Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Юмор

Александр БОРЯНСКИЙ Сергей КОЗЛОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЩЕГО ОЛЕГА

Скачать Александр БОРЯНСКИЙ Сергей КОЗЛОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЩЕГО ОЛЕГА

     - Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик  погулять...  -  мурлыкал
дед под нос детскую песенку,  не  спеша  приближаясь  к  синему  углу.  Из
кармана у него выглядывал конец очень толстой золотой цепи. Под ее немалым
весом штаны у деда одним боком сползали.
     - Что это у него? - удивился Олег.
     - Цепь. Золотая, - с расстановкой и уважением произнес Спартак.
     - А чего с собой таскает?
     Спартак развел руками:
     - Богатый...
     - Ага! - Олег сдвинул брови и со значением добавил: - Патриций.
     Забравшись в угол,  дед  снял  берданку,  посмотрел  через  ствол  на
айкидиста и любовно подышал на затвор.
     - Слышь, дед, - забормотал айкидист, - ты мне в ногу  стрельни,  а  я
тебе потом ящик шампанского выставлю.
     Старик сочувственно улыбнулся. - У мене,  сынок,  твое  шампанское  в
писсуаре в сливном бачке содержится. И  в  аквариуме.  Для  рыбок.  Только
дохнут они. Каждый день меняю. Вот ведь рыба безмозглая  -  а  жаль  божью
тварь, - дед заметно погрустнел. - Как глаза повылупливают - так у мене на
душе и засвербит.
     Тут же на ринге суетился фоторепортер. Он сфотографировал айкидиста и
уже готовую фотографию подарил деду на память.
     - Спасибо, - поблагодарил дед. - Подскочи, сынок, сегодня вечерком ко
мне домой. С ведерком.  Я  тебе  за  труды  маненько  рыбки  из  аквариума
отгружу.
     Фотограф   исчез.   Прозвучал   артиллерийский   залп   трехсекундной
готовности, дед вскинул берданку, прицелился и с  ударом  гонга  нажал  на
спусковой крючок. Айкидист упал. А  дед,  широко  раскрыв  рот  и  выпучив
глаза, разглядывал свое ружье. Оно не выстрелило. Впервые за двадцать  лет
испытанная берданка дала осечку. В это время неубитый  айкидист  пришел  в
себя. С демоническим смехом он принялся скакать в своем углу, временами от
радости теряя сознание. Вдруг он замер в неестественной позе и  пристально
посмотрел на деда.
     - Шампанское в бачке, говоришь? На  память,  говоришь?  -  Он  жестом
подозвал фоторепортера. - Вот этого пня старого  в  анфас,  профиль  и  со
спины. - Он направился к деду. - И побыстрее!
     Народ вокруг обрадовался, зашумел.
     - Гаси, гаси его, старого!
     - Убей изверга!
     - Экспроприация экспроприаторов! - крикнул Спартак.
     - Это ты чего? - спросил Олег.
     - А это он его сейчас убьет, а цепь себе заберет.
     Зал находился в предвкушении справедливости.
     Но что-то было явно не так. Изуверы-зрители  начали  переглядываться,
постепенно замолкать, и в наступившей тишине вдруг раздался жалобный стон.
Дед сидел в своем углу ринга, раскачивался из стороны в сторону и  заводил
какую-то невероятно грустную, прощальную мелодию. Еле слышная вначале, она
набирала силу.

                    Ой ты гой-еси, мухобой-трава,
                    Разрослася ты, нету моченьки,
                    А срубить тебя нету молодца,
                    Нету молодца в чистом полюшке,
                    Увела его тяжкая долюшка.
                       Дева плачет по нему, убивается,
                    Дева писаная раскрасавица,
                    Третья ночь уже как не спит она.
                    Ой ты гой-еси, мухобой-трава.
                       Что не спится тебе, красна девица?
                    Аль забота изъела душеньку?
                    Али думаешь думу черную?
                    Али стон из-за моря слышится?
                    Али съела чего-нибудь не то?
                       Говорит она таковы слова:
                    "Оттого я сижу и кручинюся,
                    Что нашло на меня горе-горюшко.
                    Извела я того добра молодца,
                    Нету больше его в чистом полюшке.
                       Я его, змея подколодная,
                    Продала на чужие игрища,
                    И пришли за ним чуды-юдища,
                    Чуды-юдища очень страшные,
                    И забрали его от меня совсем.
