Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Фэнтези

Дуглас БРАЙАН ДИАДЕМА БОГИНИ

Скачать Дуглас БРАЙАН ДИАДЕМА БОГИНИ

     - Так о чем мы с тобой договариваемся, друг Ючэн? -  спросил  наконец
Конан, когда они с кхитайцем оказались на шумной площади. - Если ты слышал
обо мне хоть что-нибудь, то тебе известно, что я самый ловкий и умелый вор
во всем Шадизаре. Так что не думай, будто для меня существуют препятствия.
     Кхитаец в этот  момент  стоял  возле  лоточника,  торгующего  свежими
пирожками с рыбой. Он, казалось, не слушал похвальбы  своего  собеседника,
целиком поглощенный выбором пирожка. Тыча пальцем то в один, то в  другой,
он на ломаном заморанском выяснил, насколько свежа рыба и нет ли, случаем,
запеченных  в  тесте  кальмаров.  Лоточник,  с  ненавистью  поглядывая  на
настырного кхитайца, объяснял сквозь зубы, что рыба  свежая,  а  кальмаров
нет и не бывает. Кхитаец кивал, и блестящая тонкая  иссиня-черная  косичка
на спине извивалась, как живая.
     - Я немного покупать, - объявил Ючэн.
     - Плачу! - царственным жестом отстранил его от лоточника Конан.  -  Я
куплю тебе пару пирожков, если хочешь.
     Ючэн покивал и заулыбался.
     - Да, три пирожка - подходящее. Абулетес... как  правильно  выразить?
Он неаккуратный. Невкусно. Богиня - она учит: все должно быть чистое.
     - Какая еще богиня?
     - Шан, моя богиня. Ючэн жрец, Ючэн в джунглях. Там храм,  высокий,  с
золотой крышей. Богиня из камня, зеленого камня. Светится от солнца.
     Конан наморщил нос.
     - Какое мне дело до твоей богини! Абулетес неряха, это всем и каждому
известно. А ты, значит, чистоплюй?
     Кхитаец пожал плечами.
     Конан полез в кошелек, болтавшийся у  него  на  поясе,  чтобы  вынуть
оттуда несколько серебряных монет. Он хотел показать кхитайцу, что денег у
него куры не клюют и что он, Конан-киммериец,  не  очень-то  нуждается  во
всяких там маленьких желтолицых человечках с их посулами хорошо заплатить.
     Но денег в кошельке не было. Конан пошевелил пальцами внутри  мешочка
в поисках хотя бы одной-двух монет. Вместе с тем он лихорадочно соображал,
сколько дал вчера Семирамис, которая ныла, что нуждается в новом покрывале
для волос и новой шелковой юбке, поскольку старую молодой варвар  случайно
порвал, в нетерпении атакуя свою подружку. Нет, не мог  он  дать  ей  все.
Наверняка что-нибудь да оставил. Даже если был вчера очень пьян.
     - Что-то не так, Конан? - спросил Ючэн, с любопытством наблюдавший за
поведением киммерийца.
     - Проклятье, кажется, я все деньги отдал этой  чертовой  шлюхе!  -  в
сердцах сказал Конан. - Еще вчера  у  меня  тут  болталось  штук  двадцать
золотых, хорошая добыча после налета на одну меняльную лавочку...
     - Ц-ц-ц... - огорченно зацокал кхитаец и полез в свой кошелек, откуда
извлек две маленькие монетки странной  прямоугольной  формы.  -  Продающий
пирожки, возьми монеты моей родины. Это крупные монеты,  хорошие.  Видишь,
настоящее серебро. Ты выручишь за них много-много денег твоей родины. Твои
деньги хуже моих, дешевле. Дадут больше.
     Лоточник недоверчиво взял странные квадратики и прикусил  их  зубами.
Результаты исследования, видимо, удовлетворили его, потому  что  он  лично
выбрал для кхитайца три самых  крупных  пирожка  да  еще  и  поклонился  в
придачу.
