Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Виктор РОЖКОВ ПЛАТО ЧЕРНЫХ ДЕРЕВЬЕВ

Скачать Виктор РОЖКОВ ПЛАТО ЧЕРНЫХ ДЕРЕВЬЕВ

                                  В пещере

     Ночь прошла спокойно, но почти никто из альпинистов  не  спал.  Долго
перешептывались Панин и Смольков. Откинув полог палатки, лежал с открытыми
глазами Самарин.  Подложив руки под голову, едва слышно насвистывал что-то
Редько.
     Плотные темно-бурые  облака  вереницей  плыли  над  ущельем.  Влажный
порывистый ветер доносил из долины тревожный шум горных потоков.
     Как только взошло солнце,  альпинисты,  наскоро  закончив  немудреный
завтрак, вплотную подошли к отвесной стене перед входом в пещеру. Это была
обледенелая гранитная глыба, покрытая сеткой мелких продолговатых  трещин,
при первом же взгляде на которую Редько понял, что взять ее  в  лоб  будет
невозможно.  Влево  за  ледяными  карнизами  зияла  пропасть,  а  над  ней
громоздились  каменистые  уступы  с    острыми    зубцами,    напоминающие
перевернутую вверх пилу.
     - Вот она, дорожка! - хмуро проговорил Редько, показав на  уступы.  -
Вчетвером  тут  делать  нечего.  Разрешите,  профессор,  мы   с    Паниным
попытаемся?
     - Нет уж, милейший, - усмехнулся Самарин, - пытаться будем мы с вами.
- И,  повернувшись к молодым альпинистам,  закончил:  - Вам,  друзья, быть
здесь наготове, как говорится, в случае чего - поможете!
     Редько согласно кивнул головой, и,  проверив  снаряжение,  они  молча
двинулись к пропасти,  на  краю  которой  громоздились  гранитные  уступы.
Вбивая скальные крючья, подтягивая друг друга за связывающую  их  веревку,
Редько и Самарин поднимались вверх.
     Метров за двадцать до вершины  карниза  увидали  глубокую  извилистую
трещину и уже по ней  после  многочасовой  нечеловечески  трудной  работы,
поминутно рискуя сорваться, они выбрались ко входу в пещеру.
     Вход, или, вернее, высокая узкая щель с полукруглым,  словно  нарочно
отесанным сводом, была теперь совсем рядом.
     Немного отдышавшись, Самарин  уже  направился  ко  входу,  как  вдруг
Редько остановил его, придержав за локоть.
     - Посмотрите, профессор, - указал он на груду камней, на которую  они
вначале не обратили внимания.
     Самарин  оглянулся  и  удивленно  отступил  назад.  Ему,    человеку,
проведшему столько лет в горах, хорошо было известно, что на такой  высоте
не могло быть никакой растительности.  А между  тем  среди  камней  лежали
толстые ветви и обломки ствола необычного на вид  темного  дерева.  Дерево
было сучковатым,  с  бугристыми  иссиня-черными,  точно  покрытыми  лаком,
наростами, и профессор, отлично  знакомый  с  флорой  Памира,  мог  твердо
сказать, что ничего подобного он не встречал во время своих  экспедиций  и
походов по этому краю.
     - Как вы думаете, - спросил он у Редько, - каким образом попали  сюда
эти сучья, не могло же их занести ветром?
     Редько к этому времени, осматривая камни, отошел в сторону и  поманил
к себе профессора.
     - Вот, - указал он на остатки потухшего  костра  и  покрытую  копотью
плоскую гранитную глыбу, - здесь разводили огонь, и  заметьте,  профессор,
недавно. Это поинтересней вашей находки.
     - Ого! - удивился Самарин. - А ну-ка, ну-ка, дайте мне.  -  Он  долго
разглядывал находку, ощупывал пальцами и даже пытался сплющить ее.
     - Банка новая, попала в костер недавно, - заключил он. -  Безусловно,
здесь были люди, но откуда?
     Редько хмуро пожал плечами, немного подумав, сказал:
     - За это время в здешних местах не проходило ни  одной  альпинистской
группы, да и вообще о восхождении на скальный пояс было бы известно.
     - Вы полагаете, - насторожился Самарин, - что Андросов ошибся и из их
группы еще кто-нибудь остался в живых?
     - Человек,   побывавший  здесь,  -  умелый,   опытный  альпинист,   -
неторопливо проговорил Редько. - Но он пришел сюда  не  нашим  путем.  Без
скальных крючьев сюда не подняться, а мы  обязательно  заметили  бы  их  в
стене.
     Самарин огляделся и, видя вокруг отвесные гладкие скалы  и  массивные
неприступные карнизы, только удивленно развел руками.