                       Где же я теперь, горемычная,
                    Отыщу еще добра молодца,
                    Чтоб послать его вновь на игрища,
                    Как о том мне заявка прислана
                    На двенадцать штук добрых молодцов?"
                       Ой ты гой-еси, мухобой-трава,
                    Разрослася ты, нету моченьки,
                    Не гуляет никто в чистом полюшке,
                    Увела их всех тяжкая долюшка...

     Последние звуки древней былины потонули в слезах. Слезы были горькие,
соленые и искренние.
     - Хороша былина, - крякнул Олег, вытирая глаза.
     - Хороша, - подхватил Спартак. - Вот в который раз ее  слышу,  а  все
плачу. И ведь не я один - все плачут.
     - А... а где дед? - открыв рот от удивления, спросил Олег  и  показал
на ринг. Там  сидел  только  мокрый  от  слез  айкидист  и  лежала  ржавая
берданка. - Неужто убег?
     - А как же, убег, само собой. На то  он  и  ветеран,  а  не  айкидист
зеленый. Но как пел, как пел...
     Однако дед не совсем убег. Он тихонько уполз за запасным  ружьем,  но
теперь уже возвращался, держа  в  руках  новенький,  блестящий  винчестер.
Айкидист понял свою ошибку, но было  уже  поздно.  Тогда  он  прибегнул  к
последнему шансу: повернулся к зрителям, воздел  руки  к  небу  и  высоким
голосом завопил:

                        Ой, попала заноза в пятку мне,
                        Ой, попала заноза длинная,
                        Ой ты гой-еси, моя пяточка...

     Но это не помогло - его никто не слушал, а Спартак даже  презрительно
пробормотал под нос: "Плагиат!"
     Когда айкидиста унесли, диктор объявил следующую пару.
     -  В  красном  углу  ринга  -  древнерусский  князь   Олег   (Вещий).
Дисквалифицирован за фальстарт.
     - Эге, тебя, - хмыкнул Спартак.
     Олега вывели на ринг и поставили в красный угол.
     - В синем углу ринга, - продолжил диктор, - бывший гладиатор Спартак,
руководитель  авторского  восстания  в  Древнем  Риме,  экс-чемпион  Рима.
Дисквалифицирован за фальстарт.
     Тотчас появились мальчики для подавания мечей. Они принесли  Спартаку
и Олегу по огромному двуручному мечу.  На  ринг  вышел  рефери  и  призвал
участников поединка следовать традициям благородного боя.
     Толпа загудела: бой  обещал  быть  славным.  Тут  и  там  послышались
отдельные выкрики - изуверы делали ставки.
     Прозвучал  залп  трехсекундной  готовности.  "Что-то   я   забыл,   -
пронеслось в голове Олега. - Ага! Пора подумать о смерти."
     Но о смерти додумать опять не дали. Вместе с  ударом  гонга  на  ринг
неожиданно выскочил какой-то коротышка со сморщенным воздушным  шариком  в
правой руке и ткнул указательным пальцем левой в живот рефери.
     - Поворачивай  на  Турцию,  или  взорву  все  к  чертовой  матери!  -
спокойно,  но  достаточно  громко,  чтоб  его  услышали  зрители,   сказал
коротышка.
     - Ты кто такой? - так же спокойно спросил рефери.
     - Террорист-угонщик! - торжественно объявил коротышка.
     - А почему без оружия?
     - А это что? - обиделся коротышка и дунул пару раз в воздушный шарик,
который сразу принял грибовидную форму. - Сказано: поворачивай на Турцию!
     - Надо посоветоваться с оргкомитетом, - заявил рефери и удалился.
     Коротышка тем временем уселся посреди ринга  и  стал  с  любопытством
посматривать то на Спартака, то на Олега. Его  ехидная  физиономия  словно
говорила: "А вот и не подеретесь!"
     И точно: вместо рефери на ринг вышла длинноногая  девица  в  открытом
купальнике; она ослепительно улыбнулась и объявила:
     - Однодневный тайм-аут! - потом  сделала  рукой  этакий  приглашающий
жест и добавила: - Турция, господа!


