Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Артуро ПЕРЕС-РЕВЕРТЕ ДЕЛО ЧЕСТИ

Скачать Артуро ПЕРЕС-РЕВЕРТЕ ДЕЛО ЧЕСТИ

2

Одноногий и попугай

     Грузовик по-прежнему стоял у обочины. Мимо, сверкая вспышками голубых мигалок, прокатили жандармы, но не остановились, как обычно, чтобы попортить мне нервы.
     Покажи бумаги, покажи груз - ну и все такое прочее. В паре километров впереди только что расшибся какой-то бедолага, им было не до меня.
     - Возьми меня с собой, - попросила она.
     - Даже не мечтай, - ответил я.
     - Мне хочется увидеть море, - повторила она.
     - Ну так сходи в кино. Или езжай на автобусе.
     Она не надула губы, не нахмурилась. Просто смотрела на меня: очень пристально и очень спокойно.
     - Они хотят, чтобы я стала шлюхой.
     - Бывают вещи и похуже.
     Если бы взгляд мог быть медленным, я бы сказал, что она посмотрела на меня очень медленно. Очень.
     - Они хотят, чтобы я стала шлюхой, как Нати.
     Мимо проскочила встречная машина со включенным дальним светом, вот ведь мерзавец. Ослепительные огни залили кабину, высвечивая книжку у нее в руках, рюкзачок на спине. И тут что-то случилось с моим горлом, и меня охватило какое-то странное ощущение - одиночества и грусти, как в детстве, когда я, еще совсем мелкий мальчишка, опаздывал в школу и бежал, таща за собой портфель. Я сглотнул слюну и покачал головой.
     - Это не мое дело.
     В свете фар я успел хорошо разглядеть ее лицо, выражение больших темных глаз.
     - Я еще девушка.
     - Я рад за тебя. А теперь давай вылезай.
     - Нати с португальцем Алмейдой продали мою честь дону Максимо Ларрете. За сорок тысяч дуро .
     И он приедет за мной завтра.
     Так, значит, вот в чем дело. Я переварил эту новость медленно, не расстраиваясь, не торопясь. Ко всему прочему, дон Максиме Ларрета, хозяин "Строительной компании Ларрета" и похоронного бюро "До встречи", владел половиной Хереса-де-лос-Кабальерос, и у него везде были приятели. Что же касается Маноло Харалеса Кампоса, то "вольво" был не мой, у меня это была первая работа после освобождения, и достаточно одного-единственного неблагоприятного отзыва, чтобы Министерство исправительных учреждений снова заинтересовалось моей персоной.
     - Вылезай.
     - Мне не хочется.
     - Ну тогда пеняй на себя.
     Я включил двигатель, развернулся и тронулся в обратный путь, к борделю португальца Алмейды. Те пятнадцать минут, что мы ехали, она сидела рядом совершенно неподвижно: рюкзачок за спиной, книжка прижата к груди, взгляд устремлен на прерывистую разделительную полосу. Время от времени я искоса поглядывал на нее. Мне было неуютно и стыдно. Но скажите, что еще, черт побери, мне оставалось делать.
     - Мне очень жаль, - наконец тихонько проговорил я.
     Она не ответила, и мне стало еще паршивее. Я думал об этом доне Максиме Ларрете, об этом подонке, который разбогател на спекуляции земельными участками, строительном бизнесе и мошенничестве. Который швырялся купюрами направо и налево, убежденный, что все на свете - женщину, бывшего заключенного, невинную пятнадцатилетнюю девочку можно купить за деньги.
     Я перестал думать. За ближайшим поворотом уже завиднелись огни борделя, и скоро все должно было вернуться на круги своя, стать как прежде, как всегда: я, дорога и "Лос Чунгитос". В свете фонарей бензоколонки я в последний раз взглянул на девочку. Она сидела покорная и неподвижная, прижимая к груди книжку. У нее был чудесный профиль - тонкий, нежный.
     Мармеладка. Сорок тысяч распроклятых дуро, повторил я про себя.
     Какая сука эта жизнь.
     Я остановил грузовик на площадке перед борделем и покосился на девочку. Она по-прежнему упрямо смотрела перед собой, а по щеке у нее медленно ползла крупная блестящая слеза. Пока наконец не повисла на подбородке, сбоку.
     - Сукин сын, - произнесла девочка.
     В борделе, видимо, уже сообразили, в чем дело, потому что на пороге нарисовался Окорок, за ним Нати - она осталась стоять там, на ступеньках, уперев руки в бока.
