Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Стоппард Том - Аркадия

Скачать Стоппард Том - Аркадия




   Ханна (читает).  "Он умер в возрасте сорока и семи лет". Это случи-
лось в 1834 году.  Значит,  родился он в 1787-м. Как и учитель. Он сам
написал лорду Круму, когда нанимался на работу. "Год рождения - 1787".
Отшельник родился в тот же год, что и Септимус Ходж.
   Валентайн (помолчав). Эпидемия! Тебя что - Бернард в ногу укусил?
   Ханна. Как  ты  не понимаешь?  Я думала,  мой отшельник - идеальный
символ. Идиот в пейзаже. Но так еще лучше! Эпоха Просвещения изгнана в
пустыню Романтизма! Гений Сидли-парка уходит жить в хижину отшельника.
   Валентайн. Ты этого не знаешь.
   Ханна. Знаю.  Знаю.  И  где-нибудь  наверняка есть подтверждение...
Только бы найти.
   Сцена шестая
   Комната пуста.
   Повтор: раннее утро - отдаленный выстрел - грай ворон.
   В предрассветном полумраке комнаты появляется  Джелаби  со  свечой.
Выглядывает в окно.  Что-то привлекает его внимание. Он возвращается к
столу, ставит лампу и, открыв стеклянную дверь, выходит в сад.
   Джелаби (снаружи). Господин Ходж!
   Входит Септимус,  следом Джелаби,  который закрывает дверь  в  сад.
Септимус в пальто.
   Септимус. Спасибо, Джелаби. Я боялся, что все двери заперты и в дом
не попасть. Который час?
   Джелаби. Половина шестого.
   Септимус. Н-да,  и на моих то же самое.  Удивительная,  знаете  ли,
штука - рассвет.  Очень вдохновляет.  Бодрит.  (Вынимает из внутренних
карманов пальто два пистолета и кладет их на стол.) Птички, рыбки, ля-
гушки, кролики... (Вытаскивает из глубин пальто убитого кролика.) Кра-
сота. Жаль только, что рассвет всегда случается в такую рань. Я принес
леди Томасине кролика. Возьмете?
   Джелаби. Но он дохлый.
   Септимус. Убит. Леди Томасина любит пирог с крольчатиной.
   Джелаби неохотно забирает кролика. На нем пятна крови.
   Джелаби. Господин Ходж, вас искали.
   Септимус. Захотелось поспать этой ночью в лодочном павильоне.  Я не
ошибся, от ворот действительно отъехала карета?
   Джелаби. Карета капитана Брайса.  С ним уехали господин  и  госпожа
Чейтер.
   Септимус. Уехали?
   Джелаби. Да, сэр. А лошадь лорда Байрона оседлали еще к четырем ут-
ра.
   Септимус. И лорд Байрон уехал?
   Джелаби. Да, сэр. Все на ногах, дом бурлит всю ночь.
   Септимус. Но у меня его охотничьи пистолеты!  Что с ними делать? На
кроликов охотиться?
   Джелаби. Вас не было в комнате, вас искали.
   Септимус. Кто?
   Джелаби. Ее сиятельство.
   Септимус. Она заходила ко мне в комнату?
   Джелаби. Я сообщу ее сиятельству, что вы вернулись. (Направляется к
двери.)
   Септимус. Джелаби! А лорд Байрон не оставлял для меня книгу?
   Джелаби. Книгу?
   Септимус. Он брал у меня книгу. Почитать.
   Джелаби. Его светлость не оставили в комнате ничего. Ни монетки.
   Септимус. Хм...  Ну, будь у него монетка, он бы ее непременно оста-
вил. Держите-ка, Джелаби, вот вам полгинеи.
   Джелаби. Премного благодарен, сэр.
   Септимус. Так что тут стряслось?
   Джелаби. Сэр, от слуг все держат в тайне.
   Септимус. Ладно, будет вам. Или полгинеи уже не деньги?
   Джелаби (вздохнув).  Ее  сиятельство повстречали ночью госпожу Чей-
тер.
   Септимус. Где?
   Джелаби. На пороге комнаты лорда Байрона.
   Септимус. А... Кто же из них входил и кто выходил?
   Джелаби. Выходила госпожа Чейтер.
   Септимус. А где был господин Чейтер?
   Джелаби. Пил бренди с капитаном Брайсом.  Лакей поддерживал огонь в
камине до трех часов по их приказу, сэр. А потом наверху начался скан-
дал и...
   Входит леди Крум.
   Леди Крум. Ну и ну, господин Ходж!
   Септимус. Миледи...
   Леди Крум. И вся эта затея - чтобы убить зайца?!
   Септимус. Кролика. (Она бросает на него пристальный взгляд.) Да, вы
правы. Зайца. Просто он очень похож на кролика.
   Джелаби направляется к двери.
   Леди Крум. Принесите мой настой.
   Джелаби. Слушаюсь, миледи.
   Выходит. В  руках  у леди Крум два прежде незнакомых зрителю письма
во вскрытых конвертах. Она бросает их на стол.
   Леди Крум. Как вы посмели?!
