Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Дафна Дюморье. Птицы

Скачать Дафна Дюморье. Птицы

    Он  не  хотел  говорить  ей,  что  взрыв,  который  они слышали, -- это
крушение самолета. Значит, власти  попытались  выслать  воздушную  разведку;
неужели  там  никто  не  понимает, что эта затея -- чистое самоубийство? Что
может самолет против птиц, бросающихся, как  смертники,  на  пропеллеры,  на
фюзеляж?  Может только сам рухнуть вниз. И если эти попытки делаются по всей
стране, то во сколько жизней они  обойдутся?  Не  иначе  как  там,  наверху,
кто-то окончательно потерял голову.
     -- А где самолеты, пап? -- спросила Джил.
     -- Улетели обратно на базу. Ну, а теперь живо спать!
     Пока  жена отвлеклась на свои привычные дела -- раздевала детей у огня,
стелила им простынки, укладывала, -- он еще раз обошел дом и  удостоверился,
что щели повсюду плотно заделаны. Рокота самолетов не было слышно, орудийная
пальба  на  море  тоже  прекратилась.  "Пустая трата сил, -- подумал Нат. --
Много ли их можно уничтожить таким путем? Ценой человеческих жизней! Правда,
есть еще газ. Может, они попробуют распылять иприт,  горчичный  газ.  Людей,
конечно,  предупредят  заранее.  Ясно  одно:  над этим сегодня бьются лучшие
головы страны".
     Эта мысль его немного успокоила. Он живо представил себе,  как  ученых,
натуралистов,  технических  специалистов  -- словом, всех тех, кого называют
"мозговой трест", срочно собирают на совет;
     наверно, они уже взялись за работу. Решить такую проблему не  под  силу
ни  правительству,  ни  штабным  начальникам  -- тут уж ученым карты в руки,
пусть они распоряжаются.
     "Только действовать придется без жалости, -- подумал  он.  --  Придется
рисковать  людскими  жизнями,  если  они  пустят в ход газ, и там, где всего
тяжелее, потерь будет больше.  Пострадают  и  скот,  и  земля...  Все  будет
заражено.  Главное  --  не  началась бы паника. Если люди начнут паниковать,
терять голову... Правильно радио предупредило".
     Наверху, в спальнях, все было тихо.  Ни  скрежета,  ни  стука  в  окно.
Затишье  в  ходе  битвы. Перегруппировка сил. Так это, кажется, называлось в
сводках военных лет? Ветер, однако, не успокоился. Нат слышал  гул  ветра  в
дымоходах,  слышал,  как море бьется о берег. Скоро начнется отлив. А может,
дело в приливах и отливах? Может,  затишье  наступило  как  раз  в  связи  с
отливом?  Птицы  подчиняются  какому-то закону -- и, наверное, свою роль тут
играет восточный ветер и чередование приливов и отливов.
     Он поглядел на часы. Было около восьми вечера. Пик  последнего  прилива
миновал   час   назад.  Этим  и  объяснялось  затишье:  птицы  переходили  в
наступление только во время прилива. Вдали от моря, в центре  страны,  такой
зависимости  могло  и  не быть, но здесь, на побережье, судя по всему, закон
действовал четко. Он мысленно подсчитал, сколько у  них  в  запасе  времени.
Шесть часов до следующей атаки. Как только начнется новый прилив, примерно в
час двадцать ночи, птицы вернутся...
     Он  мог  сделать  одно  из двух. Первое -- дать всем отдых: себе, жене,
детям, поспать  сколько  удастся,  до  часу,  до  двух.  Второе  --  сходить
посмотреть,  как  дела на ферме, узнать, работает ли там телефон, и если да,
попробовать еще раз соединиться с коммутатором.
     Он тихонько окликнул жену, которая как раз  кончила  укладывать  детей.
Она  поднялась  вверх  на  несколько  ступенек,  и  он  шепотом  стал  с ней
советоваться.
     -- Ты не должен никуда уходить, -- сказала  она  сразу  же.  --  Ты  не
можешь уйти и бросить меня тут одну с детьми. Я этого просто не вынесу.
     В  ее  голосе  зазвучали истерические нотки. Он стал утихомиривать ее и
успокаивать.
     -- Ну хорошо, не волнуйся, подожду до утра. В семь мы уже  будем  знать
сводку  новостей.  А  утром, во время отлива, я попробую добраться до фермы,
раздобуду хлеба, картошки, может, и молока.
     Мозг  его  снова  лихорадочно  заработал,  пытаясь  предусмотреть   все
неожиданности.  Коров на ферме наверняка не подоили, и они, бедолаги, сейчас
толпятся во дворе, ждут, а хозяева сидят взаперти, с забитыми окнами, как  и
его  семейство.  Конечно,  если  они  успели  принять  необходимые  меры. Он
вспомнил, как мистер Триг улыбался ему из машины. Да уж, сегодня  им  не  до
охоты.
     Дети  спали.  Жена,  не  раздеваясь,  сидела  на  своем матрасе. Она не
сводила с него встревоженных глаз.
     -- Что ты собираешься делать? -- спросила она шепотом.
     Он сделал ей знак молчать. Крадучись,  стараясь  ступать  неслышно,  он
отворил дверь из кухни и выглянул наружу.
     Вокруг  была  кромешная  тьма.  Ветер с моря дул еще неистовей, налетая
ледяными порывами через регулярные промежутки.  Он  запнулся  на  первой  же
