Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Александр Шалимов Охотники за динозаврами Часть 3

Скачать Александр Шалимов Охотники за динозаврами Часть 3

    Мы сидели у костра. Над нами было черное  небо  и  неправдоподобно
яркие звезды.  Легкий  ветерок  доносил  из  джунглей  пряные  ароматы
каких-то цветов. Вдали пронзительным смехом заливались гиены.
    - Смейтесь, смейтесь, - проворчал Перси  Вульф,  прислушиваясь.  -
Смеется тот, кто смеется последним...
    Когда восток начал светлеть, мы с Джонсоном взяли карабины и пошли
к краю плато. Вскоре позади послышались чьи-то шаги. Нас догнал  Квали
с длинным копьем в руках. Я отдал ему нести свой карабин.  Он  схватил
его жадно и бережно, погладил вороненый металл и осторожно забросил за
плечо. Мы остановились на краю  обрыва.  Было  тихо.  Внизу  шелестели
тростники.
    Я вслушивался в дыхание спящих болот и думал о том, что  неведомое
всегда заманчиво, что природа полна загадок и что  величайшее  счастье
дано тем, кто, очутившись на пороге  загадки,  не  задумается  сделать
следующий шаг.
    Путь к озеру занял целый день. Мы вышли на рассвете. Самые  жаркие
часы переждали в тени обрывов,  а  когда  зной  начал  спадать,  снова
двинулись вдоль края плато на запад. По обнаженным  плитам  известняка
идти было легко. Стада полосатых зебр пробегали невдалеке среди густой
высокой травы и, казалось, не обращали на караван никакого внимания.
    Я вначале недоумевал, почему Квали предпочел  пеший  маршрут.  Но,
когда мы начали пересекать глубокие ущелья, уходившие от края  обрывов
далеко в глубь плато, убедился,  что  машины  здесь  действительно  не
прошли бы. Наконец обрывы повернули к северу.
    Внизу простиралась холмистая саванна,  поросшая  группами  высоких
деревьев. Холмы доходили до самого края болот. Между крайними  холмами
блестело Большое озеро. С севера в него впадала  река,  вытекающая  из
глубокой расщелины в обрыве плато.
    - Там, - сказал Квали, указывая на озеро.
    До озера оставалось еще около  трех  километров.  Мы  остановились
передохнуть.
    - Будем спускаться? - спросил я у Квали.
    - Нет. Лагерь надо ставить на гора у реки.
    - А почему не у озера?
    - Нельзя. Плохо будет...
    - Боишься злых духов?
    - Нельзя, - настойчиво повторил Квали. - Моя знает...
    Пришлось согласиться. Мы повернули к северу  вдоль  края  обрывов.
Носильщики, которые раньше растянулись длинной цепью, теперь сбились в
кучу. На ходу они перебрасывались тревожными восклицаниями и с опаской
оглядывались вниз, на озеро.
    Я догнал Джонсона.
    - Как вы думаете, Джонсон, это те же болота, по окраине которых мы
с вами лазали до наступления периода дождей?
    - Кто их знает. Может, и те... - Джонсон помолчал,  потом  спросил
что-то у Квали.
    Африканец долго объяснял,  указывая  на  юг,  на  восток  и  рисуя
пальцем круги в воздухе.
    - Выходит, не совсем те, - сказал Джонсон, когда Квали замолчал, -
хотя вот он уверяет, что они соединяются где-то на юге. Только  дороги
туда нет.
    - Мы взяли теодолит. Завтра определим  координаты  озера  и  точно
узнаем, где находимся, - пообещал я.
    - А что толку? - заметил Джонсон. - Карты все равно нет.
    - Нарисуем на глаз. А в следующий раз захватим с собой топографа.
    - Вы думаете, сюда придется приезжать еще раз?
    - Без сомнения, и не один.
    Джонсон вздохнул. Я понял, что,  несмотря  на  красоту  окружающей
местности и обилие дичи, такая перспектива ему не улыбалась.