     - Я не берусь спорить с вами, но, по-моему, другой дороги нет!
     - Видимо, есть, - как бы про себя заметил Редько, - и,  возможно,  мы
еще узнаем об этом. Идемте, профессор!
     - Да, да, - заторопился Самарин, -  идемте.  -  И,  поправив  рюкзак,
первым ступил под своды пещеры.
     Бурые ребристые  стены  и  такой  же  потолок  подпирали  колонны  из
прозрачных сталактитов, похожих издали на  гигантские  оплывшие  свечи.  В
пещере царил полумрак, но  Самарин  разглядел  несколько  темных  фигур  у
противоположного входа, ведущего на вторую ступень террасы.
     - Вы видите? - вполголоса спросил он у Редько. - Вон там, впереди?
     - Вижу. Идемте туда!
     Но не успели они сделать и трех шагов, как раздался уже  знакомый  им
вой и камень с силой ударился в стену над их головами.
     Самарин хотел только одного: увидеть наконец вблизи этих таинственных
снежных людей, и, не думая об опасности, он бросился вперед.
     - Стойте!  -  закричал  Редько,   видя,   как  несколько   коренастых
длинноруких фигур метнулось навстречу Самарину.
     Редько в два прыжка догнал его и, схватив за рукав, с силой  отдернул
в сторону.  Камни  градом  застучали  вокруг,  и  один  из  них,  отскочив
рикошетом от стены, ударил Самарина.
     - Смотрите! - воскликнул он,  показывая  Редько  острый  выщербленный
камень, вделанный в обломок темного дерева.  -  Это  же  топор,  настоящий
топор каменного века! Вы только подумайте!
     Редько, не разделявший восторгов профессора,  увлек  его  к  подножию
сталактитовой колонны.  Достав бинт, он наскоро  разрезал  куртку,  из-под
которой сочилась кровь, и, забинтовав Самарину плечо,  осторожно  выглянул
из-за ледяного выступа.
     Тусклый свет, едва проникавший в пещеру, не мог рассеять ее полумрак,
и Самарин пожалел, что не захватил с собой карманный  фонарь.  Как  бы  он
нужен был сейчас! На  минуту,  на  один  момент  осветить  площадку  перед
сталактитовой колонной, куда уже вползали снежные люди.
     - Вот что, - сказал молчавший до  этого  Редько,  -  пугну-ка  я  их,
профессор!
     - То есть как это  пугну?  -  возмутился  Самарин.  -  Мы  на  пороге
открытия, а вы хотите... - не договорив, он резко отдернул голову.  Камень
величиной с арбуз, пролетев рядом, с гулом ударился о хрупкую  поверхность
сталактита, и часть его, образующая основание колонны, звонко, как стекло,
рассыпалась на кусочки.
     Тогда Редько, уже не слушая больше Самарина,  выхватил  ракетницу  и,
вскинув руку,  нажал  курок.  Вспыхнул  ослепительно  яркий  свет.  Ожили,
заискрились,  многоцветными  огнями  ледяные  оплывы    сталактитов,    и,
ударившись в сводчатый потолок пещеры, ракета рассыпалась сотнями  быстрых
светло-огненных пчел.
     - Теперь пошли! - крикнул Редько и,  размахивая  ледорубом,  бросился
вслед за снежными людьми, мохнатые тени которых уже мелькали у  выхода  на
вторую террасу.
     Вместе с подоспевшим Самариным Редько выскочил на  открытую  скальную
площадку.  Вокруг было  пусто,  лишь  пронизывающий  ветер  гнал  плотные,
непривычно близкие  облака.  По  стволу  гигантского  обугленного  дерева,
переброшенного над пропастью к уступам второй террасы, перебегал последний
из снежных людей, и тогда Самарин, не раздумывая, последовал за ним.
     - Что вы делаете, профессор?! - с отчаянием воскликнул Редько,  видя,
как, неловко размахивая руками и чуть  не  сорвавшись  вниз,  Самарин  уже
перебежал на противоположную сторону террасы.  Едва он  успел  скрыться  в
узкой расщелине, как сверху посыпались  мелкие  камни,  а  вслед  за  ними
ринулись вниз несколько светло-зеленых ледяных глыб.
     Когда улеглась снежная пыль, бледный от волнения Редько  увидел,  что
лавина не только унесла с собой черный ствол, но и обломала края гранитных
карнизов.
     Двое суток жил Редько в пещере. По нескольку раз в день подходил он к
краю пропасти, звал, кричал, стрелял из ракетницы, но все  было  напрасно,
Самарин не появлялся.