ступеньке,  шагнув  через порог. Там грудой лежали птицы. Мертвые птицы были
повсюду -- под окнами, у стен. Это  были  самоубийцы,  смертники,  сломавшие
себе  шею.  Они  были  везде,  куда  ни глянь. Только мертвые -- ни признака
живых. Живые улетели к морю, как только  начался  отлив.  Сейчас,  наверное,
чайки снова качаются на волнах, как накануне днем.
     Вдали  на  склоне,  где  два  дня назад работал трактор, что-то горело.
Разбитый самолет. Огонь с него перекинулся на соседний стог сена.
     Он глядел на трупы птиц, и ему неожиданно пришло  в  голову,  что  если
сложить  их  один  на  другой  на  подоконники,  они послужат дополнительной
защитой. Пусть небольшой, но все-таки.  Нападающим  птицам  придется  сперва
расклевать  и  растащить эти трупы, прежде чем они смогут как-то закрепиться
на карнизах и подобраться к окнам.  В  темноте  он  взялся  за  работу.  Его
подташнивало;  дотрагиваться до птиц было противно. Они еще не успели остыть
и были все в  крови.  Перья  слиплись  от  крови.  Он  чувствовал,  что  его
выворачивает, но продолжал трудиться. Он заметил, что ни одно оконное стекло
не уцелело. Только доски не давали птицам прорваться в дом. Он стал затыкать
кровавыми тушками дыры в разбитых стеклах.
     Закончив  работу,  он  вернулся  в дом. Затем забаррикадировал дверь на
кухне, укрепив ее как только мог. Потом размотал бинты, на этот  раз  мокрые
от птичьей крови, и заново перевязал руки.
     Жена приготовила ему какао, и он с жадностью его выпил. Он очень устал.
     -- Все  в  порядке,  --  сказал  он,  улыбаясь. -- Не волнуйся. Все еще
обойдется.
     Он улегся на матрас,  закрыл  глаза  и  сразу  же  уснул.  Ему  снились
тревожные  сны -- он все время хотел ухватить какую-то ускользающую ниточку,
вспомнить что-то, что он упустил. Не доделал какую-то важную  работу.  Забыл
какую-то  меру  предосторожности -- все время о ней помнил, а потом забыл, и
во сне пытался вспомнить и не мог.  И  почему-то  все  это  было  связано  с
горящим самолетом и стогом на холме. Однако он спал и спал, не просыпаясь. И
только когда жена стала трясти его за плечо, он открыл глаза.
     -- Началось,  --  сказала  она, всхлипнув. -- Уже час, как стучат. Я не
могу больше их слушать одна. И еще чем-то ужасно пахнет, чем-то горелым.
     И тут он вспомнил: он  забыл  подкинуть  топлива  в  плиту.  Она  почти
погасла,  угли едва тлели. Он вскочил и зажег лампу. Птицы барабанили в окна
и в двери, но сейчас его заботило не  это.  Пахло  палеными  перьями.  Запах
наполнил всю кухню. Он сразу сообразил, в чем дело. Птицы залетали в дымоход
и пытались протиснуться вниз, к плите.
     Он взял щепок, бумаги и сунул _их_ в топку, а затем принес бидон с
керосином.
     -- Отойди! -- крикнул он жене. -- Придется рискнуть.
     Он плеснул керосин в огонь. Пламя с ревом рванулось вверх, и из трубы в
топку посыпались обугленные, почерневшие трупы птиц.
     Дети с плачем проснулись.
     -- Что такое? -- спросила Джил. -- Почему дым?
     У  него  не  было  времени  ей отвечать. Он выгребал птиц, сбрасывая их
прямо на пол. Пламя продолжало гудеть; была реальная опасность, что  дымоход
загорится,  но  делать  было  нечего. Пламя должно отогнать птиц от трубы на
крыше. Вся беда в том, что нижнее колено трубы было забито тлеющими мертвыми
птицами. Нат перестал прислушиваться к яростной атаке на окна и на двери  --
__  пусть  бьют крыльями сколько угодно, ломают себе клювы, расшибаются
насмерть. В дом__ им все равно не прорваться.  Надо  бога  благодарить,
что они живут в старом доме с небольшими окнами, с толстыми стенами -- не то
что  эти новые муниципальные домишки. Как-то там теперь люди, в этих хлипких
строеньицах? Да поможет им небо...
     -- Перестаньте плакать! -- прикрикнул он на детей. --  Бояться  нечего,
прекратите реветь!
     Он продолжал выгребать из топки обугленных, дымящихся птиц.
     "Теперь  им  крышка, -- сказал он себе, -- огонь вместе с тягой сделают
свое дело. Только бы дымоход не загорелся, тогда все обойдется.  Убить  меня
мало.  Я  ведь  собирался  перед сном подкинуть угля в плиту. Знал ведь, что
чего-то не доделал".
     На  фоне  скрежета  и  треска  расщепляемых   досок   вдруг   привычно,
по-домашнему,  пробили кухонные часы. Три часа ночи. Надо вытерпеть еще часа
четыре, чуть подольше. Он не мог точно высчитать пик прилива. Пожалуй,  вода
начнет спадать не раньше полвосьмого, без двадцати восемь.
     -- Разожги  примус,  --  сказал  он  жене. -- Вскипяти нам чаю, а детям
свари какао. Что толку сидеть без дела?
     Только так и надо -- чем-то ее занять, детей тоже. Надо двигаться, надо
есть, пить; нельзя сидеть сложа руки.
    




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0976 сек.