    Место для лагеря выбрали на высокой террасе вблизи водопада.  Река
вырывалась  здесь  из  узкого  ущелья  и  падала  шумными,   пенистыми
каскадами. Ниже водопада река растекалась  широкими  протоками.  Между
протоками  виднелась  масса  мелких  островов,   заросших   травой   и
кустарником. В полутора-двух километрах ниже по  течению  поблескивала
спокойная  гладь  озера.  По  его  берегам  тянулись  густые   заросли
тростника, но в дельте реки тростника было меньше, а  местами  желтели
косы и пятна песчаных пляжей. Значит, берегом реки  было  легче  всего
добраться до озера.
    Холмистая саванна по берегам озера  казалась  пустынной.  Это  нас
удивило. Ведь невдалеке, на плато, мы только что видели стада  зебр  и
антилоп. Пустынна была и зеркальная поверхность озера.
    Пока разбивали лагерь, солнце село, и почти сразу стало темно.  Мы
поужинали мясом антилопы и улеглись спать.  По  совету  Джонсона  была
поставлена охрана. Черные воины должны были сменяться через два часа и
всю ночь жечь большой костер.
    Ночь  прошла  спокойно.  Утром  Квали  рассказал,  что  караульные
слышали голоса разных животных, но "злые духи" молчали. Впрочем, звуки
с болот едва ли могли достигать лагеря. Кроме  того,  их  заглушил  бы
немолкнущий гул близкого водопада.
    С первыми лучами солнца мы двинулись к  озеру.  Настроение  царило
торжественное. Все были немного взволнованны:  ведь  мы  находились  у
цели нашего путешествия. В лагере я оставил только  троих  африканцев,
остальных взял с собой в расчете на  то,  что  придется  "прочесывать"
кустарник на островах и заросли тростника.
    Черные воины были настроены уже не так панически, как  вчера.  Они
шли охотно, некоторые улыбались и шутили. Каждый из них  был  вооружен
длинным копьем с широким стальным лезвием и большим ножом, похожим  на
короткий меч. У многих были луки  и  колчаны  со  стрелами.  Некоторые
воины шли почти голыми, на других были надеты белые плащи,  такие  же,
как у  Квали.  Джонсон,  Перси  и  я  были  вооружены  десятизарядными
карабинами и крупнокалиберными  автоматическими  пистолетами.  Джонсон
захватил и свой старый штуцер, которому  доверял  больше,  чем  любому
новейшему оружию.
    Мы спустились к берегу реки.  Здесь  на  песчаной  отмели  увидели
множество следов  антилоп  и  буйволов,  которые  ночью  приходили  на
водопой. Квали нашел след небольшого носорога.
    Я велел разыскать брод, но  черные  воины,  едва  ступив  в  воду,
тотчас же с воплями  выскочили  на  берег.  Река  кишела  крокодилами.
Одного из них, который в пылу преследования  выполз  на  песок,  воины
мгновенно закололи своими длинными копьями.
    Джонсон  указал  мне  на  темные  колоды,  неподвижно  лежащие  на
противоположном берегу реки.
    - Что это? - не понял я.
    - Тоже крокодилы, господин профессор, - не  без  ехидства  ответил
охотник. Он поднял свой штуцер, прицелился и выстрелил.
    Одна из колод  подскочила  и  закрутилась  на  месте,  свиваясь  в
спираль и снова распрямляясь, остальные  поспешно  сползли  к  реке  и
исчезли в воде. Движения раненого крокодила становились все медленнее,
и наконец он затих.
    Черные воины разразились громкими, торжествующими криками, а потом
отплясали вокруг Джонсона стремительный танец, подпрыгивая на согнутых
ногах и ударяя в землю древками своих копий.
    - Превосходный  выстрел,  -  похвалил  я.  -  Интересно,  куда  вы
целились?
    - Туда же, куда и попал. В глаз.
    Это было почти невероятным: попасть в глаз крокодилу с  расстояния
добрых ста пятидесяти метров.
    Я с уважением пожал руку старому охотнику:
    - Знал, что вы прекрасный стрелок. Но  этот  выстрел  феноменален.
Никакой тираннозавр нам уже не страшен.
    - Пустяки, - сказал польщенный Джонсон.
    Один Перси Вуфф был недоволен.
    - Незачем было  стрелять,  -  ворчал  он.  Этак  распугаете  более
крупную дичь...
    - Более крупная дичь не испугается, - спокойно возразил Джонсон. -
Она еще не знает, что такое выстрел.  А  сегодня  надо  шуметь,  чтобы
узнать,  кого  скрывают  прибрежные   заросли.   Не   за   куропатками
приехали...