     Ючэн жизнерадостно, совсем по-детски,  начал  кусать  пирожок  своими
мелкими белыми зубами, всякий раз причмокивая. Конан между тем  продолжал,
бормоча себе под нос, исследовать кошелек.
     - Говоришь не давал женщине все деньги?  -  спросил  Ючэн  с  набитым
ртом. - Это хорошо. Это правильно. Только вот что в твоем кошельке, Конан.
     С этими словами Ючэн протянул свою тонкую смуглую руку и просунул  ее
в отверстие, сделанное  острым,  как  бритва,  ножом,  в  днище  кошелька.
Сунувшись в мешочек, Конан вдруг увидел, как там извиваются ловкие  тонкие
пальцы кхитайца.
     - Дырка, - сказал Ючэн, сияя. -  Однако  хороший  вор.  Незаметный  и
быстрый. Обокрал тебя, а ты и не заметил.
     Не веря своим глазам, Конан  уставился  на  дыру.  Несомненно,  здесь
поработал опытный карманник. В считанные секунды он вспорол брюхо Конанову
кошельку и опустошил его, после  чего  исчез  бесследно,  растворившись  в
толпе, которая кишела на шадизарском базаре. Киммериец  едва  не  застонал
при мысли о том, что ворюга действовал как раз в  тот  момент,  когда  он,
Конан,  громко  похвалялся,  рассказывая  простодушному  Ючэну,  какой  он
замечательный вор, и претендуя чуть ли не на титул короля воров. Бешенство
овладело им, и, рыча от ярости, Конан  хватил  своим  могучим  кулаком  по
прилавку, где торговали спелыми дынями. По несчастливой случайности  кулак
угодил прямо в дыню. Овощ разлетелся на куски, сок и мякоть  забрызгали  и
продавца, и случившегося поблизости покупателя, и самого  Конана,  залепив
последнему глаза.  Оглашая  окрестности  громкими  проклятиями,  киммериец
протер глаза и машинально сунул мякоть в рот.
     Побледневший торговец приподнялся  и,  часто  облизывая  от  волнения
губы, начал требовать, чтобы ему возместили убыток.
     -  Я  потерял  товар!  -  вопил  он,  брызгая  слюной.  -  Я  потерял
покупателя! Ты вдвойне должен мне, невоспитанный болван!
     Конан молчал, медленно свирепея. Его  ярость  достигла  того  накала,
когда еще немного - и варвар превратится в небольшое  стихийное  бедствие,
сокрушающее на своем пути и правого, и виноватого.
     Поскольку Конан молчал, торговец продолжал наступать.
     - Понаехали в  Шадизар!  -  надрывался  он.  -  Куда  только  смотрит
гвардия! Вор на воре, жулик на жулике, а теперь еще и  грабят  средь  бела
дня!
     Ючэн оттеснил Конана от прилавка и посмотрел торговцу  в  глаза.  Тот
замолчал на полуслове, приоткрыв рот.
     - Хорошо, - одобрительно сказал  Ючэн.  -  Вы  оба  умылись  и  умыли
покупателя. Сок дыни хорошо для кожи. В Заморе много пыли. В  Кхитае  пыли
нет.
     Пока ошеломленный торговец моргал, пытаясь сообразить,  что  все  это
значит, маленький кхитаец спокойно взял киммерийца  за  руку  и  увел  его
подальше от прилавка. Торговец смотрел ему вслед  готовый  каждую  секунду
разразиться новой бранной тирадой. До него так и не дошло, что Ючэн только
что спас ему жизнь.
     Наконец Конан тяжело перевел дыхание. Его глаза горели злобным огнем.
     - Жаль, что это была не голова того  вора,  -  сказал  он  хрипло.  -
Клянусь, я размозжил бы ему череп!
     - Это ты мог бы сделать, - кивнул Ючэн. - Но это.... как сказать?  Он
все равно будет более ловкий, чем ты.
