Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан




    Тут мне хотелось бы отвлечься. Я убежден, что
 почти все шпионы действуют неправильно. Они за-
 чем-то маскируются, хитрят, изображают простых
 советских граждан. Сама таинственность их  действий  --  подозрительна.  Им
надо  вести себя гораздо проще. Во-первых, одеваться как можно шикарнее. Это
внушает уважение. Кроме того, не скрывать заграничного акцента. Это вызывает
симпатию. А главное -- действовать с максимальной бесцеремонностью.
   Допустим, шпиона интересует новая баллистическая ракета. Он знакомится  в
театре с известным конструктором. Приглашает его в ресторан.
   Глупо  предлагать этому конструктору деньги. Денег у него хватает. Нелепо
подвергать конструктора идеологической обработке. Он все  это  знает  и  без
вас.
   Нужно  действовать  совсем  иначе.  Нужно  выпить. Обнять конструктора за
плечи. Хлопнуть его по колену и сказать:
   -- Как поживаешь, старик? Говорят, изобрел чтото новенькое? Черкни-ка мне
на салфетке две-три формулы. Просто ради интереса...
   И все. Шпион может считать, что ракета у него в кармане...
   Целый день  незнакомец  провел  в  редакции.  К  нему  привыкли.  Хоть  и
переглядывались с некоторым удивлением.
   Звали его -- Артур.
   В общем, заходит Артур к машинисткам и говорит:
   -- Простите, я думал, это есть уборная.
   Я сказал:
   -- Идем. Нам по дороге.
   В  сортире  шпион  испуганно  оглядел наше редакционное полотенце. Достал
носовой платок.
   Мы разговорились. Решили спуститься в буфет. Оттуда позвонили моей жене и
заехали в "Кавказский".
   Выяснилось, что оба мы любим  Фолкнера,  Бриттена  и  живопись  тридцатых
годов. Артур был человеком мыслящим и компетентным. В частности, он сказал:
   -- Живопись  Пикассо  -- это всего лишь драма, а творчество Рене Магритта
-- катастрофическая феерия...
   Я поинтересовался:
   -- Ты был на Западе?
   -- Конечно.
   -- И долго там прожил?
   -- Долго. Сорок три года. Если быть точным, до прошлого вторника.

   -- Я думал, ты из Латвии.
   -- Я швед. Это рядом. Хочу написать книгу о России...
   Расстались мы поздно ночью возле  гостиницы  "Европейская".  Договорились
встретиться завтра.
   Наутро  меня  пригласили к редактору. В кабинете сидел незнакомый мужчина
лет пятидесяти.  Он  был  тощий,  лысый,  с  пегим  венчиком  над  ушами.  Я
задумался, может ли он причесываться, не снимая шляпы.
   Мужчина  занимал  редакторское кресло. Хозяин кабинета устроился на стуле
для посетителей. Я присел на край дивана.
   -- Знакомьтесь,   --   сказал   редактор,   --   представитель   комитета
государственной безопасности майор Чиляев.
   Я  вежливо  приподнялся.  Майор, без улыбки, кивнул. Видимо, его угнетало
несовершенство окружающего мира.
   В  поведении  редактора  я  наблюдал  --  одновременно  --  сочувствие  и
злорадство.  Вид  его  как  будто  говорил:  "Ну  что? Доигрался?! Теперь уж
выкручивайся самостоятельно. А ведь я предупреждал тебя, дурака..."
   Майор заговорил. Резкий голос не соответствовал его утомленному виду.
   -- Знаете ли вы Артура Торнстрема?
   -- Да, -- отвечаю, -- вчера познакомились.
   -- Задавал ли он какие-нибудь провокационные вопросы?
   -- Вроде бы, нет.  Он  вообще  не  задавал  мне  вопросов,  Я  что-то  не
припомню.
   -- Ни одного?
   -- По-моему, ни единого.
   -- С чего началось ваше знакомство? Точнее, где и как вы познакомились?
   -- Я сидел у машинисток. Он вошел и спрашивает...
   -- Ах,  спрашивает?  Значит,  все-таки  спрашивает?!  О  чем  же, если не
секрет?
