Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Алексей КОРЕПАНОВ РАЗДУМЬЯ АТЛАНТА

Скачать Алексей КОРЕПАНОВ РАЗДУМЬЯ АТЛАНТА

    До сумерек было еще далеко, из раскрытого окна  доносились  со  двора
крики  резвящейся  малышни  и  идиотский  гогот   подростков,   ежевечерне
оккупирующих ими же искалеченную и заплеванную беседку. Я лежал на диване,
на паласе рядом с диваном белели Аленины трусики,  а  сама  Алена  голышом
прохаживалась по комнате,  оправляя  свои  длинные  волосы  цвета  летнего
солнца. Я любовался ее стройной  фигурой  и  накапливал  силы  для  нового
штурма.
     Алена остановилась у письменного стола (за этим  столом  отец  всегда
писал и просматривал свои конспекты, готовясь к  лекциям),  начала  водить
пальцем по корешкам книг, которыми была битком набита полка над столом.  Я
продолжал смотреть на нее, на  ее  оттопыренную  попку,  на  белые  мячики
грудей; их упругость до сих  пор  словно  бы  ощущали  мои  пальцы.  Алена
передвинулась вдоль стола, притронулась к  висящему  на  стене  небольшому
темно-зеленому блюду  (это  уже  осталось  от  мамы)  и,  кажется,  слегка
вздрогнула, как будто блюдо было наэлектризовано. Обернулась, увидела, что
я смотрю на нее - и, улыбнувшись, направилась к столу с  остатками  нашего
незатейливого пиршества.
     - Ты неплохо устроился, - заявила  она,  подходя  к  дивану  с  двумя
наполненными фужерами. - Рыбка золотая желания его выполняет, шампанское в
постельку подает...
     -  На  то  и  рыбка,  чтобы  попасться  в  сети,  -  многозначительно
ответствовал я, принимая фужер. -  По-моему,  рыбкам  без  сетей  было  бы
просто неинтересно.
     Она присела рядом, и мне, конечно же, сразу захотелось ее обнять, и я
слегка сжал кончиками пальцев ее сосок, но все-таки выпил свое  шампанское
- а вот она свое допить не успела...
     Потом мы лежали рядом, и я перебирал  ее  волосы  и  внезапно  понял,
только после второго раза понял, что у меня с ней сегодня как-то  не  так.
Не то, чтобы хуже или лучше -  а  просто  чуть-чуть  по-другому.  Впрочем,
подумал  я  об  этом  вскользь,  мимоходом,  не  утруждая  себя   анализом
собственных ощущений. Потому что и "чуть-чуть по-другому" было более,  чем
хорошо.
     - Сережа, домой! - раздался зычный  голос  моей  соседки  со  второго
этажа. Это она с балкона звала свое малолетнее  чадо,  которое  обычно  по
вечерам так носилось и прыгало по квартире над моей головой, играя то ли в
войну, то ли в индейцев, что у меня с потолка сыпалась побелка.
     Побелка давно уже нуждалась в замене, да и вообще квартиру желательно
было привести в более-менее божеский вид (ремонт мы с Людмилой  делали  на
заре супружества, когда еще  была  жива  моя  мама),  и  я  вспомнил,  что
собирался  вечером  позвонить  насчет  относительно  дешевой  облицовочной
плитки - дали мне один телефончик. Дело было неотложным, потому что плитка
могла подорожать (как чуть ли не ежедневно дорожало все вокруг), поэтому я
чмокнул утомленную расслабленную Алену в ямочку под горлом и направился  в
прихожую, к телефону.
     Но телефонная трубка не подавала никаких признаков жизни. С полминуты
я тщетно хлопал по рычагам и теребил  шнур,  а  потом  вернулся  к  Алене.
Разлил по фужерам остатки шампанского и устроился на диване возле нее.
     - Теперь бутылка с меня, - напомнил я и поцеловал ее  в  шею.  -  Или
даже две. А телефон, зараза, вырубился. Провожу тебя и придется звонить от
соседей, не то идея ремонта погибнет в самом зародыше.
     - Мр-р... - разнеженно мурлыкнула Алена. - Ты меня уже выгоняешь?
     - Что ты, Алена! Оставайся хоть до утра.
     Я всегда отвозил ее домой не позже  одиннадцати.  Алена  давным-давно
была совершеннолетней, но ее папа и мама имели  свое  мнение  относительно
времени возвращения дочери с вечерних прогулок. И представляю, какую тихую
Варфоломеевскую ночку они бы мне устроили, если бы узнали, чем мы с Аленой
занимаемся в часы досуга...
     - Мр-р... - вновь промурлыкала Алена.  -  А  шампанское  считай  моим
подарком.
     - Мерси. - Я погладил  ее  по  бедру.  -  Значит,  за  мной  ответный
подарок.
     - Да? - Алена заинтересованно распахнула глаза. Повернулась  ко  мне,
обняла, прижавшись всем телом. - А если я попрошу не  духи,  а  что-нибудь
другое?