     - Мертвый не будет, - мрачно заявил Конан. - И ловкость рук  ему  уже
не поможет.
     - Слушай, - сказал Ючэн. - Я расскажу притчу.  Ты  будешь  слушать  и
думать о том, что слышишь. Был один бродячий жрец, он  ходил  по  свету  и
смотрел, везде ли соблюдают установления Шан. Люди -  они  не  совершенны,
даже если стремятся к совершенству, люди часто нарушают установления  Шан.
И жрец всякий раз видел такое нарушение и  проклинал  нарушающих  страшным
проклятием. И так полюбилось ему это: видеть нарушения и  проклинать,  что
он стал специально искать кого бы ему проклясть сегодня. Вот  приходит  он
однажды к одному святому, к Юни. Юни  был  великий  святой,  он  жил,  как
отшельник, один, но принимал всех людей и давал им еду для тела  и  мудрое
слово для души. Последнему нищему Юни служил, как царю. Таков был  Юни,  и
чтил он заветы великой Шан.
     Против своей воли Конан заинтересовался. Он  любил  сказки  и  разные
истории, особенно касающиеся битв и героических деяний.  Однако  предание,
которое  рассказывал  своим  ломким  голоском  этот  странный   узкоглазый
человечек в просторном желтом халате из плотного  атласа,  показалось  ему
забавным. Он не мог отделаться от ощущения, что сказка таила в себе  некий
подвох, и ему хотелось угадать, какой именно.
     - И вот входит в  пещеру,  где  жил  Юни,  сердитый  жрец  и  думает:
попробую найти что-нибудь и проклясть Юни! Если  мне  это  удастся,  то  я
действительно великий жрец и никто лучше меня не может чтить  заветы  Шан.
Юни поклонился ему до земли, как великому царю, а после усадил на  циновку
в самый почетный угол пещеры и предложил ему тарелку лапши, и к лапше  еще
морской капусты и папоротника.  Это  все  очень-очень  вкусно,  -  пояснил
кхитаец Конану, который всем своим видом  выражал  недоумение:  как  можно
угодить человеку, пытаясь  накормить  его  пищей,  по  мнению  киммерийца,
предназначающейся для травоядных животных.
     - Вот ест сердитый жрец, а сам смотрит по сторонам и все  выискивает,
за что бы ему проклясть Юни...
     - И нашел? - спросил киммериец.
     Ючэн радостно кивнул.
     - О, да. Жрец таки проклял  Юни  за  непочтительность.  Святой  забыл
вытереть остатки пищи с ног своего почтенного гостя...
     Конан выслушал с  приоткрытым  ртом,  а  потом  запрокинул  голову  и
оглушительно захохотал.
     - Это же надо так жрать! - выговорил он. - Даже ноги забрызгал!
     Ючэн прищурился так, что глаз на плоском лице вообще не стало видно.
     - Вот ты смеешься, это хорошо. Смеющийся не станет  убивать.  Убивать
плохо.
     - А красть, по-твоему,  хорошо?  -  спросил  Конан,  который  на  миг
позабыл о том, что хотел стать королем воров.
     Однако Ючэн не воспользовался этой промашкой молодого  варвара  и  на
полном серьезе ответил:
     - Красть - тоже плохо, но лучше. Не будь как тот  жрец,  который  сам
нарушал заветы, а других проклинал.
     - Я не мальчик, чтобы какой-то пройдоха из джунглей учил меня, что  я
должен делать, а чего я делать не  должен,  -  сказал  Конан,  как  только
уяснил, что сказка закончена и больше  ничего  интересного  не  будет.  Он
обожал истории, но терпеть не мог поучений. - Между прочим,  я  давно  уже
расстался с материнской титькой и теперь соображаю самостоятельно.
     - Притча не для мальчиков, - сказал Ючэн примирительно. - Притча  для
мужчин. Чтобы они слушали и мало-мало думали. У нас так положено. Для того
и жрецы.
