Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Триллеры

Лавкрафт Говард Ф. - За гранью времен

Скачать Лавкрафт Говард Ф. - За гранью времен




        "8"
     Сколь  бы  ни  был  велик испытываемый  мною  страх, но  владевшая моим
сознанием чуждая воля  оказалась сильнее. Никакие доводы разума не могли  бы
заставить меня идти дальше после того, что я увидел и вспомнил. Но даже в то
время,  когда я  весь трясся от ужаса,  моя правая рука  не прекращала своих
ритмических движений,  манипулируя запорами воображаемого замка. Когда  же я
чуть  погодя начал приходить в  себя, обнаружилось,  что  я  бегу  вперед по
безмолвным коридорам все к той же неумолимо притягивающей меня цели.
     В  моей голове  между  тем как бы  сами собой возникали  вопросы, смысл
которых я не успевал даже толком постичь. Смогу ли я проникнуть в хранилище?
Справится ли человеческая рука с  не рассчитанной на нее хитроумной системой
запоров? Не окажется ли поврежденным замок?  И что я буду -- что я осмелюсь?
-- делать  с  той вещью,  которую я  надеялся и  одновременно боялся  найти?
Станет  ли  она  решающим  подтверждением,  последней  точкой  во  всей этой
безумной и страшной истории или в конечном счете послужит доказательством ее
нереальности?
     Внезапно я  прервал свой  бег и становился  перед стеной, состоявшей из
многочисленных  ячеек,  каждая из  которых  имела  отдельную  дверцу и  была
помечена соответствующей надписью на языке  иероглифов. Нигде не было  видно
следов повреждений; из  огромного количества ячеек  в этой секции  лишь  три
оказались распахнутыми  настежь. Та  же, что меня интересовала, находилась в
одном  из  верхних  рядов,  недосягаемых для  человеческого  роста. Осмотрев
стену, я  пришел  к выводу, что смогу подняться по ней, используя в качестве
опор  круглые  дверные  ручки.  В  какой-то  степени  мою  задачу  облегчала
раскрытая дверца в  четвертом снизу ряду. Фонарь во время  подъема  я мог бы
держать в зубах, как уже делал не раз, преодолевая
     особо сложные препятствия.
     Хуже обстояло дело с обратным  спуском -- ведь здесь у меня должна была
появиться дополнительная ноша. Теоретически я этот вопрос разрешил следующим
образом:  открыв  замок  контейнера  и  зацепив  его крюк за  воротник своей
куртки, я мог бы нести эту вещь на спине наподобие ранца.  Более  всего меня
беспокоила  исправность  системы,  запиравшей  дверцу  ячейки.  Я  почти  не
сомневался в том, что сумею ее открыть, если только не подведет механизм.
     Итак, я взял  в зубы фонарь и  начал подъем,  цепляясь за  шарообразные
выступы и поминутно  рискуя  сорваться  вниз.  Очень  помогла  --  как  я  и
рассчитывал  --  открытая ячейка  четвертого  ряда. Воспользовавшись  сперва
краем отверстия,  а затем и  самой  качающейся дверцей,  я в конечном  счете
утвердился  на  ее верхнем ребре. Балансируя  на этой  неустойчивой  опоре и
отклоняясь как можно дальше вправо, я дотянулся до нужного мне замка. Сперва
мои  онемевшие  от  напряжения пальцы  никак не могли  справиться с  гладкой
ручкой, но постепенно к ним  возвращался  задаваемый памятью ритм  движений.
Сложный порядок нажимов и поворотов все точнее вырисовывался в моем мозгу, а
тот  уже давал  команду  мышцам -- по счастью,  я не встретил  здесь  особых
трудностей,  связанных с чисто  анатомическими различиями. Замок  поддавался
довольно легко,  с  каждой новой попыткой я  действовал все увереннее,  и не
прошло и пяти  минут, как  раздался сухой щелчок, хорошо знакомый и  в то же
время  совершенно  неожиданный,  поскольку в отношении  его  у меня не  было
никаких подсознательных предчувствий. В следующий миг тяжелая дверь медленно
и  почти  бесшумно  -- издав  лишь  слабый  скрип  -- повернулась  на  своих
шарнирах.
     Мое  нервное  возбуждение,  казалось,  достигло  предела,  когда  я  на
расстоянии вытянутой руки увидел край помеченного иероглифами металлического
контейнера. Я осторожно извлек его наружу, попутно обрушив вниз целый ливень
мелкой песчаной пыли, и замер, переводя дыхание. Все было тихо.
     Мельком  осмотрев  контейнер, я убедился в  том, что он внешне ничем не
отличался от  других виденных мной  по пути  сюда. Размером он  был примерно
двадцать на пятнадцать  дюймов  при  толщине  чуть более трех,  с  рельефным
изображением иероглифов на плоской крышке.
     Я довольно долго  провозился с  его замком, поскольку  мог  действовать
лишь одной рукой, прижав контейнер к поверхности стены. Наконец я высвободил
крючок, поднял крышку и перенес тяжелый металлический ящик за спину, зацепив
крючком воротник своей куртки. Теперь обе мои руки вновь  были свободны, и я
начал  сползать   вниз,   что   оказалось  делом  еще   более  трудным,  чем
предшествовавший подъем.
