Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Артуро ПЕРЕС-РЕВЕРТЕ ДЕЛО ЧЕСТИ

Скачать Артуро ПЕРЕС-РЕВЕРТЕ ДЕЛО ЧЕСТИ

4

"Веселая утка"

     В общем, оказывается, те двое парней, что подсобили мне в борделе у португальца, раззвонили об этой истории по ОВЧ, и к этому моменту уже все дальнобойщики на шоссе № 435 знали о случившемся. Как только мы уселись в кабину "вольво", я включил приемник. "Говорят, девчонка что надо, все при ней, - раздавались комментарии. - Просто цыпочка. Ну и повезло же этому Маноло".
     Ага, повезло. Я всматривался в зеркало заднего вида, и по шее у меня стекали капли пота.
     "Тощий Орел говорит, что Одиночка с Равнины там поставил весь этот чертов бардак вверх тормашками. Как и положено настоящему мужику".
     "Одиночка с Равнины" - это я.
     Двое-трое ребят, которые обогнали меня, тоже салютовали мне вспышками фар, а один даже гуднул в знак приветствия.
     "Только что видел тебя, Одиночка. Удачи!" - раздалось из приемника.
     Девочка, съежившись на сиденье, смотрела на меня.
     - Это они про нас говорят?
     Я хотел улыбнуться, но выдавил какую-то отчаянную гримасу.
     - Нет. Про Росио Хурадо и Ортегу Кано .
     - Остряк, да?
     Ага, остряк, куда уж там. Я решил, что нужно сказать им что-нибудь.
     - Одиночка с Равнины всем коллегам. Спасибо, что принимаете близко к сердцу. Но враг наверняка не дремлет, так что вы меня просто без ножа режете.
     Полыхнул целый шквал приветствий и пожеланий удачи, потом наступила тишина. Дальнобойщики, конечно, народ грубоватый, непоседливый, да к тому же охочий до шлюх, но хороший. Душевный и надежный. Прежде чем замолчать, двое - Крутой Перец и Рэмбо-15 - сообщили кое-что о наших врагах.
     Похоже,те бросились в погоню на катафалке - ведь я, уезжая, разнес им "опель-калибру" к чертовой матери, - и вот Крутой Перец только что видел, как они пропылили мимо порта Таблада: португалец Алмейда, Нати и Окорок за рулем.
     Я решил немного запутать следы, поэтому, добравшись до Риотинто, повернул вправо, на региональное шоссе № 421, которое ведет к болотам Оранке и Одьеля, а возле Каланьяса свернул налево, чтобы вернуться через Вальверде-дель-Камино. Я все время прислушивался к радиопереговорам, но коллеги вели себя как надо. Теперь никто не говорил о нас: лишь иногда какой-нибудь намек или информация, так сказать, с двойным дном. Чокнутый Бродяга коротко сообщил, что пару минут назад катафалк обогнал его у бензоколонки в Саламеа. Любовь до Гроба и Крутой Перец повторили то же самое без каких-либо комментариев. Немного спустя Секс-машина из Риохи предупредил на шоферском условном жаргоне, что на перекрестке у Эль-Посуэло стоит жандармский контрольный пост, и пожелал счастливого пути Одиночке и тем, кто с ним.
     - Почему тебя называют Одиночкой с Равнины? - спросила девочка. Дорога была паршивая, и я вел машину медленно, осторожно.
     - Потому, что я родом с Альбасетских равнин.
     - А Одиночка почему?
     Я взял сигарету и вдавил прикуриватель. Когда там щелкнуло, девочка сама поднесла к моим губам зажженную сигарету.
     - Ну, наверное, потому, что я один.
     - А с каких пор ты один?
     - Да всю свою треклятую жизнь.
     Некоторое время она молчала, словно раздумывая. Потом схватила свою книжку и прижала к груди.
     - Нати всегда говорит, что я скоро рехнусь, потому что слишком много читаю.
     - А ты много читаешь?
     - Не знаю. Вот эту книжку читаю уже в который раз.
     - Про что там?
     - Про пиратов. И про зарытый клад.
     - Кажется, я смотрел это кино.
     Радио уже с полчаса не передавало ничего угрожающего, а вести сорокатонный грузовик по региональному шоссе - работа такая, что мало не покажется. Поэтому я затормозил у придорожного мотеля - он назывался "Веселая утка", - чтобы принять душ и передохнуть. Взял номер с двумя кроватями, сказал девочке, чтобы ложилась на любую, и простоял десять минут под горячим душем, стараясь ни о чем не думать. Потом, уже немного расслабившись, рискнул было подумать о девочке, и пришлось еще три минуты простоять под душем - на этот раз холодным. Только после этого я смог выйти. Не вытираясь, натянул джинсы прямо на голое тело и вернулся в спальню. Девочка сидела на кровати, уставившись на меня.