     Иногда он начинал упрекать себя, почему не последовал за профессором,
но сейчас же голос рассудка подсказывал ему, что  он  поступил  правильно.
Самарину, безусловно, нужна будет помощь, а чем он  мог  помочь,  если  бы
подобно профессору очутился по ту сторону пропасти, отрезанный  от  живого
мира? Единственный выход был в том, чтобы поскорее спуститься в долину  и,
взяв с собой людей, немедленно возвратиться обратно.
     Да, да, он так и поступит.
     Редько, взяв обугленную головню и выбрав на  стене  место  посветлей,
вывел крупными буквами: <Я пошел за людьми, держитесь!> - рассчитывая, что
Самарин, если вернется сюда, обязательно прочтет эту надпись.
     Немного постояв у пропасти, Редько направился к площадке  у  входа  в
пещеру, где они впервые увидели с Самариным остатки костра.
     Спуск в одиночку по отвесной скале был еще более трудным, чем подъем.
Редько окинул петлей скальный крюк, забитый им же при подъеме, и, медленно
потравливая веревку, повис над бездной.


                             События в долине

     Андрей Стогов с нетерпением ожидал возвращения профессора Самарина  и
его группы. Он верил в знания и опытность своего учителя, в находчивость и
умелость Редько и, возможно, чувствовал бы  себя  спокойнее,  если  бы  не
странные, неожиданные события, разыгравшиеся здесь после ухода профессора.
     Лагерь  Стогова  располагался  между  массивными  каменными  глыбами,
образующими надежный барьер, за которым альпинисты могли укрыться в случае
обвала.  Метрах в двухстах от  лагеря  пенистая,  стремительная  Балянд-су
растекалась на несколько  рукавов,  образуя  подобие  озера,  окаймленного
невысокими гранитными уступами.  Рядом лежала волнистая  галечная  насыпь,
напоминающая издали огромную подкову.
     Однажды ночью Стогов был разбужен дежурным,  в  обязанности  которого
входило поддерживать огонь костров и охранять лагерь.
     - Андрей Иванович, Андрей Иванович, - встревоженно говорил  дежурный,
склонившись к Стогову, - вы слышите?
     - Что, - приподнявшись, спросил Стогов, - о чем ты?
     - Вы прислушайтесь, - досадливо повторил  дежурный,  откидывая  полог
палатки.
     Две-три  минуты  было  тихо,  и  вдруг  откуда-то  издалека   донесся
протяжный крик.  Жалобный, унылый, он плыл над сонной долиной  и  ущельем,
заставляя тревожно сжиматься  сердце,  и  Стогов,  повинуясь  беспокойному
щемящему чувству, торопливо выбежал из палатки.
     - Непохоже, чтоб кто из наших, -  высказал  свою  мысль  дежурный.  -
Голос какой-то странный.
     В минуты раздумья  лицо  Стогова  приобретало  мальчишеское  задорное
выражение, и весь он, порывистый, энергичный, никак  не  походил  на  того
серьезного, степенного кандидата наук, каким видели его зимой в аудиториях
института.
     - Вот что, - решительно сказал Стогов дежурному, - людей  не  будить,
пусть спят. Смотрите тут получше, я один пойду к насыпи.
     - Вы думаете, что кричали оттуда?
     - Да, как будто бы так. - Стогов закинул за плечи ружье  и  пошел  по
берегу  к  смутно  белеющей  вдали  галечной    насыпи.    Временами    он
останавливался, чутко прислушиваясь к  звукам  туманной  сырой  ночи,  но,
кроме глухого шума  горных  потоков  и  шуршания  мелких  камней,  не  мог
различить ничего.
     Внимательно,  шаг  за  шагом  Стогов  осмотрел  насыпь    и,    решив
переправиться на другую сторону реки, подошел к камням, где еще  с  вечера
оставил небольшую резиновую лодку.
     Стогов хорошо запомнил это место и знал, что из участников экспедиции
никто не приходил сюда.  Каково же  было  его  изумление,  когда,  включив
карманный фонарик, он увидел  развороченные,  разбросанные  вокруг  камни,
незнакомые широколапые следы, истоптавшие вдоль и поперек песчаный плес, и
обрывок веревки - все, что осталось от его лодки!
     - Кто же мог унести ее с собой?
     Следы можно было принять за медвежьи, но медведи разодрали  бы  лодку
на месте.  Осталось предположить, что здесь побывали люди.  Возможно,  что
сегодняшние ночные крики тоже связаны с этим...