     Конан рассеянно забрал из  рук  Ючэна  последний  пирожок  и  целиком
отправил его в рот. Он чувствовал настоятельную потребность  подкрепиться,
а ничто так не улучшало настроения варвара, как еда. Иногда он даже думал,
что еда - это единственная вещь в мире, не считая, конечно, битвы, которая
всегда верна сама себе и не обманет.
     - Ладно, кхитаец, говори, что за дело у тебя, - сказал он  с  набитым
ртом. - Кажется, я должен что-то украсть? Теперь мне,  как  ты  понимаешь,
по-настоящему нужны деньги. Если  ты  дашь  мне  больше,  чем  я  смог  бы
выручить за твою безделушку у шадизарских перекупщиков краденого, то  я  с
радостью помогу тебе.
     - У Шан есть статуя, - сказал Ючэн. - Зеленый камень. Я сам ее делал.
Ючэн - скульптор. Для статуи были сделаны украшения,  среди  них  пояс  из
белого золота. Он усыпан блестящими  прозрачными  камнями,  которые  режут
стекло...
     - Алмазами, что ли? - жадно спросил Конан.
     - Да-да, алмазами. Это священный  пояс.  Его  нужно  вернуть.  Богиня
послала меня сюда, чтобы я вернул его.
     - А что, его похитили?
     - Несколько лет назад в джунглях заблудился человек,  не  похожий  на
кхитайца. Его нашли крестьяне, долго лечили, кормили,  потом  приводили  к
Шан, чтобы он увидел лицо истины. Они думали:  он  умеет  благодарить.  Но
этот человек вместо благодарности  однажды  ночью  раздел  статую  богини,
забрал в мешок ее нарядный пояс и убежал.  Много  времени  мы  искали  его
следы. Потом нашли.
     - И убили его? - спросил Конан.
     - Нет, зачем убивать его? Пусть другие убьют его.  Если  он  скверный
человек, то и друзья у него скверные. Кровь не вернет похищенного  богине.
Нам он нужен был лишь для того, чтобы отыскать украденные вещи.
     - Вы отыскали все, остался лишь пояс?
     - Ты сказал истину. Этот пояс - последнее, что нужно  мне  в  Заморе.
Как только он будет у меня, я отправлюсь с караваном обратно  в  Кхитай  и
поднесу его богине. Шан будет  рада,  Шан  будет  смеяться.  У  нас  будет
хороший год, уродится рис, хорошо будут ловиться крабы и кальмары, пройдут
косяки рыбы... - Глазки кхитайца затуманились мечтами.
     Конан смотрел на него со  странной  смесью  восхищения  и  презрения.
Восхищала  целеустремленность  этого  человека.  Он  знал,  чего  хотел  и
добивался этого год за годом. Теперь он почти у цели, и этому можно только
позавидовать. Презирал же его варвар за  приземленность  и  простоту  этой
цели. Сам Конан понятия не имел,  чего  он  хочет  в  жизни.  Может  быть,
завоевать королевство и сесть на трон, чтобы оттуда вершить судьбы мира. А
может, наворовать столько, что можно было купить парочку городов и навести
там свои порядки.  Во  всяком  случае,  неоформленность  жизненных  планов
отодвигала на неопределенный срок их воплощение.
     - Стало быть, ты хочешь, чтобы я вытащил этот пояс из  того  сундука,
где он зарыт. - Конан решил опустить кхитайца  с  небес  его  мечтаний  на
землю суровой действительности.
     Черные щелевидные глаза, тут же заблестели прежним деловым огоньком.
     - Именно, именно. Я говорю, где этот пояс спрятан,  ты  идешь  и  его
берешь. Тогда я даю тебе деньги, много денег.
     - Только  не  в  твоих  дурацких  серебряных  квадратных  монетах,  -
предупредил Конан. - Я не хочу походить на идиота.