     Вскоре вышел и португалец Алмейда - смуглый коротышка с курчавыми бачками, повадками лиссабонского сутенера, золотым зубом и опасной улыбкой - и медленно подошел к грузовику. Окорок, как верный телохранитель, следовал за ним по пятам.
     - Ей захотелось покататься, - сказал я.
     Окорок смотрел на своего босса, португалец Алмейда смотрел на меня. Нати издали смотрела на всех.
     Только девочка не смотрела ни на кого.
     - Терпеть не могу умников, - проговорил Алмейда, и его улыбка стала угрожающей.
     Я пожал плечами, стараясь не дать воли языку.
     - Мне плевать, чего ты там терпеть не можешь. Девочка села ко мне в грузовик, и вот я ее привез.
     Окорок шагнул вперед. Его руки - и правда настоящие окорока - были немного отставлены от тела, как в фильмах: на случай, если боссу придется не по вкусу мое замечание. Но португалец Алмейда только молча посмотрел на меня, а потом его улыбка стала еще шире.
     - Ты ведь хороший парень, правда?.. Нати говорит, что ты хороший парень.
     Я ничего не ответил. Это был опасный народ, но за полтора года тюрьмы даже самый зеленый дурошлеп чему-нибудь да научится. Я незаметно ухватил здоровенную отвертку и пододвинул ее к себе так, чтоб была под рукой, если заварится каша. Но, похоже, в тот вечер у португальца Алмейды не было настроения затевать ссоры. Во всяком случае, со мной.
     - Пускай она вылезет, - сказал он. Его золотой зуб так и сверкал во рту, точно посередине.
     Таким образом, насчет меня вопрос был закрыт. Я перегнулся через колени девочки, чтобы распахнуть дверцу кабины, и при этом случайно коснулся локтем ее грудей.
     Мягкие, нежные и дрожали, как две голубки.
     - Вылезай, - сказал я.
     Она не двинулась с места. Тогда португалец Алмейда схватил ее за руку пониже локтя и так резко рванул к себе, что девочка вывалилась из кабины на асфальт вместе со своим рюкзачком на спине. Окорок стоял, наморщив лоб, словно это зрелище пробудило в нем какие-то мысли.
     - Мерзавка, - произнес его хозяин. И влепил девочке пощечину - как раз в тот момент, когда она приподнялась. Раздалось звонкое "шмяк", и я отвел глаза, а когда снова обернулся, она смотрела на меня, наши взгляды встретились, и в ее глазищах было такое отчаяние и в то же время такое презрение, что я захлопнул дверцу, чтобы она разделила нас. А потом, с пылающими от стыда ушами, крутанул баранку и снова вырулил на шоссе.
     Через двадцать километров я остановился на технической площадке и принялся лупить кулаком по рулю, пока у меня не заболела рука.
     Потом зашарил по сиденью, ища сигареты; но попалась ее книжка, и я включил в кабине свет, чтобы ее рассмотреть. "Остров сокровищ" - она так называлась. Написал Р. Л. Стивенсон - знать бы еще, кто это. На обложке была изображена карта какого-то острова, а внутри оказались две картинки: на одной - парусник, на другой - одноногий человек с попугаем на плече. И на обеих было море.
     Я выкурил две сигареты, одну за другой. Потом взглянул в кабинное зеркальце на свою физиономию: нос, сломанный в Эль-Пуэртоде-Санта-Мария, зуб, выщербленный в Сеуте. Нет и нет, сказал я себе.
     Сейчас ты рискуешь слишком многим: работой и свободой. Потом я вспомнил сорок тысяч дуро дона Максиме Ларреты, улыбку португальца Алмейды. Крупную блестящую слезу, повисшую на подбородке девочки.
     Потом я потрогал книгу и перекрестился. Я уже давно не крестился, и моя бедная старушка обрадовалась бы, если б сейчас увидела, что я это сделал. Затем глубоко вздохнул, повернул ключ зажигания, и "вольво" взревел под моими ногами и руками. Я вывел его на шоссе, чтобы - за этот вечер уже во второй раз - вернуться в Херес-де-лос-Кабальерос. И когда вдали показались огни борделя - эти распроклятые огни, которые я уже знал как родные, - я включил кассету "Лос Чунгитос", чтобы придать себе храбрости.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1069 сек.