     Достигнув пола  я  тотчас  опустился  на  колени,  достал  из-за  спины
контейнер и положил его перед собой. Руки мои тряслись, и я долго медлил, не
решаясь его открыть -- давно уже догадавшись, что именно я должен там найти,
я  был  буквально  парализован  этим  знанием. Стоило  сейчас  моей  догадке
получить реальное  подтверждение, и -- если все  это не было сном -- я с той
самой  минуты  не мог  бы  уже поручиться  за  целостность  своего рассудка.
Особенно пугающей была  моя  все более очевидная  неспособность воспринимать
себя в атмосфере сна. Ощущение реальности порой странно преломлялось  в моем
сознании,  и мне казалось,  что я  вспоминаю  свои  настоящие  действия так,
словно они были отделены от меня громадной временной пропастью.
     В конце концов  я все же достал  книгу  из контейнера  и  еще в течение
нескольких   минут  смотрел,   как  зачарованный,   на  знакомую  комбинацию
иероглифов на  ее обложке; моментами мне  начинало казаться,  что  я могу их
прочесть.  Возможно, где-то  в  глубине  моей  памяти эта  надпись и  впрямь
ассоциировалась  с  некими  осмысленными  звуковыми сочетаниями,  но  мне не
удавалось довести этот процесс до конца.
     Время шло, а  я все еще пребывал  в нерешительности. Вспомнив вдруг про
фонарь, по-прежнему  зажатый в моих зубах,  я положил его на пол и выключил,
дабы не расходовать  зря батарею. Оказавшись в темноте, я  наконец скрался с
духом и перевернул обложку книги. Затем я медленно  поднял фонарь,  направил
его на страницу и щелкнул переключателем.
     Одной секунды мне вполне хватило. Стиснув зубы, я, однако, удержался от
крика. В наступившей вновь темноте я, почти лишившись чувств, распластался в
пыли  и сжал  руками горевшую голову. То,  чего  я  так  опасался,  все-таки
произошло. Одно  из двух: либо это был только сон, либо пространство и время
теряли  всякий  смысл, обращаясь в  жалкую никчемную пародию  на то,  что мы
всегда считали незыблемыми категориями своего бытия.
     Нет,  скорее  всего это  был  сон  --  мой  здравый  смысл  отказывался
допускать обратное --  но чтобы удостовериться в этом окончательно, я должен
был взять эту вещь с собой наверх, и тогда утром в присутствии остальных все
сразу встало бы  на  свои  места. Голова моя сильно кружилась -- если  можно
говорить о головокружении  в кромешной  тьме, где взгляду  просто не за  что
было зацепиться.  Фантастические  мысли и  образы стремительно  сменяли друг
друга  в  моем возбужденном  сознании,  и я  уже не пытался провести границу
между реальными фактами моей жизни и отголосками безумных сновидений.
     Я  подумал о странных  следах на пыльном  полу н вздрогнул, испугавшись
звуков  собственного дыхания. Вновь на несколько  секунд включив  фонарь,  я
посмотрел на раскрытую страницу с таким чувством, с каким, вероятно, смотрит
обреченный кролик в холодные глаза удава.  Затем, уже в темноте, я захлопнул
книгу,  положил  ее в контейнер  и  закрепила  гнезде  крючок  замка. Теперь
оставалось  вынести  его  наверх,  в  мир  людей,  если  таковой  и  вправду
существовал,  как  существовала  эта  подземная  бездна  --  и  если вправду
существовал я сам, в чем я в этот момент отнюдь не был уверен.
     Не могу сказать точно, когда я пустился в обратный путь.  За все время,
проведенное под землей, я ни  разу не  взглянул на часы, что  также являлось
показателем моей отрешенности от привычных человеческих реалий.
     С фонарем в руке и зажатым под мышкой контейнером я, сдерживая дыхание,
на цыпочках миновал участок коридора с непонятными отпечатками и отверстие в
базальтовой башне, из которого продолжал подниматься холодный паток воздуха.
Позднее,   уже   с  несколько  меньшими   предосторожностями  идя  вверх  по
бесконечным наклонным  галереям,  я  все  же не  мог  отделаться  от мрачных
предчувствий,  причем на сей  раз  они были куда более определенными, чем во
время моего спуска.
     Я с ужасом думал о втором распахнутом люке, который мне еще  предстояло
пройти.  Я думал о тех существах, которых так боялась Великая Раса и которая
-- пусть даже ослабевшие и не столь многочисленные, как прежде -- продолжали
обитать в своем зловещем подземном  мире. Я думал о тех пятипалых отпечатках
в  пыли и о  схожих следах, упоминавшихся  в моих сновидениях --  а также  о
неистовых ураганах и странных свистящих звуках, связываемых  все  с  теми же
существами.  И  еще  я  думал  о  рассказах туземцев,  в  которых  неизменно
присутствовали таинственные руины и якобы порождаемые ими злые ветры.