    Перси пробормотал что-то сквозь зубы. Последнее время он все  чаще
огрызался вполголоса, шепча  непонятные  слова.  Его  былая  дружба  с
Джонсоном окончательно разладилась.
    Мы целый день лазали по прибрежным зарослям. Много раз  переходили
вброд мелкие протоки, "прочесали" тростники на  берегу  озера,  но  не
встретили никого, кроме крокодилов  и  змей.  На  илистых  берегах  не
попадалось  следов  крупных  животных.  Зеркальная  гладь  озера  была
спокойна. Мы возвратились в лагерь немного обескураженные.
    Прошло  еще   несколько   дней.   Поиски   продолжали   оставаться
безуспешными. Вокруг озера не было заметно ничего  подозрительного,  а
болота  были  слишком  далеки.  Дичи  на  плато  встречалось   великое
множество, но не она интересовала нас.
    Посоветовавшись, мы решили разделиться и продолжать  поиски  тремя
группами, чтобы охватить большую площадь.  Я  взял  себе  в  помощники
Квали и еще двух черных воинов - Н'Кора и  Мулу.  Это  были  стройные,
веселые парни с приплюснутыми носами и толстыми губами, очень  похожие
друг на друга. Оба были украшены хитроумной татуировкой,  напоминавшей
рисунки художников-абстракционистов. Впрочем,  Н'Кора  носил  короткие
клетчатые штаны и имел ожерелье из костей и зубов леопарда. У Мулу  ни
штанов, ни ожерелья не было. Все его  одеяние  составляла  набедренная
повязка.
    Пока Джонсон и Перси Вуфф со своими помощниками работали к  западу
от реки, мы вчетвером исколесили большой кусок саванн и берег озера на
юго-востоке  от  нашего  лагеря.  Во  время  походов   мы   напряженно
прислушивались, надеясь, что  снова  зазвучат  странные  голоса  "злых
духов". Теперь мы страстно желали услышать их. Но все  было  напрасно.
Тростники молчали. Тишина царила над озером. По ночам ее нарушал  лишь
насмешливый хохот гиен.
    Я уже несколько раз предлагал возвратиться  к  главному  лагерю  и
начать поиски в болотах там, где  мы  впервые  услышали  голоса  "злых
духов", но Квали утверждал,  что  только  здесь,  у  озера,  мы  можем
рассчитывать на успех.
    - Ждать, начальник, надо, ждать, - твердил он.
    И мы продолжали свои походы в окрестностях озера и ждали.
    Наступило очередное воскресенье, и Перси Вуфф и Джонсон  объявили,
что они остаются в лагере. Все были утомлены непрерывными маршрутами и
невыносимой жарой. День отдыха был необходим.  Сначала  я  тоже  хотел
провести этот воскресный  день  в  лагере,  но  после  завтрака  решил
сделать  небольшой  маршрут  по  долине  реки  выше  водопада,   чтобы
посмотреть  геологический  разрез  плато.  Квали   охотно   согласился
сопровождать  меня.  Помимо  карабина   и   пистолета   я   вооружился
геологическим молотком. Квали повесил за спину рюкзак, и мы  тронулись
в путь.
    В глубоком ущелье возле шумной  стремительной  реки  не  было  той
изнуряющей жары, от которой мы страдали  во  время  походов  к  озеру.
Местами можно было идти в тени отвесных скал.
    Я осматривал обнажения, кратко описывал их. Квали отбивал образцы.
Мы быстро продвигались вперед и к полудню отошли километров на  десять
от лагеря. Здесь мы устроили привал под навесом  известняковой  скалы.
Квали достал из рюкзака завтрак. Мы ели  мясо  жареных  уток,  которых
настрелял Джонсон у озера, и запивали его холодной водой из источника.
Потом я прилег  в  тени,  подложив  под  голову  рюкзак.  Незаметно  я
задремал.
    Разбудил меня Квали.
    - Смотри, начальник, - сказал он,  протягивая  какой-то  блестящий
предмет. - Квали нашел это в камнях.
    Он держал в руках изуродованные остатки кинокамеры.