     Стогова охватил  нервный  озноб.  Значит,  слова  Андросова  не  были
выдумкой больного воображения...  Забыв обо  всем,  Стогов  побежал  вдоль
насыпи: <...Только бы не потерять, не спутать следы.  Вот они, рядом, ясно
отпечатались. Эх, сюда бы сейчас Самарина...>
     Несколько раз Стогов спотыкался, проваливался в снег,  больно  ударил
колено, перепрыгивая небольшую трещину.  Но мысль о том, что, возможно, он
нагонит, увидит похитителей лодки, неудержимо влекла его вперед.
     Кончилась насыпь. Стогов миновал несколько волнистых откосов и только
тут заметил, что следы вывели его к Ущелью скользящих теней.
     Это было несколько левее того места, откуда  Стогов  провожал  группу
Самарина, но и здесь, выступая из  тумана,  высились  изгибы  ступенчатого
порога.
     Еще  несколько  минут  Стогов  шел  по  следу  и  вдруг    недоуменно
остановился.  Путь преграждала скала с ледяными оплывами в трещинах. Влево
темнел широкий зигзагообразный провал с острыми краями,  вправо,  уходя  в
сторону, тянулось ледяное основание ступенчатого порога. Стогов не ошибся,
след вел только сюда.
     Долго и терпеливо осматривал он каждую трещину,  каждую  малозаметную
выбоину в камне, пытаясь отыскать проход, но старания  его  не  привели  к
желаемому результату. За этим занятием и застал его рассвет.
     Рваные тени краев провала посветлели, стали серыми и  наконец  совсем
исчезли в розовых, багряно-золотистых лучах  яркого  солнца.  День  обещал
быть погожим.  Вереница неприступных вершин  отчетливо  вырисовывалась  на
фоне неба.
     Расстроенный неудачей своих поисков, Стогов  долго  стоял  на  месте,
вглядываясь в плотные молочно-белые  полосы,  что  все  еще  выплывали  из
ущелья.  Его неудержимо потянуло вниз к своим, и, чтобы  рассеять  чувство
одиночества, он сложил руки и, поднеся их ко рту, громко крикнул:
     - Эгей-й-й!
     Не только горы отчетливым эхом  ответили  Стогову.  Он  услышал,  как
откуда-то из-за тумана донесся взволнованный голос, повторявший:
     - Да-да-да! Да-а!
     И когда порыв ветра немного приоткрыл туманную завесу, Стогов  увидел
на гранитном уступе Редько и быстро идущих за ним Панина и Смолькова.
     - Здравствуйте, друзья! -  радостно  приветствовал  их  Стогов  через
несколько минут, когда они спустились к подножию барьера. - А где же?..
     - Беда, - поняв его вопрос, пояснил  бледный,  измученный  Редько.  -
Поднимайте народ, идем на выручку!
     - Да, но что случилось?
     - Подберите пять-шесть наиболее выносливых людей, - как бы  не  слыша
его, продолжал Редько. - Их поведут Панин  и  Смольков.  Мы  с  остальными
выйдем к вечеру.  Мне надо немного отдохнуть, иначе я не сумею подняться к
этому дьявольскому ущелью!
     - Вы достигли скального карниза? - изумился Стогов.  -  Что  же  там,
наверху?
     - Там много такого, рассказывая о чем, не сразу подберешь  слова.  Но
самое главное в том, что снежные люди существуют и профессор остался  один
на один с ними.
     Возбужденно  разговаривая,  альпинисты  вышли  на  узкую   каменистую
площадку, откуда уже виднелись палатки лагеря и вьющийся над ними  дым  от
большого костра.


                          Плато черных деревьев

     Самарин настолько был увлечен погоней за снежными людьми,  что  почти
не обратил внимания на грохот лавины, раздавшийся за его  спиной.  Он  был
уверен, что Редько последовал  за  ним,  и  только,  миновав  расщелину  и
оглянувшись, понял, что альпинист  не  успел  перебежать  на  эту  сторону
террасы.
     При других обстоятельствах Самарин, возможно, вернулся  бы  назад,  к
пропасти, осмотрелся на месте, поговорил бы с  Редько,  который,  конечно,
ждет его на той стороне. Но сейчас нельзя было терять и минуты.
     Разве мог он, воочию увидевший снежных людей, не довести до конца это
открытие? Новое, еще неизвестное науке,  становилось  осязаемым,  близким.
Самарин устремился вперед, стараясь не упустить  из  виду  снежных  людей,
бежавших уже далеко впереди, между небольших каменных увалов.
     Погоня продолжалась еще некоторое время.  Самарин миновал  с  десяток
бугристых скальных площадок, с трудом взобрался на ледяной  куполообразный
гребень и вдруг, пораженный тем, что он увидел отсюда, отступил назад.