     - Но только в пределах разумного, - улыбнулся я.
     Алена разжала руки, легонько оттолкнула меня и  отодвинулась  к  краю
дивана. Сказала со вздохом:
     - Вот наконец ты и показал свое истинное лицо.
     Все это, конечно, было шуткой, но я вдруг почувствовал себя жлобом  и
скрягой. И ведь даже цветы, сукин сын этакий,  дарил  уже  не  при  каждой
встрече. Эх, рыцарь и кавалер наших дней,  котяга  занюханный  -  лишь  бы
потрахаться ему! Не котяга, а котяра...
     Я притянул ее к себе, забормотал, зарывшись носом в ее волосы:
     - Прости дурака, Аленушка! Это мне шампанское по  мозгам  вдарило,  а
они у меня и так набекрень... Подарю все, что пожелаешь.
     - Ты это серьезно? - Голос Алены внезапно прозвучал очень строго,  но
я все-таки надеялся, что она просто развлекается и не будет требовать луны
с небес и прочих недоступных вещей.
     - Серьезно, Алечка. Говори, чего твоя душа желает?
     - Хорошо, - быстро ответила Алена, и я  по-прежнему  не  уловил  даже
намека на игривую интонацию. Она подняла руку и показала на стену. - Тогда
подари мне свое блюдо.
     Я замер. Слова Алены оказались для меня полнейшей неожиданностью.
     Блюдо было семейной реликвией. Я помнил его  с  детства,  с  тех  еще
времен, когда мы жили в старом доме с высокими потолками, сырыми стенами и
очень холодными полами; тогда оно  стояло  в  кухонном  буфете,  подпертое
горкой тарелок. Иногда я вынимал его  оттуда  и  рассматривал  причудливые
узоры, покрывающие слегка вогнутую  поверхность.  По  словам  мамы,  блюдо
переходило из поколения в поколение в мамином роду и его всегда передавали
последнему наследнику. Откуда оно взялось и в чем, собственно, заключалась
его ценность, мама не знала. Никаких преданий на сей счет до наших  времен
не дошло, но от своего отца (моего деда, умершего, когда я еще не появился
на свет) мама слышала, что за сохранность реликвии можно не  беспокоиться;
были в прошлом случаи, когда блюдо похищали вместе с  другими  вещами,  но
потом оно непременно возвращалось к владельцу.
     Все это, конечно, являлось устным народным творчеством  чистой  воды,
но нисколько не уменьшало  значимость  реликвии  -  ведь  не  зря  же  мои
прапрадедушки и прапрабабушки завещали  своему  младшему  сыну  или  своей
младшей дочери не продавать и не отдавать блюдо. То же самое говорила  мне
и мама...  Конечно,  никакой  такой  особенной  ценности  блюдо  не  имело
(показывал я его разбирающимся в этих делах людям),  и  было  оно,  скорее
всего, самым обыкновенным ширпотребом  восемнадцатого  или  девятнадцатого
века - но  чем  измеряется  ценность  вещи?  Что  более  ценно:  новенький
"мерседес" в твоем гараже - или чудом  сохранившийся  плюшевый  медведь  с
оторванным ухом, без которого ты в детстве не  ложился  спать?..  Реликвия
есть реликвия - и кто знает, не хранит ли  она  частицы  душ  предков,  не
приносит ли счастье  в  дом?  Хотя  какое  там  счастье...  Отец  умер  от
сердечного приступа, не дожив до пятидесяти, мама  болела  долго,  угасала
мучительно... И угасла... Дочка моя единственная больше не живет со мной в
этой квартире...
     Алена  ничего  про  блюдо  не  знала.  Она  вообще  никогда   им   не
интересовалась,  принимая,  наверное,   за   простое   украшение,   этакую
декорацию,  призванную  хоть  как-то  оживить   неприглядный   вид   давно
нуждающихся в замене обоев. И надо же такому случиться, что именно сегодня
она случайно обратила на него внимание, а тут как раз получился у них этот
разговор...
     - Понимаешь, Аленушка, - смущенно начал я,  -  это  у  меня  от  мамы
осталось. Оно должно всегда оставаться в нашем роду...
     Алена внезапно обхватила меня за шею обеими руками, привлекла к себе,
и моя голова оказалась на ее груди.
     - А разве я против, Андрей? - Она опять говорила  очень  серьезно.  -
Тут ведь многое и от тебя зависит.
     Намек был, как говорится, налицо. Не намек даже  -  только  последний
идиот не догадался бы, что имеет в виду Алена, а я себя идиотом не считал.
Во всяком случае, последним. И было  бы  совершенно  неуместно  отделаться
здесь какой-нибудь шуточкой.
     Да, действительно, я мог подарить это блюдо Алене  и  все-таки  потом
оставить его у себя. У нас с ней.  Для  этого  нужно  было  сделать  Алене
предложение - срок,  отпущенный  мне  на  сомненья  и  раздумья,  кажется,
истекал...
