Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Исаак Фридберг Бег по пересеченному времени

Скачать Исаак Фридберг Бег по пересеченному времени

Лена. Утверждение на роль

Лена бросилась ему на грудь, едва он вернулся в номер. Торопливо приласкал
ее, ногой захлопнул дверь, уронил пакеты с едой.
- Извини... Этот кретин Михайлов объявил, что завтра сниматься не может,
пришлось дать двойную норму... Умираешь с голоду?
- А вечерний спектакль?
- Соврал, боялся скандала. Ты почему без света?
- Все видели, как ты ушел...
- О, господи, весь вечер сидишь в темноте? Сейчас будем ужинать!
- Я должна идти... У нас очень строго с режимом. Выгонят из команды...
- Один час! Ты можешь задержаться на час?
- Хорошо... Давай без ужина... Я не голодна...
Губы улыбались в поцелуе, эта улыбка-поцелуй тоже упала в копилку будущего
фильма - потом копилка провалилась в тартарары.
- У тебя есть жена?
- Нет.
- Почему?
- Я раб. А у рабов не бывает семьи. Только ошейник, цепь и галера.
- Ты - раб? Кто хозяин? Твое кино?
- Почему-то у пыточных механизмов всегда очень красивые названия: галера...
гильотина... дыба... испанский башмачок... Не замечала?
- А когда кино кончается?
- Оно не кончается.
- Ты никогда не влюблялся?
- Обязательно. На каждой картине.
- Их много?
- Две больших и четыре маленьких.
- Я - о женщинах.
- Это одно и то же.
- Новая картина - новая любовь?!
- Не обижайся... Я больше полугода никого не могу выдержать.
- Бросишь меня через полгода?
- Ты уйдешь сама.
Он сказал ей правду о себе. Но не всю. На самом деле Гера давно уже знал,
почему женщины оставляют его. Правда слегка приоткрылась ему еще на
режиссерских курсах. Учебная работа, всего три минуты экранного времени,
наполеоновские замыслы, прокрустово ложе четырех съемочных дней.
На съемочной площадке понял: его внутреннее состояние передается людям, даже
если - в силу тех или иных причин - он пытается его скрыть. Счастлив - и
производственное колесо катится легко, непринужденно; впал в хандру - все
разваливается. Актеры, операторы, осветители и ассистенты словно поддавались
его гипнозу. Когда это случилось впервые, он растерялся; ни с того ни с сего
навалилась беспричинная тоска - погода, что ли, была виновата? - мгновенно
остановились в нем какие-то часы, он старался держать себя в руках,
улыбался, шутил, был привычно самоуверен, стремителен в решениях - но вдруг
разбушевался оператор, закатил истерику актер, крик, шум, ругань, работа
стала. Потом часы внутри него снова затикали, и все вдруг само собой
уладилось, покатилось, поехало. Объяснения происходящему тогда не нашел - да
и не искал, - приспособился, стал внимательнее к себе, вслушивался в себя
беспрерывно, уловив сбой в работе часов - тут же заползал, как улитка, в
раковину.
На первой большой картине все открылось. Придумал почти невозможный кадр -
на пределе актерских возможностей, - съемочная площадка звенела от
напряжения, внутренние часы стучали яростно и ходко. Негромко бормотала
камера, Гера стоял рядом и мысленно произносил реплики, умолкал, двигался -
"вел" сцену, которую по другую сторону камеры проживал совсем другой человек
- сильный, талантливый, известный. Прошли секунды - мысленное и живое вдруг
слились воедино: слова, интонации, паузы актера воспроизводили безмолвные
приказы Геры. Это не могло быть простым совпадением, слишком велика была
точность совмещения...
Потом все оборвалось, навалилась усталость, замолчали часы, Гера сказал:
"Стоп! Снято!.."
Дальше - просто. Он подчинил себя себе, себя видимого - себе невидимому.
Тот, невидимый, обладал безграничной властью над людьми, владел их жизнями,
их талантами. Владеть же собой - не позволял никому... Приходил, когда
считал нужным, исчезал, когда хотел!..
В отношениях с женщинами все происходило точно так же. Честно говоря, Гера
был средним мужчиной, очень средним, но в моменты близости возникало
гипнотическое поле, то же, что и на съемочной площадке. Через полгода гипноз
рассеивался, отношения делались привычными, скучными. Женщина, не понимая
перемены, приписывала все новому адюльтеру, ревновала, впадала в тоску и
истерику, мучила его, мучила себя, уходила...
Иногда он начинал подозревать, что страдает одной из форм импотенции,
развитие мысли приводило его в компанию Казановы и Дон Гуана, компания
утешала...
С появлением Лены привычный ход жизни нарушился. Полгода миновали, а счастье
все продолжалось. Причиной тому был, видимо, спорт: рутина семейных
отношений не могла возникнуть. Сборы, соревнования... Гера видел ее всегда
урывками - неделю, две, три, иногда месяц. Встречи-праздники, печаль
расставания.
Новая жизнь казалась упоительной! Но сразу вслед за тем он снял плохую
картину. У талантливого человека и неудачи поучительны. Картина вышла
изящной, даже изысканной, пластика ее зачаровывала - все-таки он стал
мастером. Обрушилось, как кирпич на голову, другое: картина никому не была
нужна. Фестивальные менеджеры вежливо благодарили и уходили, не дождавшись
конца. Критики злобствовали, молчал зритель.
Оказалось, форма - упаковка, содержимое - ты сам. Тревожный, мучительный
нерв пронизывал первые картины. И тревожным ожиданием перемен жила страна.
Они совпали: чувства людей и его собственные чувства, хотя природа их была
различна. Обретенный с Леной душевный покой отгородил Геру от всех.
И значит - от самого себя. Такое объяснение породил воспаленный, униженный
мозг. И приказал: расстаться!
Лена не спорила.
- Ты не должна искать меня!.. Не должна видеть меня! Будь счастлива! Выйди
замуж за нормального парня!
Двери вагона сомкнулись у самого ее лица, электричка тронулась - и
перечеркнула лицо потоком мчащихся вагонов.
Этот эпизод падал в копилку очень трудно. Упал. Глиняный сосуд раскололся.
Долго и медленно ворочались осколки на черном асфальте...
Следующий фильм удался. В какие-то два года Гера объездил полмира: Франция,
Германия, Италия, Китай... Ему предлагали остаться, снимать кино и жить в
благополучной Европе, он - рвался домой; облезлые стены Сту- дии, грязный
паркет коридоров, желтые морщинистые экраны просмотровых залов - держали, не
отпускали, с ними рядом легко дышалось.
В 1990 году впервые в жизни насладился материальным благополучием, никогда
прежде не испытанным. Хватило денег на обмен, переехал из коммуналки в
однокомнатную квартиру, свою, отдельную, пусть и в Орехово-Бананово.
Наладилась жизнь. Безоговорочно подчинилась профессия. Осталось немногое -
найти самого себя.
И тут рухнула страна...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0618 сек.