     Взору открылось  огромное  плато,  похожее  на  неровную  лестницу  с
длинными плоскими ступенями.  По  его  каменистому  полю  были  разбросаны
гигантские стволы того самого дерева, которое  Самарин  впервые  увидел  у
входа в сталактитовую пещеру. Это было тем более невероятно, что здесь, на
такой высоте, среди вечных снегов, не могли расти столь мощные деревья.
     Пока ученый разглядывал странные  стволы,  снежные  люди  скрылись  в
распадках, и, сознавая  бесполезность  погони,  Самарин  пошел  медленнее.
Нужно было отдохнуть и хорошенько обдумать свое положение.
     Как опытный,  бывалый  альпинист,  Самарин  понимал,  что  дальнейшие
поиски будут связаны с тем, насколько у него хватит  продуктов.  К  пещере
они поднимались налегке, рассчитывая сразу же вернуться  обратно,  поэтому
запасы профессора были невелики.
     Сняв рюкзак, он пересчитал галеты, подержал в руках и опустил обратно
две консервные банки и, решив, что  может  до  вечера  обойтись  без  еды,
присел на лежащее поблизости дерево.  Он с интересом рассматривал его кору
с наростами и прожилками, поблескивающую серебристыми кружочками, похожими
на слюду.  Сколько лет лежали здесь эти стволы? Снежные люди  использовали
их для своих нужд; топор, брошенный в Самарина, имел рукоятку из такого же
дерева. Интересно, как оно горит?
     Когда-то давно, еще будучи студентом, Самарин  читал,  что  тибетские
монахи в одном из своих монастырей  показывали  верующим  куски  чудесного
дерева, упавшего будто бы с неба.
     <Может быть, это оно и есть - таинственное, неизвестное  науке?  Надо
обязательно взять с собой  образцы>.  Он  поднялся,  оглядываясь,  выбирая
место, где можно было бы набрать сучья разной  толщины,  и,  хотя  события
сегодняшнего дня приучили  его  в  какой-то  мере  к  необычным  картинам,
изумленно подался вперед.  Не более чем в  сотне  метров  вдоль  одной  из
ступеней плато  двигалась  группа  снежных  людей.  На  плечах  они  несли
надувную резиновую лодку.
     Самарин отказывался  верить  своим  глазам,  зажмуривал  их,  вытирал
платком, но наконец убедился, что все это происходит  в  действительности.
<Лодка здесь, на такой высоте, в совершенно безводном месте, да и умеют ли
они пользоваться ею?>
     Кто мог ответить Самарину!
     Белесый  туман  -  предвестник  снегопада  -  все  больше  затягивал,
укутывал плато своими широкими полосами. Хмурилось, темнело небо.
     Нет, на этот раз он будет внимательней, и снежным  людям  не  удастся
скрыться. Надо только не обнаружить себя.
     Он торопливо укрепил за плечами рюкзак, но не успел сделать и десятка
шагов, как услышал позади чей-то удивительно знакомый голос:
     - Куда вы так спешите, профессор?
     Самарин  от  неожиданности  оступился,  но  сейчас  же  крепкие  руки
подхватили его и осторожно поставили на ноги.  Рядом с  профессором  стоял
большой широкоплечий человек  с  загорелым  обросшим  лицом  и  смеющимися
глазами, одетый в рваную меховую куртку.
     - Вы! - воскликнул Самарин. - Вы, Кратов?
     - Конечно, я! - усмехаясь, подтвердил альпинист. - Не понимаю, почему
это вас удивляет?
     - Мы считали вас... - начал было профессор.
     - Погибшим, хотите сказать? - подхватил Кратов. - Вы близки к истине.
Откровенно говоря, я и  сам  до  сих  пор  не  понимаю,  как  мне  удалось
выбраться живым...  Вам не надо говорить, что  такое  лавина...  схватило,
понесло. Каких товарищей потерял: золотые были люди, - помрачнел Кратов.
     Самарин в нескольких словах рассказал ему о судьбе Андросова, о  том,
как он попал сюда, но, видя, что снежные люди уходят, заторопился:
     - Второй раз я не  смогу  догнать  их.  Поговорим  после,  мой  друг,
идемте!
     - Не беспокойтесь, профессор.  Потерпите до  вечера.  Я  знаю  место,
откуда мы сможем беспрепятственно наблюдать за ними.
     - Но лодка? - быстро спросил Самарин. - Откуда она здесь?
     - Утащили у кого-нибудь в долине, - спокойно пояснил  Кратов,  словно
разговор шел о самых обычных вещах.