     И Олег  без  всякого  перехода  очутился  на  пляже.  Напротив  стоял
Спартак. Никаких мечей не было, они остались на ринге. Спартак и Олег были
в плавках, впрочем, как и все остальные изуверы,  которые  находились  тут
же. Под ногами был горячий песок, в двух шагах - море.
     - Как это? - выдавил Олег.
     - Техника. Я уже привык.
     Привыкших было немало, и они уже занимали места ближе к воде.
     - Что это? - спросил Олег.
     - Турция, сказали же.
     - А как это?
     - Тьфу! - плюнул Спартак.  -  Ложись,  загорай.  Турция  как  Турция,
какой-то там век. У оргкомитета здесь место, понял?
     Олег не понял, но решил промолчать. Он улегся на песок и стал глядеть
по сторонам.
     - А кто это был там с этим... с грибом? - спросил он спустя  какое-то
время.
     - А... Шутник.
     - Как шутник? А он же говорил, сейчас, мол, всех ка-ак...
     - Не, шутил. Врал. То есть это...  шутил.  И  в  руке  у  него  шарик
надувной был, резиновый, а никакая не бомба. Видел,  он  в  этого  пальцем
ткнул? Чего ж бы ему пальцем тыкать, если б у  него  какое  другое  оружие
было? Ясное дело - шутил!
     - А что, никто не знал, что он шутит?
     - Почему не знал? Все знали.
     Олег аж рот раскрыл. - А зачем... зачем тогда повернули?
     - Куда? - не понял Спартак.
     - На Турцию.
     - А-а. Так у него дома  такая  штука  хитрая  есть  -  ядерный  заряд
называется. Ни у кого  больше  такой  нет,  все  поуничтожали,  а  у  него
осталась. Как тут не повернешь? Тут  не  то  что  Турцию,  а  чего  угодно
потребовать можно. У него вообще официально утвержденное право есть любого
изувера на ежегодных соревнованиях  в  свое  пользование  получить  и  что
угодно с ним сделать. Не то, говорит, как бабахну! Но он  вообще  веселый,
никого не трогает, зато каждый  год  чего-нибудь  этакое  учудит.  Шутник!
Привыкли уже, все его любят - веселый человек! Идем купаться.
     Купаться было хорошо. После кольчуги  и  ватника  "037"  Олегу  очень
понравилось плескаться в прохладной морской водичке.
     - Вот, я помню, мы на Царьград ходили, - начал Олег, когда они  сохли
на берегу. - Щиты прибивать.
     - Ну как, прибили?
     - Прибили, а как же. Тогда тоже купалось  хорошо.  Даже  получше.  Мы
полонянок голых пустили: ох,  потешились!  Да  и  солнце  тогда  посильнее
шмалило.
     - Ничего, - похлопал Спартак Олега по мокрой спине.  -  Вернемся,  на
базе тоже пляж что надо. База отдыха "Ивушка". Наша, изуверская!
     Но,  услышав  слово  "вернемся",  Олег   не   почувствовал   никакого
воодушевления. Скорее даже наоборот.  Он  вспомнил,  что  Спартак  уже  не
просто Спартак, а противник, обитатель синего угла ринга и,  увы,  опытный
боец. "Если он во всем здесь так разбирается, все так знает,  то  как  он,
должно быть, с мечом работает!" - закручинился Олег.
     Спартак словно подслушал  его  мысли.  -  Слышь,  Олежек,  -  ласково
окликнул он Олега. - А что ж мы с тобой делать будем-то?  Неужто  калечить
друг друга станем, как патриции какие-то?
     - Яко хазары... - подхватил Олег.
     - Я ведь тебя первый убью, а, - сочувственно протянул Спартак.
     - А я тебя второй! - совсем взгрустнул Олег. - Так и  поубиваем  друг
друга.
     Друзья призадумались.
     - Может, всех остальных перебьем? - неожиданно предложил Олег.
     - Не осилим, - вздохнул Спартак. Потом, подумав, добавил: - Да  и  не
гуманно этак. Неспортивно!
     Они помолчали.
     - Слушай, ты домой хочешь? - вдруг спросил  Спартак.  -  К  себе,  на
Русь?
     - На Русь? Ну, как тебе сказать...  Вообще-то  березки,  хоромы,  пол
дубовый... охота на хазаров... По правде сказать, ежели б не Ольга!..
     - Ну так хочешь или нет?
