Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Сергеев Иннокентий - Костры

Скачать Сергеев Иннокентий - Костры



22

     Зачем  все  это?  Зачем мы живем этой жизнью, делая вид,  что так все и
должно быть  -  разве  что  чуть-чуть больше денег было бы  неплохо, и  чуть
больше успеха у женщин.  Чуть больше или чуть меньше,  но в  рамках принятых
норм.  Или второе название нашей жизни -  скука,  а  второе название  нашего
разума - дурь?  Все боятся. И я боялся,  каждый раз заново начинал  бояться,
пока ужас жизни не перечеркивал мой страх. Или эта красота  залитого солнцем
дня, или пугающе красивый закат бесконечного неба в  безбрежной степи... Или
эта женщина,  Нина... Жизнь наша еще не успела начаться, а мы уже  боимся ее
потерять. "Сберегающий душу свою потеряет ее..."
     Чего же они все так боятся? Узнать правду? И называют правдой незнание.
     И  навязывают свое незнание  другим... людям, народам... Каждый чего-то
не знает, и если каждый станет навязывать остальным свое незнание, мы вообще
перестанем  знать  что-либо.  Неужели и это все уже было?  Как он сказал,  в
Китае все  это уже  было  тысячу  лет  назад?  И  это  должно  обнадеживать?
Натовские  пилоты улыбаются, садясь  в кабины своих самолетов, чтобы  лететь
убивать детей в Сербии. Гитлеровские солдаты позировали перед фотообъективом
рядом с  трупами повешенных и  расстрелянных ими  людей. И  тоже  улыбались.
Американские летчики подпевали веселой песенке, звучащей по радио, сбрасывая
атомную бомбу на Хиросиму.
     И тоже улыбались.
     Солнце светит, и  все хорошо. Сколько еще мерзости  может простить  нам
Бог, которому мы друг друга учим? Когда-нибудь она переполнит мир.
     Гул мотора.
     Как гул самолета, и мы летим мстить за растоптанное право человека жить
и называть этот мир своим домом.
     Жить,  не спросив  на  то соизволения  заокеанского  стада зомбированых
обывателей, почему-то именующего себя народом.
     "И поставили люди идола, и стали поклоняться ему..."
     И все  повторяется снова...  Все покупается, а то,  что нельзя  купить,
подлежит уничтожению.
     И мы должны смотреть на это и улыбаться? Как это делали гитлеровцы? Как
это делают натовские пилоты? Забыть  обо всем?  - как немцы  забыли, что они
натворили в Освенциме и Майданеке, и снова летят бомбить Приштину и Белград.
     Чтобы  стереть  само  упоминание  о  тех, кто не  согласен?  Кто  хочет
остаться и быть самим собой.
     Жить.
     Мне  ненавистен запах  сжигаемых  человеческих  тел -  не дай  мне  Бог
когда-нибудь его узнать.
     Но почему те, кому он  ласкает ноздри, умеют купить  или одурачить всех
остальных? Оскаленный  зверь фашизма, теперь  он соблазняет нас голливудской
улыбкой. Сколько личин он сменил, сколько людей превратил в стадо!
     Но не всех.
     Меня они могут только убить, но купить - никогда!
     Значит, они  убьют меня.  И  будут улыбаться как натовские  пилоты, как
гитлеровские солдаты на фоне виселиц, как президент Америки...
     Гул мотора.
     Бесконечный коридор деревьев, и за ними, до горизонта, поля.
     - Куда мы едем?
     - В город.
     - Но город в другой стороне.
     - Мы заедем в одно место. Мне нужно сделать одно дело.
     Исчерпывающий ответ. Что ж, надо так надо.
     Как мне сохранить разум в этом чудовищном мире? Нина, Нина... - шепчу я
это имя как молитву.
     Я хочу любить  этот мир, но для этого  мне  нужно убить  свою  совесть.
Когда я умру, им всем станет проще жить.
     А им и так просто. Привилегия дурака - ничего не знать.
     Ни о чем не догадываться.
     Все забыть или жить прошлым...
     И впереди еще большие войны...
     Я не  хочу,  не хочу  думать об этом. Я хочу напиться, но что  же я все
время трезвею!
     Нужно еще выпить.
     Они не хотят быть людьми, и наверное, это их право.
     Мы живем в  одном мире и дышим одним воздухом, и я должен уважать право
других людей перестать быть людьми, стать животными, стадом.
     Что ж,  были  и большие злодеи и злодеяния,  если это  может утешить...
Если кого-то это может утешить, я не буду мешать ему не быть человеком.
     Меня  обдувает  теплый  летний  ветер, и солнце, что высоко над полями,
светит мне в лицо,  и мы едем куда-то,- не знаю,  куда,-  зачем-то,- не знаю
зачем.
     Ведь можно просто не знать...