                               Лицом к лицу

     - Знаете, профессор,  нам  можно  позавидовать,  -  с  воодушевлением
говорил Кратов, когда они  пробирались  между  огромными  стволами  черных
деревьев, в беспорядке набросанных друг на друга. - Любой из ученых  отдал
бы полжизни, лишь бы очутиться здесь! Я брожу тут вторую неделю и не устаю
удивляться.  Это как в сказке: вас перенесли на много тысяч лет  назад,  в
каменный век.
     - Вы правы, - поддержал его Самарин. -  Я  отказываюсь  верить  своим
глазам.  Снежные люди, эти деревья на плато... Не знаю,  как  и  объяснить
такое...
     - Деревья могли  расти  здесь  раньше,  ну  а  отсутствие  почвенного
покрова можно объяснить деятельностью ветров.
     - Однако!  -  усмехнулся  профессор и мягко,  дружественно сказал:  -
Дорогой  мой  Константин  Иванович,  вы  делаете  научный  вывод,   словно
штурмуете очередную вершину.  Объяснение всех этих явлений - очень сложная
штука, тут не нужно торопиться.
     Они вышли к небольшому ущелью, до  половины  загроможденному  глыбами
грязно-серого  льда.  Здесь,  в  юго-западной  стороне  плато,    высилось
несколько  карликовых  гор,  выглядевших  на    фоне    могучих    хребтов
малозаметными бугорками.
     Поднявшись на несколько метров по ледяному склону,  Самарин  еще  раз
заинтересованно, с улыбкой спросил Кратова:
     - Ну  а  чем  вы  объясните,   что  столь  обширное  необычное  плато
оставалось до сих пор  неизвестным?  Пусть  случайно,  но  самолеты  могли
пролетать здесь, и залежи черного дерева, безусловно, были бы обнаружены.
     - Ответ на этот вопрос,  профессор,  вы  не  только  услышите,  но  и
увидите завтра. Ветры всему причиной. Сила их здесь не поддается описанию.
Они могут в полдня выдуть весь снег с плато, но  могут  в  такой  же  срок
нагромоздить такие сугробы, что все исчезнет под их покровом.
     - Что же, разумно, - согласился Самарин. - Но почему именно завтра?
     - Погода портится, и нам надо уходить отсюда...
     Через полчаса  Кратов  и  Самарин  приблизились  к  ледяному  гребню,
венчающему ущелье...
     Внизу, в ложбине, возле перевернутой лодки, сидели снежные  люди.  От
Самарина их отделяло не более пятидесяти метров.  Он был в тени и, прячась
за зубчатый край пещеры, мог хорошо рассмотреть почти  каждого.  Некоторые
из них вставали, переходили с места на место,  другие  сидели  на  камнях,
поджав ноги, с интересом рассматривая и ощупывая лодку.
     Неровная,  переваливающаяся  походка,  неуклюжий  поворот  головы  на
толстой, очень короткой шее. Самарин убедился, насколько правы были уйгуры
и китайцы называя снежного человека <жень-сю>, то есть <человек-медведь>.
     Но в то же время нельзя было отрицать,  что  эти  существа  близки  к
человеку.  Ну, разве не так вот сидят обычные люди, собравшиеся в круг  за
беседой? Нетерпеливые, порой резкие жесты,  будто  разговор,  который  они
ведут между собой, очень волнует их.
     - Константин Иванович, - спросил профессор у Кратова, - у вас  нет  с
собой фотоаппарата?
     - Нет, потерял, - ответил Кратов и со своей обычной усмешкой добавил:
- Я рад, что во время обвала сохранил голову, - это важнее.
     - Заснять хотя бы пару кадров,  это  так  необходимо!  -  не  обращая
внимания на шутку Кратова, проговорил Самарин.
     В  это  время  снежные  люди,  видимо,  почувствовали,  что  за  ними
наблюдают.  Один из них  вскочил;  несколько  минут,  словно  размышляя  о
чем-то, постоял  на  месте,  потом,  сделав  резкое  движение  головой,  с
хриплым, коротким криком почти вплотную подбежал к ледяному гребню.
     Самарин испытывал сейчас нервное возбуждение, которое  не  сумел  бы,
пожалуй, выразить словами: вот он, словно сошедший с картины, его  далекий
предок - человек каменного  века  -  стоит  на  гранитной  плите,  немного
сутулясь, вытянув вперед длинные полусогнутые конечности.  Могучее  рослое
тело покрывает короткая рыжеватая шерсть.  Плоская, чуть вытянутая  кверху
голова, с большой нижней челюстью, настороженно поворачивается на короткой
широкой шее.