     - Хочу! - решился Олег. - Хочу домой.
     - Тогда сделаем вот как: разыграем драку вроде  как  насмерть,  а  на
самом деле будем биться понарошку. Так, минут пять-десять мечами  помашем,
а потом я тебя рукояткой меча по лбу двину, а ты сразу  падай,  вроде  как
все, без сознания. Другой бы тебя добил, но я-то тебя не трону, так как мы
договоримся. Тебя обратно на Русь и отправят.  Вот.  Согласен?  Да  ты  не
бойся, мы так в чемпионате Рима много раз делали.
     Олег согласился, и у него сразу стало на душе светло и спокойно.
     - А перед отъездом, как участник  соревнований,  понежишься  на  базе
отдыха "Ивушка", - продолжал расписывать Спартак, которому,  видимо,  тоже
полегчало. - У меня там свой участок есть, вместе отдыхать будем. "Ивушка"
- это не то что Турция, это еще лучше. И девицы тебе, и вода какая хошь  -
хоть соленая, хоть сладкая.
     Олег заулыбался.
     Спартак критически оглядел его плавки и сказал:
     - Только вот трусы тебе надо будет  заменить.  Я  тебе  свои  одолжу,
специальные. Хорошие трусы!
     - Зачем заменить?
     - А эти там растворятся. Это ж не специальные, обычные,  дрянь  а  не
трусы. Там завод рядом стоит, для невменяемых космонавтов горючее  делает,
так что вода теперь все  трусы  растворяет.  Кроме  специальных,  конечно,
свинцовых. А есть свинцовые трусы - купайся себе, загорай!
     - Хорошо, - сказал Олег.
     - Конечно, хорошо!  Поставил  парочку  наблюдателей  на  берегу  -  и
купайся на здоровье.
     - Зачем наблюдателей? - в который раз уже удивился Олег.
     - Ну как, а вдруг плавник? Они  плавник  увидят  и  тебе  сразу:  ау,
вылазь, мол. Ты - раз, и на берегу.  А  то  эти  нападают  бывает.  Редко,
правда, но бывает.
     - Кто нападает?
     - Караси. Они этой водички  напились,  которая  трусы  растворяет,  и
такие здоровые стали, ух!
     - Караси! Так их есть можно! - обрадовался Олег.
     - Нет, вот есть их как раз нельзя. В них жить  можно.  Многие  так  и
делают: только панцирь от карася оставят, понастроят в нем комнат и  живут
себе.
     - Хорошо, - не совсем уверенно проговорил Олег.
     - А что у нас еще хорошо - воду в море греть можно. Вот встал  утром,
смотришь, вода холодная. Ты пальцем в такую  пипочку  тык  -  вода  теплей
становится. Удобно!  Главное  -  выключить  вовремя,  а  то  она  булькать
начинает и водолазы всплывают. А народ у  нас  хороший,  мирный.  Молодежь
только с утречка порубается, чтоб места на пляже  поболе  было  -  и  всех
безобразий...
     Олег уже не слушал. Он  разомлел  на  солнце  и  лениво  рассматривал
сопляжников, как называл их Спартак.
     "Лепота! - вяло пронеслось в голове Олега. -  Ле-по-та!  И  о  смерти
думать не надо, хорошо!" Олег остановился взглядом на синей глади  моря  и
там надолго застрял. Море тоже было спокойным.
     Ничто не предвещало появления лысого.
     Кроме самого лысого.
     Он медленно всплыл по пояс и с протянутой  вверх  рукой  обратился  к
народу.
     - Сопляжники! Братья мои! Вот вы здесь сопляжитесь, а в это время над
всеми вами уже завис дамоклов меч расплаты. Неужели вы не чувствуете?
     - Не, не чувствуем, - нестройным хором ответили изуверы.
     - И это печально! - торжественно сказал лысый. - Ведь  кто  мы  есть,
сопляжники? Изуверы! И кому как не нам, изуверам, расплачиваться за  грехи
человечества? Кто, как не мы, спасет человечество и вытащит его из  бездны
зла?!
     Говоря это, лысый поднимался из воды все выше и выше, и  наконец  все
увидели, что он стоит на мостике подводной лодки. На боку  лодки  большими
буквами было написано "КВАС". Авторитет лысого, значительно  пошатнувшийся
за  последнее  время,  мгновенно  возрос.  Изуверы  стали  облизываться  и
потянулись поближе к воде. Некоторые уже аплодировали.
