
смолу.
   Разошлись мы  под  утро.  В  час  должно  было  состояться  торжественное
открытие.

   Лихачев  пришел  в  темно-синем  костюме.  Цыпин  --  в замшевой куртке и
джинсах. Я и не подозревал, что он щеголь.
   Методу прочим, оба были трезвые. От этого у них даже цвет лица изменился.
   Мы спустились под землю. Среди мраморных  колонн  прогуливались  нарядные
трезвые работяги. Хотя карманы у многих заметно оттопыривались.

    Четверо плотников наскоро сколачивали малень-
 кую трибуну. Установить ее должны были под нашим
 рельефом.
    Осип Лихачев понизил голос и сказал мне:
    -- Есть подозрение, что эпоксидная смола не за-
 твердела. Цыпа бухнул слишком много растворителя.
 Короче, эта мраморная фига держится на честном
 слове. Поэтому, когда начнется митинг, отойди в
 сторонку. И жену предупреди на будущее.
    -- Но там же, -- говорю, -- будет стоять весь
 цвет Ленинграда! А что, если все сооружение рухнет?
    -- Может, оно бы и к лучшему, -- вяло сказал
 бригадир...
    В час должны были появиться именитые гости.
 Ожидали мэра города, товарища Сизова. Его должны
 были сопровождать представители ленинградской об-
 щественности. Ученые, генералы, спортсмены, писа-
 тели.
    Программа открытия была такая. Сначала -- не-
 большой банкет для избранных. Затем -- короткий
 митинг. Вручение почетных грамот и наград. А даль-
 ше, как выразился начальник станции -- "по интере-
 сам". Одни -- в ресторан, другие на концерт худо-
 жественной самодеятельности.
    Гости прибыли в час двадцать. Я узнал компози-
 тора Андрея Петрова, штангиста Дудко и режиссера
 Владимирова. Ну и, конечно, самого мэра.
    Это был высокий, еще не старый человек. Выглядел
 он почти интеллигентно. Его охраняли двое хмурых
 упитанных молодцов. Их выделяла легкая меланхолия,
 свидетельствующая о явной готовности к драке.
    Мэр обошел станцию, помедлил возле нашего
 рельефа. Негромко спросил:
    -- Кого он мне напоминает?
    -- Хрущева, -- подмигнул нам Цыпин.
    Мэр не дождался ответа и последовал дальше. За
 ним, угодливо посмеиваясь, бежал начальник стан-
 ции.
    К этому времени трибуну обтянули розовым са-
 тином. Через несколько минут осмотр закончился.
 Нас пригласили к столу.
   Отворилась какая-то загадочная боковая дверь.
 Мы  видели  просторную  комнату.  Я и не знал о ее существовании. Наверное,
здесь собирались оборудовать бомбоубежище для администрации.
   В банкете участвовали гости и  несколько  заслуженных  работяг.  Мы  были
приглашены  все  трое. Видимо, нас считали местной интеллигенцией. Тем более
что скульптор отсутствовал.
   Всего за столом разместилось человек тридцать. По одну сторону --  гости,
напротив -- мы.
   Первым  выступил начальник станции. Он представил мэра города, назвав его
"стойким ленинцем". Все долго аплодировали.
   После этого взял слово  мэр.  Он  говорил  по  бумажке.  Выразил  чувство
глубокого  удовлетворения. Поздравил всех трудящихся с досрочным завершением
работ. Запинаясь, назвал три или четыре фамилии. И наконец, предложил выпить
за мудрое ленинское руководство.
   Все зашумели и потянулись к бокалам.
   Потом было еще несколько тостов. Начальник станции  предложил  выпить  за
мэра.  Композитор  Петров  --  за  светлое  будущее. Режиссер Владимиров -за
мирное сосуществование. А  штангист  Дудко  за  сказку,  которая  на  глазах
превращается в быль.
   Цыпин порозовел. Он выпил фужер коньяка и потянулся за шампанским.
   -- Не смешивай, -- посоветовал бригадир. -- а то уже хорош.
   -- Что значит -- не смешивай, -- удивился Цыпин, -- почему? Я же грамотно
смешиваю.  Делаю  все  по  науке. Водку с пивом мешать -- это одно. Коньяк с
шампанским -- другое. Я в этом деле профессор.
   -- Оно и видно, -- нахмурился Лихачев, -- по той же эпоксидной смоле...
   Через минуту все говорили хором.  Цыпин  обнимал  режиссера  Владимирова.
Начальник  станции  ухаживал за мэром. Штукатуры и каменщики, перебивая один
другого, жаловались на заниженные расценки.
   Только Лихачев молчал.  Видно,  думал  о  чем-то.  Затем  вдруг  резко  и
совершенно неожиданно произнес, обращаясь к штангисту Дудко:
   -- Знал одну еврейку. Сошлись. Готовила неплохо...
   А  я  наблюдал  за  мэром.  Что-то  беспокоило  его.  Томило.  Заставляло