    Камера была расплющена, словно ее били тяжелым  камнем.  Стекол  в
объективе не осталось. Кассеты не было. Только обрывок  пленки  торчал
между изогнутыми передающими барабанами. Сбоку  сохранились  фабричная
марка "Вильд" и номер.
    - Где ты ее взял?
    - Пойдем, Квали покажет.
    Невдалеке от места, где лежала камера, я  нашел  среди  нескольких
кусочков стекла осколки объектива.
    Квали, сообразив, что его находка заинтересовала  меня,  продолжал
поиски. Вскоре я услышал призывный крик. Квали сидел на уступе склона,
метрах в десяти выше меня, под самым  обрывом.  Над  ним  громоздилась
вверх почти вертикальная стена ущелья. Он что-то показывал  издали.  Я
поднялся к нему, и он протянул мне расплющенное кольцо объектива.
    - Здесь лежало, - пояснил, указывая пальцем, где поднял кольцо.
    Я огляделся... и понял.
    - Аппарат брошен оттуда, - сказал я, - с обрыва на противоположном
берегу реки. Он пролетел над рекой, ударился здесь,  разбился;  кольцо
осталось, а аппарат отскочил к тем камням, где ты нашел его.
    Квали закивал головой, соглашаясь, что так могло быть.
    Мы продолжили поиски в ущелье, но больше ничего не обнаружили.
    - Полезем наверх, - предложил я.
    Мы перешли по камням реку и начали карабкаться  на  крутой  склон.
Через несколько минут уже стояли на краю ущелья, над тем  местом,  где
Квали  нашел  кинокамеру.  Здесь  была  небольшая   зеленая   лужайка,
окруженная  причудливыми  красноватыми  скалами.  Между  скалами   рос
колючий кустарник с большими желтыми цветами.  Из-под  кустов  вытекал
родник.
    "Отличное место для лагеря", - подумал я.
    - Смотри, начальник, - сказал Квали.
    Он поднял большой камень, размахнулся и швырнул в  ущелье.  Камень
пролетел над рекой, ударился о карниз, на котором было найдено  кольцо
объектива, разбился, и осколки скатились  к  тому  месту,  где  лежала
кинокамера.
    - Все правильно. Хорошо, - похвалил я.
    - Хорошо, - согласился Квали.
    Первая часть задачи была решена.
    На краю лужайки мы нашли остатки костра.
    - Когда его жгли? - спросил я у своего спутника.
    Квали задумался. Он  раздвинул  молодую  траву,  уже  выросшую  на
пепелище, растер в пальцах перемешанную с  пеплом  красноватую  почву.
Нашел несколько угольков, попробовал их зачем-то на зуб.
    - Луна пять-шесть раз успел родиться, - сказал он наконец.
    - А может, поменьше? - усомнился я.
    - Нет...
    Эта  дата  тоже  совпадала.  Теперь  надо  было   убедиться,   что
несчастный Грдичка действительно был здесь с другим белым.
    - Квали храбрый воин и ловкий охотник, - сказал я. - А  вот  может
ли Квали сказать, сколько человек жгли этот костер?
    Молодой африканец нахмурился и покачал головой, потом опустился на
колени и снова принялся  исследовать  пепелище.  Я  тщательно  обыскал
поляну, но не заметил ничего примечательного. После того как  на  этой
лужайке побывали люди, прошли тропические дожди. Они смыли все следы.
    Квали продолжал ползать по лужайке, осторожно  раздвигая  траву  и
вглядываясь в красноватую почву. Я присел на камень  и  ждал.  Наконец
африканец поднялся и подошел ко мне.
    - Квали думай так, - начал он. - Люди  был  тут  два  раза.  Квали
нашел другой костер. Один раз был два белый и черные. Другой раз - два
белый. Один белый курил  трубку,  другой  -  папироса,  вот.  -  Квали
протянул мне бумажный мундштук, на котором еще можно  было  разглядеть
рисунок чешского льва и надпись "Брно". - Один белый носил  ботинка  с
желтый гвоздь. - Квали протянул медную шляпку гвоздя: такими  гвоздями
многие африканские охотники подбивают  подошвы  своих  сапог.  -  Один
белый, - продолжал Квали, - имел  большой  карабин,  вот!  -  И  Квали
показал мне пулю чуть не восьмого калибра.