     По настенному символу я определил нужный  мне  уровень и -- пройдя мимо
лежавшей  на  полу открытой  книги,  которую  я  не  так  давно  с интересом
рассматривал -- вступил наконец  в круглый  холл,  где  сходились  несколько
коридоров. Без колебаний я свернул в ближайший справа арочный проем. Впереди
меня  ждал самый сложный отрезок  пути  со множеством препятствий и завалов,
которые  начались  почти сразу  по выходе  за пределы  Центральных  Архивов.
Тяжесть  моей  ноши постепенно  сказывалась, мне все  труднее было  избегать
шума, перелезая с нею через груды камней и песка.
     Но вот  я  остановился  перед  мощным, поднимавшимся до самого  потолка
завалом, который мне в прошлый раз пришлось преодолевать ползком. Тогда я не
смог  сделать  это  абсолютно бесшумно,  теперь  же-- после  увиденных  мной
отпечатков -- я более всего боялся громких звуков. А ведь сейчас со мной был
еще  и  контейнер,  представлявший  собой  дополнительную  помеху  во  время
движения по узкому лазу.
     Осторожно  взобравшись на гору камней,  я сперва просунул  в  отверстие
контейнер, а затем начал протискиваться туда  сам  -- вновь, как и в прошлый
раз, задевая спиной за острые края сталактитов. Тут я и совершил свою первую
оплошность  -- когда самый опасный участок был  уже  позади, контейнер вдруг
выскользнул  из  моих  пальцев и с  металлическим грохотом покатился вниз по
склону.  Я  рванулся  вперед  и  успел его  перехватить,  но  в тот  же  миг
неустойчивая  тяжелая  глыба  зашаталась и поехала под  моими ногами, вызвав
небольшой, но достаточно шумный обвал.
     Когда движение камней наконец замерло, я услышал -- по крайней мере мне
так показалось -- иной звук, очень далекий и слабый, донесшийся откуда-то из
лабиринта ходов за моей спиной. Это был тонкий вибрирующий свист, не похожий
ни на один из слышанных мною прежде звуков.
     Совершенно  обезумев  от   ужаса,  я  бросился  бежать   по   коридору,
перепрыгивая  через отдельно  лежащие блоки,  иногда  падая, но при этом  не
выпуская из рук фонаря и книги. Одна  только мысль владела мной в те  минуты
-- поскорее выбраться из этих кошмарных подземелий в открытый мир, туда, где
спокойный свет луны разливается по бескрайней пустынной равнине.
     Не помню, как я добежал до  груды  обломков, над  которой вместо  свода
зияло черное пустое пространство, и начал карабкаться вверх.
     Здесь-то  и произошла  катастрофа.  В спешке  я  позабыл о том, что  за
вершиной сразу идет очень  крутой спуск, и, не удержав равновесие, с разгону
полетел  вниз,  увлекая  за  собой целую  лавину камней. Оглушительный  гром
потряс древние своды, отдаваясь  долгим эхом  во всех закоулках погребенного
под землей города.
     Из того  дикого хаоса я  вспоминаю сейчас лишь один  эпизод -- я падаю,
поднимаюсь, ползу сквозь густое облако пыли все дальше и дальше по коридору.
Фонарь и контейнер пока еще были при мне.
     '"Когда я  достиг базальтовой башни, эхо лавины  уже затихло вдали, и в
наступившей  тишине слух мой -- вновь и на сей раз безошибочно -- уловил все
те же свистящие звуки. Но если ранее источник их находился где-то  позади, в
уже  пройденных  мной  коридорах, то теперь  эти звуки шли  из  темноты  мне
навстречу.
     Вероятно,  у  меня  вырвался крик -- я больше  не  мог себя сдерживать.
Смутно помню промелькнувшие стены базальтовой башни и бездонный  провал в ее
центре, откуда  со зловещим свистом вырывался  уже не просто поток  влажного
холодного воздуха, но ветер -- свирепый, неистовый, одушевленный ветер.
     Помню свой  бег по  длинным коридорам в  нарастающих  с  каждой минутой
яростных порывах ветра, который хотя и  был  мне как будто попутным,  но  на
самом деле препятствовал, а не помогал моему  движению;  он петлей обвивался
вокруг меня, цепляясь за руки и ноги, сковывая каждый шаг. Не заботясь уже о
поднимаемом мной шуме, я влезал на груды камней, скатывался вниз, скользил и
прыгал почти наугад, не разбирая дороги.
     Наконец показалась  наклонная галерея -- помню, как луч фонаря метнулся
по  машинному залу, и как в следующий миг  я вздрогнул и едва не закричал от
ужаса,  увидев тот  пролет  галереи, что  спускался  в глубину к затаившимся
двумя уровнями ниже  черным  дырам распахнутых  люков.  Но на сей раз вместо
крика я  принялся вслух убеждать себя в том, что все это только сон, и что я
нахожусь  сейчас  где-нибудь в лагере или  вообще  в своем  доме в  Аркхэме.
Несколько ободренный звуками собственного голоса, я начал быстро подниматься
к выходу на поверхность.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.057 сек.