     Самарина поразило выражение глаз снежного человека.  Светлые, глубоко
запавшие, с широко разлившимися зрачками, они смотрели встревоженно и в то
же время недоуменно, растерянно. Человеческие глаза! В них в какой-то мере
отражались мысли, мелькавшие в голове этого  существа.  Он  с  настойчивым
упорством пытался понять, объяснить себе, почему и зачем  появились  здесь
существа, так странно похожие на них.
     Так во всяком случае казалось Самарину.
     - Вы смелый человек, профессор, - шепнул Кратов, вплотную  подходя  к
Самарину. - Но это соседство не очень удобно. Стоит нашему предку схватить
камень побольше, и от нас с вами останется мокрое место.
     Кратов быстро поднял с земли ветку черного дерева и, вытащив  спички,
поджег ее.
     Как только вспыхнул огонь, в глазах снежного человека мелькнул  ужас.
Он крикнул протяжно и хрипло что-то вроде <У-э-э-э!>,  и  его  собратья  с
быстротой, какую нельзя было предполагать в них, помчались  вдоль  лощины,
унося с собой лодку.
     - Что же вы наделали! - с отчаянием воскликнул Самарин. - Нужно  было
измерить его рост, описать внешность...
     - Не будьте наивным, профессор, - строго сказал Кратов. -  Взгляните!
- Он указал влево, где туман и неправдоподобно светлые, почти  серебристые
облака уже закрыли большую  половину  плато.  -  Нам  надо  торопиться,  -
продолжал Кратов. - Скоро начнется  снегопад,  и,  если  он  нас  застанет
здесь, мы будем присыпаны снежком, как и эти деревья.
     - Как вы можете шутить в таком положении?! - рассердился Самарин.
     - Дорогой  профессор,  -  подняв  короткие  светлые  брови,  произнес
Кратов.  - Я могу по три-четыре  дня  жить  без  пищи,  но  шутка  у  нас,
альпинистов, необходима, как воздух! Не будем задерживаться, идемте!
     - Да, но каким путем? Я ведь рассказывал вам, что  лавина,  вызванная
руками снежных людей, уничтожила переход, ведущий к сталактитовой пещере.
     - Пойдем другой дорогой, той, по которой шел я  и  где  снежные  люди
пронесли резиновую лодку из долины.
     - Сколько дало бы науке наше сообщение, - не слушая Кратова, с тоской
произнес Самарин. - Увидеть столь невероятные вещи - и уходить...
     - Но мы не последний день живем, профессор, - сочувственно  улыбнулся
Кратов. - Я верю, что мы еще встретим  снежных  людей.  Кстати,  вон  они,
видите, тоже уходят.
     Самарин поднял  голову  и  уже  с  трудом  различил  вдали  маленькие
длиннорукие фигурки, одна за другой исчезающие в тумане.
     Вскоре пошел снег, и  Кратов  с  Самариным  едва  успели  добежать  к
расщелине, где начинался узкий извилистый проход, ведущий в долину.
     Еще давно, будучи в одной из экспедиций, Самарин испытал на себе силу
и ярость океанских штормов,  но  то,  что  творилось  сейчас  за  каменным
гребнем расщелины, было невероятным.  Все вокруг гудело, выло  и  стонало.
Громадные, многотонные глыбы срывались с места  и  легко,  как  невесомые,
катились по ступеням плато. Снег не падал, не кружился, а бил и хлестал по
камням,  набрасывая  на  голом    месте    высокие    слоистые    сугробы,
неправдоподобно быстро растущие на глазах изумленного Самарина.
     - Нам нельзя здесь задерживаться, - напомнил  Кратов.  -  Снег  может
засыпать  расщелину.  Ниже  есть  небольшая  пещера,  в  ней  мы  переждем
ненастье.
     Самарин вздохнул и, оглянувшись еще раз  в  ту  сторону,  где  лежало
плато, усталой, тяжелой походкой пошел за Кратовым.
     Только к вечеру выбрались альпинисты к небольшой, полукруглой пещере,
замеченной Кратовым еще тогда, когда он проходил здесь,  отыскивая  дорогу
на вершину скального пояса.
     <Только бы не перемело дорогу, не закрыло выход>, - мелькало в голове
Кратова.
     - Профессор, дорогой профессор, -  подбадривал  он  Самарина.  -  Ну,
как-нибудь, еще немного...
     - Я, пожалуй, не дойду, - с  трудом,  виновато  улыбаясь,  проговорил
Самарин. - Оставьте меня здесь, потом вернетесь.  Слишком ценно то, что мы
увидели на этом плато. Задерживать такое сообщение нельзя. Возьмите у меня
в рюкзаке образцы черного дерева и отправляйтесь.
     Кратов взял рюкзак и, выбрав из него сучья,  принялся  укладывать  их
между двух камней в дальнем краю пещеры.
