Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Довлатов Сергей - Чемодан

Скачать Довлатов Сергей - Чемодан



     ОФИЦЕРСКИЙ РЕМЕНЬ

   Самое ужасное для  пьяницы  --  очнуться  на  больничной  койке.  Еще  не
окончательно проснувшись, ты бормочешь:
   -- Все! Завязываю! Навсегда завязываю! Больше -- ни единой капли!
   И   вдруг  обнаруживаешь  на  голове  толстую  марлевую  повязку.  Хочешь
потрогать бинты, но оказывается, что левая рука твоя в гипсе. И так далее.
   Все  это  произошло  со  мной  летом  шестьдесят  третьего  года  на  юге
республики Коми.
   За  год до этого меня призвали в армию. Я был зачислен в лагерную охрану.
Окончил двадцатидневную школу надзирателей под Синдором...
   Еще раньше я два года  занимался  боксом.  Участвовал  в  республиканских
соревнованиях. Однако я нс помню, чтобы тренер хоть раз мне сказал:
   -- Ну, все. Я за тебя спокоен.
   Зато  я услышал это от инструктора Торопцева в школе надзорсостава. После
трех недель занятий. И при том, что угрожали мне в дальнейшем не боксеры,  а
рецидивисты...
   Я  попытался  оглядеться.  На линолеуме желтели солнечные пятна. Тумбочка
была заставлена лекарствами. У двери  висела  стенная  газета  --  "Ленин  и
здравоохранение".
   Пахло дымом и, как ни странно, водорослями. Я находился в санчасти.
   Болела  стянутая  повязкой  голова,  Ощущалась  глубокая рана над бровью.
Левая рука не действовала.
   На спинке кровати висела моя  гимнастерка.  Там  должны  были  оставаться
сигареты.  Вместо  пепельницы  я  использовал  банку  с  каким-то чернильным
раствором. Спичечный коробок пришлось держать в зубах.
   Теперь можно было припомнить события вчерашнего дня.
   Утром меня вычеркнули из конвойного списка. Я пошел к старшине:
   -- Что случилось? Неужели мне полагается выходной?
   -- Вроде того, -- говорит старшина, -- можешь радоваться... Зэк помешался
в четырнадцатом бараке. Лает, кукарекает...  Повариху  тетю  Шуру  укусил...
Короче,  доставишь  его  в  психбольницу  на  Иоссере.  А  потом  целый день
свободен. Типа выходного.
   -- Когда я должен идти?
   -- Хоть сейчас.
   -- Один?
   -- Ну почему  --  один?  Вдвоем,  как  полагается.  Чурилина  возьми  или
Гаенко...

   Чурилина  я разыскал в инструментальном цехе. Он возился с паяльником. На
верстаке что-то потрескивало, распространяя запах канифоли.
   -- Напайку делаю, -- сказал Чурилин, -- ювелирная работа. Погляди.
   Я увидел латунную бляху с рельефной звездой. Внутренняя сторона  ее  была
залита оловом. Ремень с такой напайкой превращался в грозное оружие.
   Была  у  нас  в  ту пору мода -- чекисты заводили себе кожаные офицерские
ремни. Потом заливали бляху слоем олова  и  шли  на  танцы.  Если  возникало
побоище, латунные бляхи мелькали над головами...
   Я говорю:
   -- Собирайся.
   -- Что такое?
   -- Психа  везем  на Иоссер. Какой-то зэк рехнулся в четырнадцатом бараке.
Между прочим, тетю Шуру укусил.
   Чурилин говорит:
   -- И правильно сделал. Видно, жрать хотел. Эта Шура казенное масло уносит
домой. Я видел.
   -- Пошли, -- говорю.
   Чурилин остудил бляху под краном и затянул ремень;
   -- Поехали...
   Мы получили оружие, заходим на вахту. Минуты через две контролер приводит
небритого, толстого зэка. Тот упирается и кричит:
   -- Хочу красивую девушку, спортсменку! Дайте мне спортсменку!  Сколько  я
должен ждать?!
   Контролер без раздражения ответил:
   -- Минимум, лет шесть. И то, если освободят досрочно. У тебя же групповое
дело.
   Зэк не обратил внимания и продолжал кричать:
   -- Дайте мне, гады, спортсменку-разрядницу!..
   Чурилин присмотрелся к нему и толкнул меня локтем:
   -- Слушай,  да какой он псих?! Нормальный человек. Сначала жрать хотел, а
теперь ему бабу подавай. Да еще разрядницу... Мужик со вкусом... Я  бы  тоже
не отказался...
   Контролер передал мне документы. Мы вышли на крыльцо. Чурилин спрашивает:
   -- Как тебя зовут?
   -- Доремифасоль, -- ответил зэк.
   Тогда я сказал ему:
   -- Если вы, действительно, ненормальный -- пожалуйста. Если притворяетесь
-- тоже ничего. Я не врач. Мое дело отвести вас на Иоссер. Остальное меня не
волнует.  Единственное  условие  --  не  переигрывать.  Начнете  кусаться --
пристрелю. А лаять и кукарекать можете сколько угодно...
   Идти нам предстояло километра четыре. Попутных лесовозов не было.  Машину
начальника лагеря взял капитан Соколовский. Уехал, говорят, сдавать какие-то
экзамены в Инту.
   Короче, мы должны были идти пешком. Дорога вела через поселок, к торфяным
болотам.  Оттуда  -мимо  рощи, до самого переезда. А за переездом начинались
лагерные вышки Иоссера.
   В поселке около магазина Чурилин замедлил шаги. Я протянул ему два рубля.
Патрульных в эти часы можно было не опасаться.
   Зэк явно одобрил нашу идею. Даже поделился на радостях:
   -- Толик меня зовут...
   Чурилин принес бутылку "Московской". Я сунул ее в карман галифе. Осталось
потерпеть до рощи.
   Зэк то и дело вспоминал о своем помешательстве. Тогда  он  становился  на
четвереньки и рычал.
   Я   посоветовал  ему  не  тратить  сил.  Приберечь  их  для  медицинского
обследования. А мы уж его не выдадим.
   Чурилин расстелил на траве газету. Достал из кармана немного печенья.
   Выпили мы по очереди, из горлышка. Зэк сначала колебался:
   -- Врач может почувствовать запах. Это будет как-то неестественно...
   Чурилин перебил его:
   -- А лаять и кукарекать -- естественно?.. Закусишь щавелем, и все дела.
   Зэк сказал:
   -- Убедили...
   День был теплый и солнечный. По небу тянулись изменчивые легкие облака. У
переезда нетерпеливо гудели лесовозы. Над головой Чурилина вибрировал шмель.
   Водка начинала действовать, и я подумал: "Хорошо