     - Хочешь принять душ?
     Не отрывая от меня глаз, она мотнула головой.
     - Ладно, - сказал я, завалился на другую кровать и поставил будильник так, чтобы зазвонил через два часа. - Я немножко вздремну.
     Я погасил лампу. Сквозь оконные занавески сочился белый свет от электрических букв над входом в мотель. Я услышал, как девочка ворочается на кровати, и представил себе ее легкое платьице в цветочек, ее смуглые плечи, ее ноги. Большие темные глаза. Моей новой эрекции помешала "молния" джинсов - не до конца застегнутая, так что оказалось весьма ощутимо. Я лег по-другому и заставил себя думать о португальце Алмейде и обо всем, что на меня свалилось. Эрекция тут же исчезла.
     Вдруг я почувствовал легкое прикосновение к моему боку, и теплая рука тронула мое лицо. Я открыл глаза. Девочка, выскользнув из своей постели, улеглась рядом со мной. Она пахла чем-то молоденьким, нежным, как мягкий хлеб, - и, клянусь, вся душа во мне перевернулась.
     - Что это ты тут делаешь?
     В тусклом свете из окна девочка смотрела так, словно изучала мою физиономию. Глаза у нее были очень блестящие и очень серьезные - Я вот тут подумала... Все равно ведь меня поймают - рано или поздно.
     Она проговорила это горячим шепотом. Мне так хотелось поцеловать ее в шею, но я сдержался. Не время для таких вещей.
     - Может, и поймают, - ответил я. - Хотя я сделаю все, что в моих силах.
     - Португалец Алмейда получил деньги за то, что я девушка. А договор есть договор.
     Я наморщил лоб и принялся думать.
     - Не знаю. Может, нам удастся раздобыть сорок тысяч дуро.
     Девочка покачала головой:
     - Да без толку это. Португалец Алмейда - гад бессовестный, но слово свое держит всегда... Он сказал, что его договор с доном Максимо Ларретой - дело чести.
     - Чести, - повторил я, а у самого в голове завертелось десятка два слов, куда больше подходящих для этих сукиных детей: для скотины-португальца, для Нати, продавшей честь собственной сестры, и для Окорока, который сейчас рыскал туда-сюда на своем катафалке, высматривая мой грузовик, чтобы вернуть сбежавший товар.
     Я пожал плечами:
     - Значит, ничего не поделаешь.
     Поэтому будем стараться, чтобы нас не поймали.
     Она помолчала, не отводя от меня глаз. Под ее тонким платьем, ниже выреза, угадывались груди, колыхавшиеся мягко, если она шевелилась. "Молния" снова вцепилась в меня своими зубьями.
     - Я кое-что придумала, - сказала она.
     Клянусь вам: я угадал это прежде, чем она сказала, потому что волосы у меня на затылке встали дыбом.
     Она положила руку на мою голую грудь, и я не смел шелохнуться.
     - Даже не вздумай, - пробормотал я.
     - Если я больше не буду девушкой, португальцу Алмейде придется отказаться от своего договора.
     - Уж не хочешь ли ты сказать, - перебил я ее, а у самого во рту пересохло, - что мы должны заняться этим делом вместе? Я имею в виду - мы с тобой. Ну, в общем...
     Она провела ладошкой по моей груди вниз и, задержав ее возле самого пупка, сунула в него пальчик.
     - Я еще никогда ни с кем не была.
     - Черт побери, - сказал я.
     И вскочил с кровати.
     Она тоже приподнялась - медленно. Вот что значит женщина: в этот момент казалось, что ей не шестнадцать лет, а все тридцать. Даже голос у нее вроде стал другой.
     Я прижался спиной к стене.
     - Я никогда ни с кем не была, - повторила она.
     - Я рад за тебя, - смущенно выговорил я.
     - Ты правда рад?
     - Ну, я хочу сказать.., гм.., тем лучше для тебя.
     И тогда она скрестила руки и сняла платье через голову - вот так, сама. На ней остались только белые хлопковые трусики, и она была такая красивая - само совершенство, кусочек чудесной горячей плоти.
     А я - что тут говорить? "Молния" просто шкуру с меня заживо спускала.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0947 сек.