     - ...И вот в эту трагическую минуту я пришел  к  вам  для  того...  -
лысый сделал эффектную паузу, достал  из  люка  запотевшую  кружку  кваса,
отхлебнул и продолжил, - я пришел к вам для того, чтобы сказать: возлюбите
ближнего своего, освободитесь от желания; ударят  тебя  по  левой  щеке  -
подставь правую; спросят у тебя рубашку - отдай;  спросят  рубль  -  отдай
десять, спросят десять - отдай двадцать, у самого нет - у  соседа  отбери,
но дай... а особо ежели какой лысый подойдет - отдай ему и последнее,  что
у тебя есть! И жизнь свою будь готов отдать ради святого дела!
     Лысый  переждал  аплодисменты,  что-то  изобразил  в  воздухе   тремя
перстами, благочестиво склонил голову; потом допил квас, нырнул  вместе  с
кружкой в люк, и подводная лодка с надписью "КВАС", виляя задом,  умчалась
вдаль.
     Обалдевшие изуверы поняли-таки, что кваса не будет, и от такой  обиды
принялись тузить друг друга голыми руками и ногами.
     - Тайм-аут окончен досрочно! - в ту же минуту услышал Олег дикторский
голос откуда-то сверху и... очутился на ринге. В синем углу напротив стоял
Спартак.
     - Напоминаю, - сказал дикторский голос, -  в  красном  углу  ринга  -
древнерусский князь Олег, в синем углу - бывший гладиатор Спартак.
     Спартак  подмигнул  Олегу  правым  глазом,  Олег   подмигнул   левым.
Прозвучал залп трехсекундной готовности, потом гонг, и Спартак  с  Олегом,
крепко сжимая мечи, медленно двинулись друг к другу.
     Все произошло,  как  договорились:  какое-то  время  Спартак  отражал
осторожные наскоки Олега, потом Олег поотбивал несколько ударов  Спартака,
после чего,  оступившись,  неловко  повернулся  и  попал  прямо  под  удар
Спартака рукояткой меча по голове.
     Олег упал. Спартак стоял над ним и по  гладиаторскому  обычаю  ожидал
решения  публики.  Все  изуверы  показали   пальцем   вниз,   а   давешний
шутник-коротышка пальцем вверх. Голос коротышки перевесил, и Олег  остался
жив.
     - Благородный Спартак! - раздался выкрик из зала.
     Рефери подумал и заявил:
     - Победитель имеет право вызвать к  побежденному  скорую  медицинскую
помощь.
     - Вызываю, - улыбнулся Спартак.
     "Вот ведь как с другом повезло. Кругом одно жулье, а мне единственный
честный человек попался", - радовался Олег, лежащий с закрытыми глазами на
полу ринга.
     Бой закончился, но  изуверы  еще  чего-то  ждали.  В  притихшем  зале
раздались робкие выкрики: "Едут, едут!" Олег услышал, как кто-то запыхтел,
поднимаясь на ринг, и через секунду в лицо ему дохнуло тяжелым перегаром.
     - Живой, однако, - услышал он над собой сиплый голос.
     - Это мы еще поглядим, какой он живой, - сказал второй. -  Пульс  ему
пощупай.
     Заскорузлый палец что-то поискал на шее у Олега, а потом вся  пятерня
так сдавила горло, что глаза у князя выпучились и он  решил,  что  пора  о
чем-то подумать. Но то, что  он  увидел  выпученными  глазами,  вызвало  в
памяти яркое и знакомое слово: "Хазары!"
     - Хазары? - прохрипел Олег.
     - Фельдшера! - огромный бородатый дед по-доброму улыбнулся  Олегу.  -
Лечить будем! Пульс у тебя есть, значит жить будешь.
     - Может быть, - роготнул сзади такой же волосатый и добрый фельдшер.
     Первый фельдшер достал из чемоданчика блестящий металлический предмет
и небольшой листок с мелким печатным текстом.
     - Читай вслух, - крикнули из зала.
     - "Скальпель. Руководство  к  эксплуатации",  -  прочел  фельдшер.  -
"Используется для..."
     - Кончай бюрократию! - опять выкрикнули из зала. - Смелей за дело!