    Все это походило на чудо.
    - А как ты узнал, что тут были и белые и африканцы? - с  сомнением
спросил я.
    - Кости, - пояснил Квали. - Белый человек не  грызет  кости.  Негр
грызет. Один костер - кушал белый и африканец... Другой костер - кушал
белый. Африканец не кушал.
    - Ясно, - сказал я. - А какой костер был раньше?
    - Тот, где кушал негр и белый, - без колебаний ответил Квали.
    - А куда же делись африканцы?
    - Квали не знает, начальник.
    - Мне кажется, -  медленно  произнес  я,  смотря  в  глаза  своему
спутнику, - что один белый  тут  убит...  Тот,  у  кого  был  аппарат,
который ты нашел в ущелье. Надо это проверить.
    - Как проверить? - не понял Квали.
    - Найти его тело или скелет.
    - Как найдешь? - возразил африканец.  -  Гиена,  начальник.  Очень
много гиена. Все таскал, ничего не оставлял.
    - А все-таки попробуем, Квали очень ловкий следопыт.
    Африканец гордо выпрямился.
    Мы продолжили поиски в ближайших окрестностях  поляны.  Однако  на
этот раз даже искусство Квали оказалось бессильным. Больше мы не нашли
ничего.
    Солнце уже склонялось к западу. Пора было возвращаться.
    Остатки кинокамеры, осколки стекла, окурок и пулю мы  упаковали  в
бумагу, и Квали спрятал их в рюкзак, где лежали образцы горных пород.
    На пути в лагерь я уже мысленно  нарисовал  картину  преступления.
Двое белых и двое африканцев отправляются  в  джунгли.  Они  достигают
заповедного плато. Один снимает на кинопленку диких  животных,  другой
охраняет его в опасных маршрутах. Лагерь они устраивают на  живописной
поляне над ущельем. Все четверо уходят  в  далекий  маршрут  к  озеру.
Белый носорог, потревоженный тираннозавром, атакует  маленький  отряд.
Оба африканца падают его жертвами. Носорог смертельно ранен охотником,
но приблизиться  к  нему  охотник  и  кинооператор  не  успевают.  Над
издыхающим носорогом вырастает чудовищная громада тираннозавра. Жужжит
кинокамера. Оператор успевает отснять несколько кадров. Но охотник  не
решается стрелять. Он не уверен,  что  сможет  остановить  гигантского
хищника. Пока тираннозавр терзает убитого носорога, оператор и охотник
отступают с поля сражения. Они возвращаются в свой лагерь над ущельем.
Но их уже только двое. Они стали обладателями сенсации, которая  может
принести славу и деньги. Но, собственно, хозяином  положения  является
кинооператор. Он  успел  сфотографировать  чудовище.  Утром  возникает
спор,  который  разрешается  выстрелом  из  ружья  восьмого   калибра.
Оператор  падает  мертвым.  Охотник  вырывает  кассету  с  пленкой  из
аппарата. Кинокамера летит в  ущелье.  Теперь  он  один  -  обладатель
сенсации. Он  закапывает  тело  невдалеке  от  лагеря  и  пускается  в
обратный путь. Через несколько недель, проявив кинопленку, он отсылает
фотографию своему партнеру - мистеру Лесли Бейзу...
    Как будто все получалось складно. Неясно лишь было, куда  девалась
кинопленка и какую роль в этой истории играл Джек Джонсон.
    - Квали, - обратился я к африканцу. - Я  хочу  сохранить  в  тайне
наше сегодняшнее открытие. Никто,  понимаешь,  никто  не  должен  пока
знать, что мы нашли лагерь, сломанный аппарат,  папиросу  и  пулю.  Ты
понял меня?
    - Квали понял, начальник. Квали будет немой,  как  карабин,  когда
вынул затвор.
    Мы заключили союз молчания.
    Когда мы подошли к лагерю, я сразу почувствовал: в наше отсутствие
что-то произошло. Черные охотники  молча  стояли  вокруг  неподвижного
белого предмета, лежащего на земле. Никто даже не оглянулся на  нас  с
Квали.
    Джонсон и Перси Вуфф сидели в палатке. Оба были очень мрачны.
    - Жалко, что  вас  не  было,  шеф,  -  сказал  вместо  приветствия
Джонсон. - Вы много потеряли...
