Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Стоппард Том - Аркадия

Скачать Стоппард Том - Аркадия




   Томасина. Regina reclinabat...  королева...  отклонилась... practer
descriptionem...  неописуемо...  в золотом шатре...  словно Венера или
даже...
   Септимус. Побольше поэзии! Побольше поэзии!
   Томасина. Откуда взять поэзию, если ее нет в латыни.
   Септимус. Н-да, беспощадный вы критик.
   Томасина. Это королева Дидона?
   Септимус. Нет.
   Томасина. А какой поэт это написал?
   Септимус. Вы с ним хорошо знакомы.
   Томасина. Я? Знакома?
   Септимус. Не римлянин.
   Томасина. Господин Чейтер?
   Септимус. Перевод ваш действительно смахивает на вирши Чейтера.
   Септимус берет перо и продолжает писать.
   Томасина. А, знаю, это твой друг Байрон!
   Септимус. Лорд Байрон, с вашего разрешения.
   Томасина. Маменька в него влюблена.
   Септимус (поглощен своим занятием). Да. Что? Ерунда.
   Томасина. Не ерунда. Я видела их вместе в бельведере. (Септимус за-
мирает,  не дописав слово.  Поднимает наконец глаза на Томасину.) Лорд
Байрон читал ей из своей сатиры,  а маменька смеялась, наклонив голову
самым обольстительным образом.
   Септимус. Она  просто  не  поняла  сатиру и смеялась из вежливости.
Чтобы не обидеть гостя.
   Томасина. Конечно,  она сердита на папу за эту затею с парком... Но
это  не причина для такой вежливости.  И из спальни спустилась сегодня
чуть не спозаранку. Лорд Байрон был очень весел за завтраком. И о тебе
отзывался с почтением.
   Септимус. Да ну?
   Томасина. Он считает,  что ты большой острослов. Пересказал - почти
наизусть - твою статью... забыла, в каком журнале... про книжку, кото-
рая называется "Индианка",  а ты обозвал ее "Индейкой" и написал,  что
даже собака такой пищей побрезгует.
   Септимус. Ах,  вот оно что! Господин Чейтер, вероятно, тоже выходил
к завтраку?
   Томасина. Разумеется. Он не лежебока. Не то что некоторые.
   Септимус. Ну,  ему  же  не надо готовить для вас задания по латыни,
исправлять математику... (Вытаскивает из-под Плавта тетрадь с домашним
заданием Томасины и кидает ей через стол.)
   Томасина. Исправлять?  А  что там неправильно?  (Заглядывает в тет-
радь.) Пять с минусом? Фи! За что минус?
   Септимус. За то, что сделано больше, чем задано.
   Томасина. Ты не оценил мое открытие?
   Септимус. Вымысел, пускай и научный, - еще не открытие.
   Томасина. А насмешка - еще не  опровержение.  (Септимус  складывает
письмо, растапливает воск, запечатывает письмо, надписывает адрес.) Ты
на меня дуешься,  оттого что маменька привечает  твоего  друга.  Ну  и
пусть!  Пусть хоть сбегут отсюда за тридевять земель!  Им все равно не
остановить прогресс науки.  Я считаю,  что сделала изумительное откры-
тие.  Сам посуди!  Каждую неделю я,  по твоему заданию,  строю графики
уравнений, точка за точкой: откладываем x, откладываем y, на пересече-
нии получаем... И каждый раз получаем какую-нибудь простенькую геомет-
рическую фигуру,  словно мир состоит из одних только дуг и углов.  Но,
Септимус!  Если есть кривая, похожая на колокол, должна быть и кривая,
похожая на колокольчик!  На одуванчик!  На розу! Септимус, что говорит
наука? Можно числами выразить природу?
   Септимус. Можно.
   Томасина. Почему тогда твои уравнения описывают только то,  что че-
ловек делает своими руками?
   Септимус. Не знаю.
   Томасина. Если б Создатель следовал твоей логике, он сотворил бы...
не живой сад, а разве что садовую беседку.
   Септимус. Господни уравнения уводят в беспредельность, в иные миры.
Нам не дано их постичь.
   Томасина. Просто ты слаб! Духом и сердцем! Да, мы действительно си-
дим в центре лабиринта. Но мы должны найти выход. Начнем с чего-нибудь
простенького.  (Берет со стола листок от яблока.) Я изображу этот лис-
ток графически,  выведу уравнение... И ты, наставник Томасины Каверли,
прославишься в веках, а о лорде Байроне никто и не вспомнит.
   Септимус заканчивает манипуляции с письмом. Кладет его в карман.
   Септимус (строго). Вернемся к Клеопатре.
   Томасина. Так это Клеопатра?! Ненавижу!
   Септимус. Ненавидите? Почему?
   Томасина. Она оболванила женщин!  Из-за нее на уме у всех одна  лю-
бовь.  Новая любовь, далекая любовь, утраченная любовь... Второй такой