     Бородач уже занес руку над Олегом, но тут взгляд его  остановился  на
остром лезвии, и он с удивлением воскликнул:
     - О! Так им же бриться можно! - фельдшер проворно спрятал скальпель в
карман и заявил: - Попробуем шприцом.
     - Может, сначала клизмой?
     - Можно и клизмой, шприца у нас с собой нет.
     - А у нас и клизмы с собой нет.
     - Так что ж ты выпендриваешься? Ты хоть что-нибудь с собой взял?
     - Взял.
     - Шо?
     - Дрель.
     - А если он дрель не переносит, если у него на дрель аллергия? Чем ты
его тогда лечить будешь? - укоризненно сказал бородач. - Ты  ему,  кстати,
пульс-то отпусти маленько, а то, глядишь, до процедур и не дотянет.
     Обмякший уже было Олег воспрянул к жизни  и  увидел  новый  персонаж,
появившийся на ринге. Персонаж подошел и наклонился к Олегу.  Князь  хотел
отскочить, но тот быстро схватил его за руку и энергично потряс ее.
     - Корреспондент "Изуверского обозрения". Изуверская общественность  с
волнением следит за вашей судьбой. Разрешите взять у вас интервью.
     - Отойди от пациента, больной на  диете,  -  сурово  сказал  один  из
фельдшеров.
     - Мне можно, я журналист.
     - Сегодня ты журналист, а завтра пациент! - ухмыльнулся фельдшер.
     Журналист задумался. Потом посмотрел  на  часы,  что-то  посчитал  на
пальцах и уже уверенно изрек:
     - Не то время.
     - Это у вас, у пациентов, не то. А у нас время одно - режимное.
     - А шо мы с ним разговариваем ваще?! -  вклинился  в  разговор  более
молодой фельдшер. - У нас вызов был, а фамилии не было.
     - Вы меня, ребята, не троньте. За мной общественность!
     Журналист широким жестом показал на трибуны.  Трибуны  быстро  начали
пустеть.
     - Это которая общественность? - презрительно переспросил  бородач.  -
Сегодня она общественность, а завтра она тоже сплошь пациент. Так  что  ты
давай не выпендривайся, а ложись рядом с этим гавриком, так  как  дрель  у
нас одна, а вас теперь двое.
     Поняв, что спасения ждать неоткуда,  и  воспользовавшись  перебранкой
фельдшеров с журналистом, Олег тем временем медленно  подползал  к  своему
мечу. Добравшись до него, он крепко сжал рукоять, встал на ноги и со спины
тихонько  пощекотал  кончиком  меча  старшего  фельдшера   между   ягодиц.
Фельдшер, боявшийся щекотки, всхохотнул, но, обернувшись, осекся и  быстро
заговорил:
     -  Смотри,  Федя,  пока  мы  тут  профилактику  готовили,  один   уже
выздоровел. Дай тебе бог здоровья, сынок.  Ой,  а  нам  по  вызовам  пора,
заболтались мы с вами. Не болейте, мужики, бывайте здоровы.
     И с этими словами фельдшера отправились "по вызовам". На  краю  ринга
молодой фельдшер обернулся, игриво погрозил пальчиком и проговорил:
     - А Минздрав предупреждает:  не  только  курение  опасно  для  вашего
здоровья!
     Проводив фельдшеров  долгим,  тяжелым  взглядом,  Олег  повернулся  к
Спартаку.
     - Ну что?! - сурово, но справедливо спросил Олег.
     - Вот-вот, и я  то-то  же  говорю!  -  подхватил  журналист.  -  Этот
Спартак, я за ним давно  наблюдаю!  Опутал  сетями  договорных  поединков.
Десятый сезон на жульничестве  выезжает.  Противно  смотреть,  что  он  из
благородного зрелища делает! Как новичка  увидит  -  к  нему;  вотрется  в
доверие, замутит неоперившийся ум, уговорит черт знает на что - и  вот  он
опять победитель. Жулик! Да нет, это даже не жульничество, -  здесь  целая
мафия! Пять публикаций подготовил - ни одну  не  пропустили!  Мол,  нельзя
порочить Спартака, честного спортсмена, вся жизнь в спорте.
     Журналист говорил, обращаясь к трибунам. Они уже вновь заполнялись, и
теперь сквозь общий шум то там, то здесь слышалось:
     - Долой фельдшеров! Свободу князю!