    - Что случилось?
    - Ничего особенного!.. Нас навестил "злой дух". И, надо отдать ему
должное, он-таки застал нас врасплох. Двое африканцев  уже  в  раю,  а
третий будет там до захода солнца.
    - Объясните толком, что произошло.
    - Пускай он рассказывает, - Джонсон кивнул в сторону Перси  Вуффа.
- Он присутствовал на всем спектакле, а я успел только к концу.
    Я взглянул на Перси.
    - Я решил выкупаться, - начал Перси, избегая глядеть мне в  глаза,
- и велел африканцам распугать крокодилов. Африканцы подняли на берегу
дьявольский шум, а потом полезли в воду и  стали  огораживать  плетнем
место для купания. Я  в  это  время  стоял  на  террасе  в  нескольких
десятках метров от берега и смотрел в сторону озера. Вдруг  я  заметил
на реке что-то черное. Оно быстро плыло вверх по течению и было похоже
на небольшую подводную лодку. Когда оно подплыло ближе, я подумал, что
это исполинский крокодил. Пасть у него была метра три длиной,  а  зубы
вот такие... - Перси показал рукой, какой длины были зубы.
    - Надо было предупредить негров об опасности, а  не  рассматривать
зубы, - резко бросил Джонсон.
    - А зубы вот такие, - повторил Перси, не обращая внимания на слова
Джонсона. - Когда негры его заметили, они кинулись врассыпную, но было
поздно. Эта тварь выбралась на мелкое место, поднялась на задние  лапы
и одним прыжком махнула на  берег.  Я  сообразил,  что  это  та  самая
бестия, которая изображена на фотографии Ричардса.  Клянусь  вам,  это
само исчадие преисподней. Оно скачет, как кузнечик, несмотря  на  свою
колоссальную тушу. Вмиг оно настигло одного из  африканцев,  разорвало
его на куски и пожрало на  моих  глазах.  -  Голос  Перси  дрогнул.  -
Клянусь, все это продолжалось несколько секунд. Потом оно  прыгнуло  к
следующему, который, удирая, напоролся на корень  дерева  и,  наверно,
повредил ногу. Слышали бы вы, как он заорал.  Я  принялся  стрелять  в
чудовище из моего пистолета, но клянусь...
    - Врет он, - прервал Джонсон. - Он начал стрелять  намного  позже,
когда тираннозавра не было и в помине.
    - Я принялся стрелять из  моего  пистолета...  -  упрямо  повторил
Перси, даже не взглянув на охотника, -  но  пули  были  для  него  как
горох. Какой-то негр, кажется Мулу, бросился вперед  и  ударил  бестию
копьем. Копье сломалось, как спичка, а чудовище  отшвырнуло  африканца
ударом хвоста, схватило свою жертву и прыгнуло в  реку.  В  это  время
прибежал Джонсон...
    - Я всадил в уплывающего дьявола не меньше десяти пуль,  -  хрипло
сказал охотник. - Одна из пуль пришлась ему сильно не по вкусу, потому
что он нырнул.. Мы уже решили, что  ему  капут.  Но  бестия  вынырнула
далеко впереди и на третьей скорости ушла в озеро, так и  не  выпустив
африканца, который был перекушен почти пополам.
    - Что с Мулу? - спросил я.
    - Безнадежен. Поломаны все кости, и пробита голова.  Счастье,  что
без сознания...
    Черные воины, столпившиеся вокруг умирающего, завыли сначала тихо,
потом все громче и громче.
    Я поспешно вышел из палатки.
    Ко мне подошел Квали.
    - Мулу кончай, - тихо сказал он.
    По его черной, изуродованной шрамом щеке скатилась слеза.


    Обряд погребения состоялся  на  рассвете,  и  затем  мы  сразу  же
приступили к постройке большого  плота.  Раненый  тираннозавр  пересек
озеро и исчез в камышах на противоположном берегу. Мы решили плыть  за
ним на большом тяжелом  плоту.  Мы  рассчитывали,  что  если  ящер  не
издохнет от ран, то во всяком случае за сутки он сильно ослабеет и  мы
сумеем добить его. Нечего  было  и  думать  захватить  такое  чудовище
живьем. Для начала я хотел добыть шкуру, череп и  часть  костей.  Меня
особенно  интересовало  устройство  задних  конечностей,  при   помощи
которых такой исполин мог прыгать как кенгуру.