23

     -  Наши тоже бомбили,- говорит мне продавщица сельского магазина, где я
пью  портвейн, не отходя от прилавка, дожидаясь, когда придет Юра и заплатит
за меня, потому  что у меня нет денег,  и эта доверчивая деревенская женщина
поверила мне на слово.
     - Да,- соглашаюсь я.- Но вряд ли это может быть  утешением. Ненависть к
одному злу не может быть оправданием другому.
     - Ой,- говорит он, поправляя прическу.- Заморочили вы мне голову! Когда
он придет, ваш друг?
     - А если он вовсе не придет?- говорю я.
     Она настораживается.
     - Это что, вы шутите так?
     - А почему вы так испугались?
     - Я вам поверила...
     -  Вы  поступили  совершенно  правильно,  но результат  даже правильных
действий  часто оказывается непредсказуем. Между прочим,  мы с вами даже  не
познакомились. Меня зовут Дмитрий.
     - Меня Люба,- говорит она.- Так ты что, морочил мне голову, что ли?
     - Перестань,- говорю  я.- Неужели я поверю в то,  что такой женщине как
ты можно заморочить голову.
     - Вот таким как я как раз и можно,- со вздохом говорит она.
     - Да, но фокус с бутылкой портвейна едва ли пройдет.
     - И что?- говорит она.
     - Все очень просто. Мы закрываем твой магазин,  берем с  собой еще пару
бутылок и идем к тебе.
     - Как у тебя все просто,- говорит она, покачав головой.
     - Так все было просто с самого начала. Я  не сделал мир проще тем,  что
выразил скрытые мысли словами.
     - По-моему, тебе уже хватит,- осуждающе говорит она.
     - Может быть,- не спорю я.- Но все-таки стоит взять еще.
     - Да? И что же ты хочешь еще?
     -  Водку,- говорю я,  пожав плечами.-  Как еще  мы можем  выразить свой
патриотизм?
     - Что?
     - Или ты предпочитаешь "кампари"?
     - Что?- снова говорит она.
     - Ты не знаешь, что такое "кампари"?
     - Ты что, издеваешься надо мной, что ли?
     - Нет,-  говорю я.- Просто  хочу попросить у тебя прощения  заранее  на
весь оставшийся вечер.
     - Ты что, думаешь, я так просто прощу тебе эту бутылку?
     - Я думаю, мы возьмем еще две и пойдем, наконец, отсюда, потому что мой
друг явно задерживается, и ситуация становится все более пикантной.
     - А кто он, этот твой друг, местный?
     - Да кто его знает. Я как-то не спрашивал.
     - Ну, как его зовут-то?
     - Юра.
     Она задумывается.
     - Есть тут один Юра... Белобрысый?
     - Да нет, вроде,- говорю я.- Если только он не покрасил волосы.
     - Тогда не он.
     - Значит, не местный.
     - Значит, не местный,- говорит она.- Я местных всех знаю.
     - Ну и ладно.
     - Так, ну и что мы делать будем?
     - И ты, и я это знаем.
     - Значит, вот так, да?
     - Да,- говорю я.- Удивительное дело - весь день с утра хочу напиться, а
никак не получается. Но может быть, сейчас получится.
     - Тогда я просто выкину тебя отсюда.
     - И не получишь с меня долг?
     - А я милицию позову.
     - Ну да,- насмешливо говорю  я.- Представляю,  какая у вас тут милиция.
Участковый на мотоцикле. До телефона-то далеко бежать?
     - Я тебе сказала, только попробуй тут что-нибудь отчудить!
     -  Перестань,-  говорю  я.-  Не  надо демонстрировать передо мной  свои
бойцовые качества. Не стоит уподобляться... В  общем, пойдем  отсюда.  Давай
возьмем пару бутылок и пойдем отсюда.
     - Да ты чего, в самом деле, что ли?
     - Ну да,- говорю я.- А что?
     - А выпивку я, по-твоему, должна оплачивать?
     - Ах, вот оно что. Ну хочешь, я инсценирую взлом?
     - Что ты сделаешь?
     - Инсценирую. То есть, сделаем вид, как будто был взлом.
     Она смотрит на меня тяжелым взглядом.
     - Ну не знаю...- говорю я.- У меня просто нет денег.
     -  Ладно,- наконец, говорит она.- Только я эту дрянь, которую ты пьешь,
пить не буду.
     - Я бы тоже не пил, но почему-то взял и стал пить...
     - Водку?
     - Водку,- киваю я.
     Она берет водку и отдает бутылку мне.
     - Хватит,- заявляет она.
     - Не хватит. Но умолкаю, потому что знаю, у тебя дома есть еще.
     - Ты что, экстра... этот?
     - Вовсе нет, никакой я не экстрасенс. Просто ты не была бы  так уверена
в том, что этого хватит, если бы у тебя дома не было еще.
     - Гляди-ка,- усмехнувшись, говорит она.- Умный.
     - Пойдем,- говорю я.
     - Слушай, у  меня только  один  вопрос.  Ты с  самого начала мне голову
морочил или по ходу придумал?
     - Я был пленен тобой, как только вошел...
     - Я тебя как человека спрашиваю. Пока.
     -  Да,-  говорю  я,  склонив повинную голову.- Я морочил тебе голову  с
самого начала. Мой друг, которого еще утром я и  знать не  знал, понятия  не
имеет  о том, где  я нахожусь,  хотя и  должен  быть  где-то здесь,  в  этой
деревне, а значит,  поблизости. Его мотороллер стоит  у  магазина - когда мы
выйдем отсюда, ты его увидишь. Но я не знаю, где он, а он не знает, где я, и
едва ли мы когда-нибудь еще встретимся.
     - Ты говоришь, что с утра мечтаешь напиться?
     - Да,- говорю я.
     - Поздравляю. Тебе это удалось.
     Она выходит из-за прилавка. Я направляюсь к дверям.
     - Куда?- говорит она.- Иди туда, через служебный вход. Я закрою  здесь.
Что, собрался через общую дверь выходить?
     - А как же иначе я покажу тебе мотороллер?
     - Да пошел ты со своим мотороллером!
     Я направляюсь в сторону подсобного помещения.
     - Бутылку-то возьми,- напоминает она.
     Я беру с прилавка бутылку водки.
     Она закрывает дверь.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0625 сек.