     Появился плакат: "Из грязи в князи!"
     - Это целая мафия! -  продолжал  орать  журналист.  -  Это  настоящий
заговор! Если бы здесь был  жуликом  один  Спартак!  А  каким  образом  он
заранее  узнал  результат  жеребьевки?!  А  судейская  коллегия?!  А  этот
шантажист, наконец,  который  неизвестно  куда  погонит  нас  в  следующую
минуту?!
     - Долой коротышку!!! - уже во весь голос гудели  изуверы,  размахивая
национальными флагами. Олега как-то сразу  забыли.  -  Долой!!!  Не  хотим
больше в Турцию! Хотим мороженого!
     - И пива жигулевского по праздникам! - встрепенулся журналист.
     На волне народного возмущения появился  белый  конь.  На  коне  сидел
лысый. Вдвоем с конем они подъехали к рингу.
     - А ну-ка, что тут у  вас  вкусненького?  -  сказал  лысый  и  сделал
революцию.
     "Конец! - осознал Олег. - Конь-то - вот он."
     Но конь не обратил никакого внимания на Олега,  и  читателю  придется
потерпеть еще страниц несколько. Если, конечно, все пойдет хорошо.


     Революция смела князя со страниц незатейливой истории.
     Очнулся  он  в  кремле.  Киевский  кремль  надежно  защищал  от  всех
обидчиков и, самое главное, от авторов.
     Ольга  встретила  мужа  радостной  улыбкой  и  показала  сына.   Сыну
исполнилось всего две недели, и он был еще совсем лысым.
     Любимый конь терся о ноги Олега и ласково мурлыкал.
     "Надо его в какой-то человеческий цвет покрасить, - подумал  Олег.  У
всех кони как кони, а у меня какой-то банан усатый."
     - Перекрасить, - на ходу бросил Олег.
     - Во что?
     - В человеческий цвет.
     Так Олег вернулся к повседневным княжеским делам.
     - Слышь, муж, там за печкой опять хазары  развелись,  -  жужжала  над
ухом жена, - а я боюсь... Подмел бы, а?
     - Подметем, - согласился князь, отгоняя жену  мухобойкой.  -  Собирай
дружину. Только  за  печкой  -  это  печенеги.  Хазары  -  те  побольше  и
позубастей.
     Печка была за пределами кремля. Поэтому князь с дружиной  не  поехал,
чтобы не попадать под  авторский  произвол,  который  голодный  рыскал  на
подступах к Киеву. Дружина матерно выругалась и поскакала подметать.
     "А сразу за печкой Собачья мокрязь", - сказал один автор другому.
     "Ничего подобного, Собачья мокрязь в другую сторону, - ответил второй
автор. - Знать надо!"
     "Всегда у меня с географией трудности", - сказал первый.
     И дружина поскакала дальше.
     Князь подозвал жену.
     - Хазар давно не видела?
     - Как конь истоптал, так и не видела.
     - А ты им хлебца подсыпь, они и набегут.
     - Ну да, ежели хлебца подсыпать, так и холопы набегут.
     Внесли коня. Его  уже  покрасили  в  человеческий  голубой  цвет,  но
местами  краска  пооблупливалась,  и  конь   получился   желто-голубой   в
полосочку. Коня рвало ацетоном, на него было больно смотреть.
     Волна сострадания поднялась в душе Олега и тут  молнией  сверкнуло  в
его голове мучительное прозрение:
     - Это не конь!
     Пробуждение сознания после долгой спячки было  медленным  и  тяжелым.
Возвращение к исторической реальности  оказалось  крайне  болезненным,  но
необходимым.
     - Надо посмотреть правде в глаза! - во весь голос сказал князь.
     Рядом в предсмертных конвульсиях  билось  желто-голубое  тельце.  Это
отвлекало и не давало сосредоточиться на исторической реальности.
     А реальность была не из лучших.
     Глазам  князя  предстал  мир,  полный  скорби  и   страдания.   Вдруг
оказалось, что и печенеги не живут за печкой,  а  огромными  некормленными
стадами бродят по Руси; и хазар так просто не потопчешь, ибо их  почти  не
осталось - всех давным-давно потоптали; и кролики поели посевы; и  суслики
с мышами и бобрами в голодную зиму подгрызли деревянные стены кремля, и он
вот-вот может рухнуть. Единственное, что было хорошего, так это то, что  в
исторической реальности Ольга оказалась не женой, а невесткой. Но жена все
равно где-то была, поэтому радоваться было рано.