    Плыть за ящером должны были Джонсон, я, Квали и еще девять  черных
воинов. Перси Вуффа с остальными  носильщиками  я  решил  отправить  в
главный лагерь  за  дополнительным  снаряжением.  Мой  заместитель  не
возражал против такого поручения.
    К рассвету следующего дня плот был готов. Шесть длинных стволов, в
два обхвата каждый были прочно связаны  нейлоновыми  канатами.  Такому
тяжелому кораблю был не очень страшен даже тираннозавр. Три пары весел
и косой парус на длинной мачте позволяли создать необходимую скорость.
На плот мы водрузили еще один плот,  поменьше,  сделанный  из  стволов
бамбука.
    Бамбуковый плот мог понадобиться при плавании по узким  извилистым
протокам на противоположной стороне озера.  Груз  состоял  из  оружия,
канатов, крепких  нейлоновых  сетей  и  двух  ящиков,  продовольствия.
Впрочем, ночевать на противоположном берегу озера мы не собирались.
    Теперь надо было отобрать черных воинов.  Это  оказалось  нелегким
делом. Африканцы были так напуганы тираннозавром, что вначале  наотрез
отказались плыть с нами. Ни мои уговоры,  обещания,  ни  угрозы  Перси
Вуффа, ни авторитет Джонсона не могли заставить их сдвинуться с места.
Панический страх перед чудовищем  парализовал  даже  яростное  желание
отомстить за  смерть  товарищей.  Охотники,  стиснув  зубы,  молчаливо
трясли головами. Ни  один  из  них  не  хотел  ступить  на  сплетенные
канатами бревна плота.
    Положение  спас  Квали.  Когда  я  уже  готов  был  отказаться  от
преследования раненого тираннозавра,  молодой  африканец  вышел  вдруг
вперед, властным движением поднял руку и заговорил. Вначале я подумал,
что он выступает от имени черных воинов и требует  отменить  охоту  на
чудовище. Я взглянул на Джонсона. Однако  старый  охотник  внимательно
слушал Квали и время от времени одобрительно кивал лысой головой.
    - Молодец,  правильно  говорит,  -  шепнул  он  мне,  когда  Квали
остановился, чтобы перевести дыхание.
    Теперь мнения разделились. Черные охотники заспорили между  собой.
Одни указывали копьями на озеро, другие качали головами, били  себя  в
грудь, втыкали наконечники копий в землю. Квали снова заговорил, но не
успел он кончить, как спор разгорелся с новой силой.
    Я чувствовал, что решается судьба похода, но, боялся  вмешиваться,
опасаясь испортить дело. Когда  шум  и  гам  достигли  предела,  Квали
подошел ко мне и спросил, сколько черных воинов я  хотел  бы  взять  с
собой. Я сказал.
    - Пожалуйста,  выбирай,  -  объявил  Квали,  делая  широкий   жест
жилистой черной рукой. - Теперь каждый из них хочет плыть...
    - Как же ты добился этого? - изумленно спросил я.
    - Объяснил великий закон охотников джунглей, - гордо выпрямившись,
ответил Квали. - Обещал, что каждый, кто вернется  живой,  получит  от
тебя десять долларов, стальной нож и клетчатые штаны. Штаны ты  можешь
не дать, если не захочешь, а вот нож и  десять  долларов,  пожалуйста,
дай обязательно.
    Я поспешил согласиться. Спустя несколько минут десять  мускулистых
черных фигур уже стояли на бревнах плота, опираясь на длинные копья.
    С восходом солнца наш "корабль" отчалил. Течение медленно сдвинуло
с места тяжелый плот, гребцы налегли на весла, и мы поплыли.
    Через час плот благополучно выплыл на  широкую  гладь  озера.  Оно
оказалось глубоким. Даже вблизи берега длинный шест не  доставал  дна.
Поверхность озера была спокойна и совершенно пустынна. Лишь вдалеке, у
западного берега,  на  воде  пестрел  розовый  рой  -  вероятно,  стая
фламинго.
    Я глянул в бинокль на наш лагерь. Он уже опустел. Очевидно,  Перси
Вуфф и носильщики отправились в путь.