   -- Он спросил -- где здесь уборная?
   Майор записал эту фразу и добавил:
   -- Советую вам быть повнимательнее...
   Дальнейший  разговор  показался  мне  абсолютно  бессмысленным.   Чиляева
интересовало все. Что мы ели? Что пили? О каких художниках беседовали? Он
 даже поинтересовался, часто ли швед ходил в убор-
 ную?..
    Майор настаивал, чтоб я припомнил все детали.
 Не злоупотребляет ли швед алкоголем? Поглядывает
 ли на женщин? Похож ли на скрытого гомосексуа-
 листа?
    Я отвечал подробно и добросовестно. Мне было
 нечего скрывать.
    Майор сделал паузу. Чуть приподнялся над сто-
 лом. Затем слегка возвысил голос:
    -- Мы рассчитываем на вашу сознательность. Хо-
 тя вы человек довольно легкомысленный. Сведения,
 которые мы имеем о вас, более чем противоречивы.
 Конкретно -- бытовая неразборчивость, пьянка, со-
 мнительные анекдоты...
    Мне захотелось спросить -- что же тут противо-
 речивого? Но я сдержался. Тем более что майор
 вытащил довольно объемистую папку. На обложке
 была крупно выведена моя фамилия.
   Я не отрываясь глядел на эту папку. Я испытывал
 то, что почувствовала бы, допустим, свинья в мясном
 отделе гастронома.
   Майор продолжал:
   -- Мы ждем от вас полнейшей искренности. Рас-
 считываем на вашу помощь. Надеюсь, вы уяснили,
 какое это серьезное задание?.. А главное, помните --
 нам все известно. Нам все известно заранее. Абсо-
 лютно все...
   Тут мне захотелось спросить -- а как насчет Ми-
 ши Барышникова? Неужели было известно заранее,
 что Миша останется в Штатах?!
   Майор тем временем спросил:
   -- Как вы договорились со шведом? Должны ли встретиться сегодня?
   -- Вроде  бы,  -- говорю, -- должны. Он пригласил нас с женой в Кировский
театр. Думаю позвонить ему, извиниться, сказать, что заболел.
   -- Ни в коем случае, -- привстал майор, -- идите. Непременно идите. И все
до мелочей запоминайте. Мы вам завтра утром позвоним.
   Этого, подумал я, мне только не хватало!
   -- Не могу, -- говорю, -- есть объективные причины.
   -- То есть?
   -- У меня нет костюма. Для  театра  нужна  соответствующая  одежда.  Там,
между прочим, бывают иностранцы.
   -- Почему же у вас нет костюма? -- спросил майор. -- Что за ерунда такая?
Вы же работник солидной газеты.
   -- Зарабатываю мало, -- ответил я.
   Тут вмешался редактор:
   -- Я  хочу  раскрыть вам одну маленькую тайну. Как известно, приближаются
новогодние торжества.  Есть  решение  наградить  товарища  Довлатова  ценным
подарком.  Через  полчаса  он  может  зайти  в бухгалтерию. Потом заехать во
Фрунзенский универмаг. Выбрать там подходящий костюм рублей за сто двадцать.
   -- У меня, -- говорю, -- нестандартный размер.
   -- Ничего, -- сказал редактор, -- я позвоню директору универмага...
   Так я стал обладателем импортного двубортного костюма. Если не  ошибаюсь,
восточногерманского  производства.  Надевал  я его раз пять. Один раз, когда
был  в  театре  со  шведом.  И  раза  четыре,  когда  меня  делегировали  на
похороны...
   А  моего  шведа  через  неделю  выслали  из  Союза. Он был консервативным
журналистом. Выразителем интересов правого крыла.
   Шесть лет он изучал русский язык. Хотел написать книгу. И его выслали.
   Надеюсь, без моего участия. То, что я рассказывал о нем майору, выглядело
совершенно безобидно.
   Более того, я  даже  предупредил  Артура,  что  за  ним  следят.  Вернее,
намекнул ему, что стены имеют уши...
   Швед не понял. Короче, я тут ни при чем.
   Самое  удивительное, что знакомый диссидент Шамкович обвинил меня тогда в
пособничестве КГБ.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.057 сек.