     - Что вы собираетесь делать? - с тревогой спросил Самарин, видя,  как
его спутник крошит сучья обломком камня и достает спички.
     - Это дерево хорошо горит, - ровно и бесстрастно проговорил Кратов, -
десяти-пятнадцати минут будет достаточно, чтобы вскипятить чай, после чего
мы двинемся дальше.  Я все это время  так  питаюсь:  чай,  полгалеты,  вот
осталось еще полплитки шоколада и...
     - Это будет преступлением, - резко  перебил  его  Самарин,  -  вы  не
имеете права уничтожать образцы.
     - Разве вы забыли, дорогой профессор, старую  прописную  истину,  что
жизнь человека дороже всего.  Будут  у  вас  новые  образцы,  не  горюйте,
вспомните о тех, кто ждет нас внизу...
     Кратов набрал в котелок снега и, устроив его  над  плотно  уложенными
сучьями, чиркнул спичкой.
     Вспыхнул, загудел огонь и, не успев отшатнуться, Кратов полной грудью
вдохнул окутавший его багрово-фиолетовый дым.
     - Идите к костру, профессор! - почти приказал он.
     Странная, никогда не испытанная, бодрящая свежесть разлилась по  телу
Самарина.  Он забыл об усталости, о пути, какой им еще нужно было  пройти,
ровно и легко стучало сердце, и с каждой минутой силы возвращались.
     - Гм, это почти невероятно, Константин Иванович...
     - Невероятно, но факт.  Меня он поддерживает, - подтвердил  Кратов  и
припомнил слова Кунанбая: <Дым его костра может исцелить болезнь, продлить
жизнь>.
     Самарин склонился  над  весело  поблескивающим  костром,  внимательно
вглядываясь в фиолетовое пламя.


                               Возвращение

     Непогода с обвалами и снегопадами разыгралась и внизу. Поэтому Стогов
и Редько были вынуждены на некоторое время отложить свой поход.
     Не успели они вернуться в лагерь, как налетел  ветер,  пошел  снег  и
сразу, как это бывает в горах, поползли по кручам черно-лиловые тучи.
     Только на четвертый день к вечеру группа,  возглавляемая  Стоговым  и
Редько, вышла к Ущелью скользящих теней.
     Местность вокруг неузнаваемо изменилась.  Снегу намело так много, что
все  подходы  к  ущелью  стали  недоступными.  Нависшие  друг  над  другом
многоступенчатые сугробы, насколько хватал глаз, уходили  кверху.  Кое-где
блестящая бахрома их гребней  подтаяла  от  солнца,  и  длинные  искристые
сосульки, образуя ажурную ледяную изгородь, дополняли фантастичность  этой
картины.
     Рассказ о том, как снежные люди, похитив лодку, скрылись с ней, навел
Редько на мысль, что в бурой скале с ледяными оплывами все  же  существует
какой-то проход.
     Более трех  часов  тяжелого  пути  потребовалось  альпинистам,  чтобы
достигнуть этого места, и, когда они все же  выбрались  к  подножию  бурой
скалы, шедший впереди Редько увидел метрах в семидесяти выше двух людей.
     - Посмотрите! - закричал он. - Посмотрите!
     Но альпинисты уже сами заметили их и, забыв об усталости, бросились к
ледяному  оплыву  в  скале,  оказавшемуся  не  чем  иным,  как   природной
лестницей.  Скользкие  неровные  ступени  вели  наверх,  и,  задыхаясь  от
волнения, Стогов первым выбежал на ледяной гребень перед узкой, незаметной
снизу каменной щелью.  Может быть, другой человек в такой момент  бросился
бы в объятия, начал бы бурно выражать свою радость при  столь  неожиданной
встрече. Но Стогову было достаточно того, что он видел живыми этих дорогих
ему людей.  Разве только в глазах молодого ученого отражалось то, что было
сейчас у него на сердце.  Он пожал руку профессору, молча обнял Кратова, и
за ним в таком же торжественном молчании  все  это  проделали  подоспевшие
наверх остальные члены экспедиции.
     Потом все вместе подняли ледорубы и помахали ими в воздухе по старому
альпинистскому обычаю в знак счастливого возвращения.
     Завтра предстоял новый, еще более трудный поход.
     Заходящее  солнце  покрыло  вершины  гор  светлой  позолотой,   щедро
рассыпая свои лучи  над  хаосом  ледников,  островерхих  скал,  каменистой
долиной и над  буйным,  неумолчным  течением  горных  потоков,  где  висит
радужная водяная пыль и ползут широкие полосы прозрачного  бледно-розового
тумана.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.125 сек.