    Солнце поднималось все выше и начало припекать. Мы натянули тент и
улеглись под ним, продолжая оглядывать в бинокль поверхность  озера  и
темную кромку  берега,  к  которой  постепенно  приближались.  Глубина
продолжала оставаться значительной. Дно не просвечивало в темной воде,
и нигде мы не смогли достать его.
    Джонсон проверил штуцер и загнал в  стволы  патроны  с  разрывными
пулями.
    - Какой калибр у вашей пушки? - поинтересовался я.
    - Двенадцатый.
    - Неплохо. Но сегодня не помешал бы и восьмой...
    - Во всей Центральной Африке штуцером восьмого калибра пользовался
только покойный Ричардс. То  действительно  была  пушка.  Правда,  она
иногда давала осечки. Последняя осечка стоила жизни бедняге Ричардсу.
    Наконец тростники зашелестели совсем близко.  Они  росли  сплошной
стеной и были гуще и выше, чем на северном берегу.  Мы  поплыли  вдоль
зарослей. Ни один след не нарушал зеленой, тихо шелестящей чащи...
    В одном месте широкий извилистый проток уходил в глубь тростников.
Мы направили в него плот и тихо скользили по  спокойной  темной  воде.
Гребцы беззвучно орудовали тяжелыми веслами. Мы с Джонсоном  стояли  с
готовыми  к  выстрелу  карабинами.  Двенадцать  пар  глаз   напряженно
вглядывались в окружающий лес тонких буровато-зеленых стеблей и  узких
заостренных листьев. Серебристые метелки чуть заметно покачивались над
нашими головами.
    Так мы проплыли около километра. Нестерпимый зной жег кожу, трудно
становилось дышать, перед глазами вспыхивали радужные круги. Проток то
суживался, то по-прежнему вел  вперед,  и  в  окружающих  его  зеленых
стенах по-прежнему не было заметно ни одного вылома.
    Напряжение, охватившее всех нас при вступлении в тростники, начало
было ослабевать, как вдруг...
    Квали, стоявший на носу плота, предостерегающе поднял руку. В  тот
же момент до  нас  донесся  невообразимо  омерзительный  запах,  перед
которым аромат давно не чищенного свинарника - благовонное курение.  И
сразу же  в  тростниковых  зарослях,  справа  от  нас,  что-то  тяжело
затрещало. Гребцы, как по команде, выхватили весла из воды и отступили
к середине плота. Однако наш тяжелый корабль еще  продолжал  двигаться
вперед. Дальше все замелькало, как в стремительном фантастическом сне.
    В тростниковой стене появился широкий вылом, а в  глубине  его,  в
десятке метров от берега, тяжело поднялось что-то огромное, похожее на
вставшего на дыбы чудовищного крокодила. Его блестящая чешуя  отливала
золотом и зеленью. Огромная багровая пасть широко раскрылась,  обнажив
два ряда зубов-кинжалов. Оттолкнувшись мощными  перепончатыми  лапами,
чудовище прыгнуло к плоту, но промахнулось и тяжело рухнуло в заросли.
Громыхнули выстрелы. Джонсон выстрелил только один раз. Я выпустил всю
обойму туда, где трещал и ломался тростник и откуда били фонтаны  воды
и жидкой грязи.
    Я еще не успел перезарядить карабин, как тростники раздвинулись  и
огромное золотисто-зеленое тело тираннозавра тяжело скользнуло в воду.
Прежде чем ящер успел нырнуть, Джонсон успел выстрелить  дважды.  Плот
содрогнулся - и на носу появилась огромная лапа с кривыми  когтями,  а
затем голова чудовища.
    Лопнули,  как  нитки,  нейлоновые  канаты,  и  наш  корабль  начал
распадаться. Но хищник уже был тяжело ранен, и его  движения  утратили
стремительность и силу. Квали сунул в пасть  чудовищу  тяжелое  весло.
Челюсти захлопнулись, весло треснуло.  Ящер  замер  в  единоборстве  с
человеком, который не выпускал весла. Этого было  достаточно.  Джонсон
снова выстрелил дважды. Голова чудовища ушла под плот. Сломанное весло
осталось в руках у Квали.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1032 сек.