   Септимус. Это мои личные записи, и прочитаны они без разрешения. Вы
не можете меня обвинять.
   Леди Крум. Письмо адресовано мне!
   Септимус. И  оставлено в моей комнате.  Только в случае моей смерти
вы...
   Леди Крум. Какой смысл получать любовные письма с того света?
   Септимус. Такой же, как с этого. Но второе письмо и вовсе адресова-
но не вам.
   Леди Крум.  Право матери - вскрыть письмо,  адресованное дочери. Не
важно - живы вы,  умерли или окончательно спятили.  С какой  стати  вы
учите  ее  размешивать  рисовый  пудинг?  Бедняжку  постиг такой удар!
Смерть близкого человека!
   Септимус. Кто-то умер?
   Леди Крум. Вы! Вы, идиот вы этакий!
   Септимус. А-а, понятно.
   Леди Крум.  Даже не знаю,  какое из ваших  сочинений  сумасброднее.
Один  конверт набит рисовым пудингом,  другой - скабрезными описаниями
различных частей моего тела...  Впрочем, одно из двух еще можно вытер-
петь.
   Септимус. Которое же?
   Леди Крум. Хм... Какими бойкими мы становимся на прощанье! Ваш друг
уже отбыл восвояси.  И потаскушку Чейтершу с муженьком я тоже выстави-
ла. И братца моего заодно - за то, что привез их сюда. Таков приговор.
Друзей надо выбирать с умом. Иначе - изгнание! Лорд Байрон - негодяй и
лицемер. Чем скорее он покинет Англию, тем лучше. Ему под стать только
левантийские разбойники.
   Септимус. Вижу, это была ночь откровений и расплаты.
   Леди Крум.  Да. Уж лучше б вы с Чейтером прострелили друг другу го-
ловы - благопристойно, со всеми церемониями, как подобает в аристокра-
тическом доме.  А так, господин Ходж, здесь не осталось никаких секре-
тов. Все выплеснулось наружу - среди воплей, клятв, слез... К счастью,
мой супруг с раннего детства питает пристрастие к  стрельбе  и  потому
давно оглох на одно ухо. А спит на другом.
   Септимус. Боюсь,  я все-таки не понимаю, что случилось ночью в этом
доме.
   Леди Крум. Вашу шлюху застали в комнате лорда Байрона.
   Септимус. А-а... И кто же ее застал? Господин Чейтер?
   Леди Крум. Кто же еще?
   Септимус. Простите, мадам, простите великодушно за то, что я ввел в
ваш дом моего недостойного друга. Он еще поплатится. Даю слово, я при-
зову его к ответу!
   Леди Крум хочет что-то сказать,  но в эту минуту входит  Джелаби  с
"настоем".  Это оловянный подносик на ножках с чайничком,  подвешенным
над спиртовкой. Еще на подносике чашка, блюдце и серебряная "корзинка"
с  сухими травами и чайными листьями.  Джелаби ставит подносик на стол
и, готовый помочь, остается рядом.
   Леди Крум. Я справлюсь.
   Джелаби. Хорошо, миледи. (Обращается к Септимусу.) Сэр, вам письмо.
Лорд Байрон оставил его у камердинера.
   Септимус. Спасибо.
   Септимус берет  письмо с подноса.  Джелаби намеревается уйти.  Леди
Крум внимательно смотрит на письмо.
   Леди Крум. Когда он оставил письмо?
   Джелаби. Перед самым отъездом, ваше сиятельство.
   Джелаби выходит. Септимус кладет письмо в карман.
   Септимус. Позвольте?
   Поскольку она не возразила,  Септимус наливает ей  чай  и  передает
чашку прямо в руки.
   Леди Крум.  Не  знаю,  пристойно ли с вашей стороны получать в моем
доме письма от персоны, которой от этого дома отказано?
   Септимус. В высшей степени непристойно,  миледи,  совершенно с вами
согласен. Бестактность лорда Байрона - неиссякаемый источник огорчения
для всех его друзей,  к коим я отныне себя не причисляю. И я не вскрою
этого письма, покуда не последую за его автором, также приговоренный к
изгнанию.
   Она на мгновение задумывается.
   Леди Крум.  Того,  кто читает письмо, еще можно оправдать. Но напи-
савшему нет прощения!
   Септимус. Почему вы не родились в Афинах эпохи Перикла?! Философы и
скульпторы передрались бы за каждый ваш час и миг!
   Леди Крум (протестующе).  Ах,  в самом деле?!.  (Протестуя уже сла-
бее.) Ах,  перестаньте... (Септимус вынимает из кармана письмо Байрона
и поджигает уголок от пламени спиртовки.) Перестаньте...
   Бумага вспыхивает в руке Септимуса,  он роняет ее на оловянный под-
нос. Письмо сгорает дотла.
   Септимус. Ну вот. Письмо лорда Байрона, которое не суждено прочесть
ни одной живой душе. Я отправлюсь в изгнание, мадам, как только вы по-
желаете.
   Леди Крум. В Вест-Индию?
   Септимус. Почему именно в Вест-Индию?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0719 сек.