     - О да, да. - Кхитаец закивал,  и  коса  опять  заплясала  на  желтом
атласе халата. - Конечно. Я даю тебе в заморанских  золотых.  Я  даю  тебе
несколько десятков. Два с половиной десятка.
     - Это почти столько, сколько у меня украли, -  начал  было  Конан.  -
Получается,  я  буду  работать  даром.  А  я  хочу  не  только  возместить
похищенное, но и хоть немного навариться.
     - Э, Конан, навариться не получается. Ты хлопать ушами,  как  слон  в
кхитайских джунглях...
     Конан с гордостью подумал о том, что, по крайней мере, каков из  себя
зверь по прозванию "слон", он уже знает.
     - Можешь не стараться, кхитаец, - сказал варвар немного свысока. -  Я
уже имел дело со слоном. И не простым,  а  заколдованным.  Он  прилетел  с
другой планеты. Он был в  заточении  в  волшебной  башне,  и  злой  колдун
отрубил ему руки и ноги. Но вот пришел я...
     Ючэн поморщился, как от зубной боли.
     - Да, я уже понял.  Я  скажу  Шан:  "Ючэн  видел  в  Шадизаре  самого
великого человека. Он украл  все  деньги  Заморы.  Он  победил  всех  злых
колдунов. Он освободил слона, и слон улетел на родную планету..."
     Конан пристально посмотрел на бесстрастное плоское лицо кхитайца:  уж
не вздумал ли маленький жрец из непроходимых джунглей  смеяться  над  ним,
киммерийским воином? Но ни тени улыбки  не  обнаружил  на  пухлых  светлых
губах. Ни один мускул  не  дрогнул  на  лице  Ючэна  под  огненным  взором
пытливых синих глаз.
     - Я продолжаю, - сказал Ючэн, сделав короткую, но очень выразительную
паузу. - Ты хлопал ушами, ловкий вор разрезал кошелек и украл твои деньги.
Но нет связи с кражей. Кража простая, нужно забраться во дворец  Зоэ,  где
ты уже был, и взять пояс. Она прячет его в ларце, насколько я  выведал,  в
своем висячем саду. За это я плачу деньги.
     В какое-то мгновение Конан  понял,  что  столкнулся  с  твердой,  как
скала, волей,  которая  была  сильнее  его  собственной.  Продать  пояс  в
Шадизаре невозможно, это украшение  известно  всем  и  каждому.  С  другой
стороны, кража действительно очень простая.
     - Я помог тебе, - добавил кхитаец неожиданно. - Там, во дворце,  тебе
никто не будет мешать. Просто возьмешь и все.
     - Как это "не будет мешать"? - Варвар удивился. -  Мне  и  без  твоей
помощи  никто  не  смеет  мешать.  А  если  кто-нибудь   по   несчастливой
случайности встречает меня в коридоре, когда я крадусь к  своей  цели,  то
наутро беднягу находят плавающим в луже крови.
     - Не понадобится, - лаконично сказал кхитаец, но объяснять ничего  не
стал.
     - Хорошо. Когда передать тебе побрякушку?
     - Сегодня через  три  часа  после  восхода  звезды  Цы,  -  предложил
кхитаец.
     Конан слыхом не слыхивал ни о какой звезде Цы и потому тут  же  нашел
более простой способ.
     - Во дворце градоправителя отбивают ночные стражи, -  сказал  варвар,
успевший хорошо изучить шадизарские порядки. - Между третьей  и  четвертой
стражами я буду ждать тебя в тени деревьев напротив дворца. Там нас  никто
не увидит.
     - Хорошо, - кхитаец кивнул и двинулся прочь.
     Конан окликнул его:
     - Погоди, Ючэн. На всякий случай скажи мне, где тебя искать.
     - Нигде.
     - Но ведь ты где-то живешь здесь, в Шадизаре?
     Ответ был более чем странным.
     - Я нигде не живу, тем более в Шадизаре, - сказал кхитаец... и исчез.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.106 сек.