хмуриться и  напрягаться.  Временами  по  его  лицу  бродила  страдальческая
улыбка.
   Затем произошло следующее.
   Мэр резко придвинулся к столу. Не опуская го-
 ловы, пригнулся. Левая рука его, оставив бутерброд,
 скользнула вниз.
    Около минуты лицо почетного гостя выражало
 крайнюю сосредоточенность. Потом, издав едва уло-
 вимый звук лопнувшей шины, мэр весело откинулся
 на спинку кресла. И с облегчением взял бутерброд.
    Тогда я незаметно приподнял скатерть. Заглянул
 под стол и тотчас выпрямился. То, что я увидел,
 поразило меня и вынудило затаить дыхание. Я сжался
 от причастности к тайне.
    А увидел я крупные ступни мэра города, туго
 обтянутые зелеными шелковыми носками. Пальцы
 ног мэра города шевелились. Как будто мэр импро-
 визировал на рояле.
    Ботинки стояли рядом.
    И тут -- не знаю, что со мной произошло. То ли
 сказалось мое подавленное диссидентство. То ли за-
 говорила во мне криминальная сущность. То ли воз-
 действовали на меня загадочные разрушительные
 силы.
    Раз в жизни такое бывает с каждым.
    Дальнейшие события припоминаю, как в тумане.
 Я передвинулся на край сиденья. Вытянул ногу. На-
 щупал ботинки мэра города и осторожно притянул к
 себе.
    И лишь после этого замер от страха.
    В ту же минуту поднялся начальник станции:
    -- Внимание, друзья! Приглашаю вас на короткий
 торжественный митинг. Почетные гости, займите ме-
 ста на трибуне!
    Все зашевелились. Режиссер Владимиров попра-
 вил галстук. Штангист Дудко торопливо застегнул
 верхнюю пуговицу на брюках. Цыпин и Лихачев не-
 охотно отставили бокалы.
    Я посмотрел на мэра. Тревожно оглядываясь, мэр
 шарил ногой под столом. Я, разумеется, не видел
 этого. Но я догадывался об этом по выражению его
 растерянного лица. Было заметно, что радиус поисков
 увеличивается.
    Что мне оставалось делать?
    Возле моего кресла стоял портфель Лихачева.
 Портфель всегда был с нами. В нем умещалось до
 шестнадцати  бутылок  "Столичной". Таскать его было раз и навсегда поручено
мне.
   Я уронил носовой платок. Затем нагнулся и сунул ботинки мэра в  портфель.
Я  ощутил  их благородную, тяжеловатую прочность. Не думаю, чтобы кто-то все
это заметил.
   Застегнув портфель, я встал. Остальные тоже стояли. Все,  кроме  товарища
Сизова. Охранники вопросительно поглядывали на босса.
   И тут мэр города показал себя умным и находчивым человеком. Прижав ладонь
к груди, он тихо выговорил:
   -- Что-то мне нехорошо. Я на минуточку прилягу...
   Мэр  быстро  снял  пиджак,  ослабил галстук и взгромоздился на диванчик у
телефона. Его ступни в зеленых шелковых носках утомленно раздвинулись.  Руки
были сложены на животе. Глаза прикрыты.
   Охранники начали действовать. Один звонил врачу. Другой командовал:
   -- Освободите  помещение! Я говорю -- освободите помещение! Да побыстрее!
Начинайте митинг!.. Еще раз повторяю -- начинайте митинг!..
   -- Могу я чем-то помочь? -- вмешался начальник станции.
   -- Убирайся, старый пидор! -- раздалось в ответ.
   Первый охранник добавил:
   -- На столах все оставить, как есть! Не  исключена  провокация!  Надеюсь,
фамилии присутствовавших известны?
   Начальник станции угодливо кивнул:
   -- Я списочек представлю...
   Мы  вышли  из  помещения.  Я  нес  портфель в дрожащей руке. Среди колонн
толпились работяги. Ломоносов, слава Богу, висел на прежнем месте.
    Митинг не отменили.  Именитые  гости,  лишившиеся  своего  предводителя,
замедлили   шаги   возле   трибуны.  Им  скомандовали  --  подняться.  Гости
расположились под мраморной глыбой.
 
    -- Пошли отсюда, -- сказал Лихачев, -- чего мы здесь не видели?  Я  знаю
пивную на улице Чкалова.
    -- Хорошо бы, -- говорю, -- удостовериться, что монумент не рухнул.
    -- Если рухнет, -- сказал Лихачев, -- то мы и в пивной услышим.
    Цыпин добавил:
    -- Хохоту будет...
    Мы  выбрались на поверхность. День был морозный, но солнечный. Город был
украшен праздничными флагами.

   А нашего Ломоносова через два месяца сняли. Ленинградские ученые написали
письмо в газету. Жаловались, что наша скульптура -принижает  великий  образ.
Претензии,  естественно,  относились  к  Чудновскому.  Так  что  деньги  нам
полностью заплатили. Лихачев сказал:
   -- Это главное...




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0543 сек.