     Пока  князь  предавался   тяжелым   думам,   желто-голубое   существо
оклемалось, отползло и в углу хлебало из княжеской миски.
     - Как же оно называется-то? -  вслух  проговорил  Олег,  но  решил  в
одиночку не выяснять, а подождать дружину.
     - Оци я тоби  зараз  нагадаю!  -  прорычал  бывший  конь,  который  с
отъездом дружины все больше становился похожим  на  барса.  -  Ридну  мову
забув, княжино?!
     Краска  с  коня  продолжала   слазить,   и   на   животе   проступала
фосфоресцирующая татуировка: "Пора подумать о смерти!"
     - Экий изувер! - с сожалением пробормотал Олег.  -  И  не  испытывает
никаких нравственных мучений!
     Тем временем на животе зверя одна за другой менялись надписи:  "Олега
- вон из кремля!", "Чобиток - лапоть  будущего!",  "Чому  мени,  боже,  ты
крыла не дав?!"
     - Так, ладно! А хазар мы ловить будем или нет? -  громко  и  деловито
спросил наконец-то Олег. - А нечисть из лесов выгонять? А счастливый  день
принятия христианства на Руси приближать?
     Конь потух. Олег понял, что политическую дискуссию выиграл. А  в  это
время вернулась дружина и ему совсем полегчало.
     Тогда где-то там, за стенами раздался зловещий, пронизывающий душу  и
леденящий кровь свист. Олег вздрогнул. В великой тревоге  поднялся  он  на
стену и посмотрел вниз.  Там  стоял  страшный  Соловей-разбойник,  который
(князь не верил своим глазам) пришел сдаваться.
     -  Накрылась  оппозиция!  -  с  удовольствием  проговорил  князь.   -
Лепота-а!..
     - Лепота-то она лепота, - неожиданно сказала  оказавшаяся  за  спиной
Ольга, - а чем кормить свистуна будешь?
     - А чем он там в лесу питался? - спросил князь, оборачиваясь к  Ольге
и к вернувшейся дружине.
     -  Русичами.  Заплутавшими  путниками,  -   ответил   самый   старший
дружинник.
     - Так что ж,  у  нас  на  Руси  русичи  перевелись?  Или  заплутавшие
путники?
     Князь грозно засверкал очами. Потом обратился к дружине:
     - Как там за печкой-то? Печенегов подмели?
     - Печенегов нонче с другой стороны подметают, - ответил дружинник.
     - Кто такие?
     - Какие-то низенькие, страшные, глаза узкие, все  поют:  "Наш  смелый
хан вперед летит, в Рязани остановка". Чисто метут.
     - Ага! - князь поднял указательный палец вверх. -  В  гости,  значит,
собрались, надоело, значит, хазарам  на  головы  поплевывать.  Скажи,  как
мыслишь, - Олег по-отечески потрепал дружинника по плечу, - до  нас  скоро
доберутся?
     - Мыслю, лет через триста.
     - Значит есть еще время нам подумать о смерти, - философски промолвил
Олег.
     - А жить-то как? - грустно спросила Ольга.
     - Куда стремиться? - подхватил желто-голубой не то конь, не то барс.
     - И главное,  что  же  нам  теперь  делать?  -  подвел  итог  старший
дружинник.
     Олег обвел всех долгим задумчивым взглядом.
     - Други мои! - сказал он. - Мои  приключения  подвели  меня  к  одной
важной мысли: я понял, что прежде всего мы  должны  решить,  можем  ли  мы
считать наших авторов психически нормальными? Мир, в котором мы  вынуждены
существовать, и происходящие с нами  события  позволяют  усомниться  в  их
интеллектуальной полноценности. А посему...
     Олег не договорил. "А про волхва-то они и забыли!" -  со  злорадством
подумал он об авторах.
     "Что-то он не о том думает, - подумал волхв  и  погладил  сияющую  на
солнце лысину. - Пора бы ему подумать о..."
     И вот тут-то  после  тяжелой  продолжительной  болезни  наша  история
подошла к концу.
     Ага, а вот и он - КОНЕЦ!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1071 сек.