     Она молча лежала и ждала моего ответа. Я поднял голову, сел. Разыскал
свои трусы под скомканной простыней, надел и подошел к письменному  столу.
Алена продолжала молчать. Что ж, она свое сказала.  Теперь  дело  было  за
мной.
     Я снял блюдо с гвоздя и в  который  раз  всмотрелся  в  его  узоры  и
бегущие по кругу полустертые знаки-закорючки - то ли орнамент, то ли буквы
неведомого  мне  языка.  Однако  в  комнате  уже  сгущались  сумерки  и  я
направился к распахнутому окну, как будто именно в этот  раз  должно  было
открыться  мне  значение  этих  узоров  и  закорючек.  Пора,   пора   было
решаться...
     Держа прохладное блюдо на ладони,  я  отодвинул  штору  и  машинально
бросил взгляд во двор - как там мой "Агасфер"? И чуть не выронил реликвию.
В следующее мгновение я по пояс высунулся из окна, уставившись на ту,  что
направлялась к ступенькам подъезда и замедлила шаги, увидев меня.
     - Алена!.. - сдавленно воскликнул я, потому что это была именно  она;
я ощутил вдруг, что со мной  или  с  миром  вокруг  меня  творится  что-то
неладное. - Алена...
     Как?.. Откуда?.. Почему?.. Что за фокусы?..
     Чувствуя, что в голове  моей  все  пошло  наперекос,  я  стремительно
съехал с подоконника назад, в свою комнату, слыша там  какие-то  звуки,  и
повернулся к дивану. И, кажется, вновь просипел:
     - Алена...
     Она, голая, пробежала через комнату, задев стул со скомканной  желтой
блузкой, и выскочила в прихожую. Там раздался непонятный громкий треск - и
все стихло. Я, совершенно сбитый с толку, все ждал,  что  вот-вот  хлопнет
входная дверь - но она так и не хлопнула.
     А потом в прихожей простучали  каблучки  и  в  комнату  вошла  Алена.
Которую я только что видел из окна. Одетая. Я почти ничего  не  соображал,
лишь мелькали в моей голове какие-то  обрывки  мыслей  о  галлюцинациях  и
выпитом под видом шампанского отвара из мухоморов. Я  продолжал  стоять  у
окна в одних трусах и таращиться на Алену в красном жакете и черных брюках
(точно такие же лежали на стуле), а  она  мгновенно  осмотрела  комнату  с
остатками ужина на столе, фужерами на полу, желтой  блузкой  и  диваном  с
разбросанными подушками - и, кажется, покачнулась,  увидев  белые  женские
трусики на паласе. Не успел я и слова сказать, как она подлетела ко мне  и
с размаху влепила пощечину.
     - Ах ты гад! Значит, Маринка не ошиблась! - Глаза ее сверкали и  были
уже полны слез. - А я-то, дура, думала...
     Она с ненавистью толкнула меня в грудь, так что  я  чуть  не  сел  на
подоконник, и бросилась из комнаты. И на этот раз входная дверь  хлопнула.
Очень громко.
     Это, наконец, вывело меня из столбняка и я, выпустив  блюдо  из  рук,
устремился вслед за ней.
     И  в  прихожей  обнаружил  еще  один  сюрприз.  Дверь  квартиры  была
приоткрыта, а планка врезного замка валялась на полу, со щепками вырванная
из дверной коробки. Теперь я понял причину недавнего громкого треска: судя
по всему, Алена... ("Алена?.. Алена ли?.." - холодея, подумал я), в общем,
та, что покинула квартиру первой, не стала возиться с  замком,  а  просто,
ухватившись за сквозную ручку, рванула дверь на себя и  буквально  выдрала
щеколду из  прорези  вместе  с  привинченной  четырьмя  длинными  шурупами
планкой...
     Только что по спине моей бегали ледяные  мурашки,  а  тут  мне  сразу
стало жарко. Это какой же силищей надо обладать, чтобы вот так, с ходу,  с
одного раза - и вырвать с мясом?! Обдумывать этот  факт  мне  было  просто
страшно, и я выбежал на лестничную площадку.  Спустился  по  ступенькам  к
двери подъезда, напоролся босой подошвой на что-то колючее и  остановился.
Отбросил ногой острый  камешек  и  только  тут  сообразил,  что  собираюсь
показаться во дворе чуть ли не в костюме нудиста.
     Все-таки я решил высунуться из подъезда - но Алены уже не было видно.
И той, другой, - тоже. Куда же она могла подеваться... голая?..
     Прихрамывая, я вернулся в квартиру, стараясь не думать  о  чудесах  с
замком, и начал поспешно натягивать брюки. Нужно  было  прыгать  за  руль,
догонять Алену и попытаться ей все растолковать...






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0882 сек.