провокаторши ни в литературе,  ни в истории не  сыскать!  Не  успевает
римский генерал бросить якорь под ее окнами, как целая империя летит в
тартарары. Империю попросту сдают в заклад - за ненадобностью. Будь на
ее месте королева Елизавета, она бы сумела повернуть историю по-друго-
му.  Мы любовались бы сейчас пирамидами Рима и великим сфинксом  Веро-
ны...
   Септимус. Боже упаси.
   Томасина. Но не тут-то было! Эта египетская дурочка заключает врага
в карнальное объятие,  а он сжигает дотла великую Александрийскую биб-
лиотеку и даже штраф не платит за невозвращенные книги. Септимус! Как?
Как пережить такую утрату?!  Сгорели все греческие трагедии и комедии!
Не меньше двухсот пьес Эсхила,  Софокла,  Еврипида; тысячи стихотворе-
ний;  личная библиотека Аристотеля,  которую привезли в Египет  предки
этой идиотки! Да как же нам утешиться в своей скорби?
   Септимус. Очень  просто.  Чем подсчитывать убытки,  прикинем лучше,
что осталось в целости и сохранности.  Семь пьес Эсхила, семь - Софок-
ла, девятнадцать - Еврипида. Миледи! Об остальных и горевать не стоит,
они нужны вам не больше пряжки, которая оторвалась от вашей туфельки в
раннем детстве, не больше, чем этот учебник, который наверняка потеря-
ется к вашей глубокой старости.  Мы подбираем и, одновременно, роняем.
Мы - путники, которые должны удерживать весь свой скарб в руках. Выро-
ним - подберут те,  кто идет следом.  Наш путь долог, а жизнь коротка.
Мы умираем в дороге.  И на этой дороге скапливается весь скарб челове-
чества. Ничто не пропадает бесследно. Все потерянные пьесы Софокла об-
наружатся - до последнего слова.  Или будут написаны заново, на другом
языке.  Люди снова откроют древние способы исцеления недугов. Настанет
час и для математических открытий,  тех, которые лишь померещились ге-
ниям - сверкнули и скрылись во тьме веков. Надеюсь, миледи, вы не счи-
таете,  что, сгори все наследие Архимеда в Александрийской библиотеке,
мы бы сейчас не имели...  да хоть штопора для бутылок? У меня, кстати,
нет ни малейших сомнений,  что усовершенствованная паровая машина, ко-
торая приводит в такой экстаз господина Ноукса, была впервые начерчена
на папирусе.  И пар,  и медные сплавы были изобретены не в Глазго. Так
на чем мы остановились?  Позвольте...  Попробую-ка я сделать  для  вас
вольный перевод.  Когда мы учились в Харроу, вольные переводы давались
мне даже лучше, чем лорду Байрону. (Забирает у нее листок, внимательно
изучает  текст,  раздумывает  над  парой латинских фраз и - начинает.)
Итак: "Корабль, где восседала королева, подобен был... златому трону и
сиял...  на  водах  жарких,  знойных,  точно пламя..." - Так-так,  что
здесь?  - "А...  пурпур парусов под сладким ветром дышал и волновался,
точно грудь..."
   Томасина (сообразив,  что ее провели, приходит в бешенство). Обман-
щик!
   Септимус (невозмутимо). "И слаженно серебряные весла..."
   Томасина. Обманщик!
   Септимус. "...под звуки флейты били по воде, пеня ее, дразня и воз-
буждая".
   Томасина (вскочив). Обманщик! Обманщик! Обманщик!
   Септимус (уже без всяких запинок, с невероятной легкостью).
   Сама же королева так прекрасна
   была, что не сказать словами.
   Под сенью томной возлежа...
   Томасина. Чтоб ты сдох!
   Томасина в слезах убегает в сад.  В дверях она чуть не сталкивается
с Брайсом. Скрывается из виду. Брайс входит в комнату.
   Брайс. Бог мой, старина, что ты ей такого сказал?
   Септимус. Сказал? А что я ей сказал?
   Брайс. Ходж!
   Септимус выглядывает за дверь,  слегка озабоченный поведением Тома-
сины, и видит Чейтера. Тот ищет, за что бы спрятаться.
   Септимус. Чейтер!  Мой любезный друг!  Не прячьтесь!  Входите, сэр!
Смелее!
   Оробевший Чейтер позволяет втянуть себя в  комнату.  Брайс  пыжится
как индюк, то есть держится с большим достоинством.
   Чейтер. Капитан Брайс оказал мне честь...  то есть...  сэр...  все,
что вы имеете сказать мне, сэр... адресуйте капитану Брайсу.
   Септимус. Занятно.  (Обращается к Брайсу.) Ваша жена вчера не появ-
лялась, сэр. Надеюсь, она не больна?
   Брайс. Моя жена?  У меня нет жены.  Какого черта?!  Что ты имеешь в
виду?




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0617 сек.