 на свободе! Вот демобилизуюсь и буду часами гулять
 по улицам. Зайду в кафе на Марата. Покурю на
 скамейке возле здания Думы..."
   Я знаю, что свобода философское понятие. Меня
 это не интересует. Ведь рабы не интересуются фило-
 софией. Идти куда хочешь -- вот что такое свобода!..
   Мои собутыльники дружески беседовали. Зэк объ-
 яснял:
   -- Голова у меня не в порядке. Опять-таки, газы...
 Ежели по совести, таких бы надо всех освободить.
 Списать вчистую по болезни. Списывают же устарев-
 шую технику.
   Чурилин перебивал его:
   -- Голова не в порядке?! А красть ума хватало? У
 тебя по документам групповое хищение. Что же ты,
 интересно, похитил?
   Зэк смущенно отмахивался:
   -- Да ничего особенного... Трактор...
   -- Цельный трактор?!
   -Ну.
   -- И как же ты его похитил?
   -- Очень просто. С комбината железобетонных
 изделий. Я действовал на психологию.
   -- Как это?
   -- Зашел на комбинат. Сел в трактор. Сзади при-
 вязал железную бочку из-под тавота. Еду на вахту.
 Бочка грохочет. Появляется охранник: "Куда везешь
 бочку?". Отвечаю: "По личной надобности". -- "До-
 кументы есть?" -- "Нет". -- "Отвязывай к едрене
 фене"... Я бочку отвязал и дальше поехал. В общем,
 психология сработала... А потом мы этот трактор на
 запчасти разобрали...
   Чурилин восхищенно хлопнул зэка по спине:
   -- Артист ты, батя!
   Зэк скромно подтвердил:
   -- В народе меня уважали.
   Чурилин неожиданно поднялся:
   -- Да здравствуют трудовые резервы!
   И достал из кармана вторую бутылку.
   К этому времени нашу поляну осветило солнце.
 Мы перебрались в тень. Сели на поваленную ольху.
   Чурилин скомандовал:
   -- Поехали!
   Было жарко. Зэк до пояса расстегнулся. На груди его видна была  пороховая
татуировка:
   "Фаина! Помнишь дни золотые?!".
   А рядом -- череп, финка и баночка с надписью "яд"...
   Чурилин  опьянел внезапно. Я даже не заметил, как это произошло. Он вдруг
стал мрачным и затих.
   Я знал, что в казарме полно неврастеников.  К  этому  неминуемо  приводит
служба в охране. Но именно Чурилин казался мне сравнительно здоровым.
   Я  помнил  за ним лишь одну сумасшедшую выходку. Мы тогда возили ззков на
лесоповал.  Сидели  у  печи  в  дощатой   будке,   грелись,   разговаривали.
Естественно, выпивали.
   Чурилин  без  единого слова вышел наружу. Где-то раздобыл ведро. Наполнил
его соляркой. Потом забрался на крышу и опрокинул горючее в трубу.
   Помещение наполнилось огнем. Мы еле выбрались из будки. Трое обгорели.
   Но это было давно. А сейчас я говорю ему:
   -- Успокойся...
   Чурилин молча достал пистолет. Потом мы услышали :
   -- Встать! Бригада из двух человек поступает  в  распоряжение  конвоя!  В
случае необходимости конвой применяет оружие. Заключенный Холоденко, вперед!
Ефрейтор Довлатов -- за ним!..
   Я продолжал успокаивать его:
   -- Очнись. Приди в себя. А главное -- спрячь пистолет.
   Зэк удивился по-лагерному:
   -- Что за шухер на бану?
   Чурилин тем временем опустил предохранитель. Я шел к нему, повторяя:
   -- Ты просто выпил лишнего.
   Чурилин  стал  пятиться.  Я  все  шел  к  нему,  избегая резких движений.
Повторял от страха что-то бессвязное. Даже, помню, улыбался.
   А вот зэк не утратил присутствия духа. Он весело крикнул:
   -- Дела -- хоть лезь под нары!..




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0626 сек.