Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Сэмюэль ДИЛАНИ - ВРЕМЯ, ТОЧНО НИЗКА САМОЦВЕТОВ

Скачать Сэмюэль ДИЛАНИ - ВРЕМЯ, ТОЧНО НИЗКА САМОЦВЕТОВ

     Еще в самом начале знакомства с Ястребом я понял, что Спиннел и  люди
его круга, ведут некую игру. При этом победителем  из  игры  выходит  тот,
кому удается собрать под одной крышей как можно больше городских Певцов. В
Нью-Йорке всего пять Певцов (он на втором месте с Лаксом, что на Япетусе).
А на первом месте по количеству Певцов - Токио, там их семеро.
     - Прием с двумя Певцами?
     - Скорее с четырьмя, если... там буду и я.
     На бал в честь вступления мэра в должность приглашено четверо.
     Я удивленно приподнял бровь.
     - Эдна должна сообщить мне Слово. Сегодня ночью оно меняется.
     - Ладно, - сказал я. - Не знаю, что там у тебя на уме, но я готов.
     Я захлопнул портфель.
     Мы побрели обратно, в сторону Таймс-сквер. Когда мы дошли до  Восьмой
авеню и первого пластиплекса, Ястреб остановился.
     - Одну минуту, - сказал он и застегнул  куртку  на  все  пуговицы.  -
Теперь порядок.
     Пожалуй, лучшего прикрытия, чем прогулка с Певцом по улицам Нью-Йорка
(а еще два года назад я неоднократно задавался вопросом: не безумие ли это
для человека моей  профессии?)  для  человека  моей  профессии  не  найти.
Попытайтесь вспомнить, когда вы в последний раз видели, как сворачивает за
угол Пятьдесят седьмой улицы ваш  любимый  актер  объемного  кино.  Только
честно. Узнали бы вы потом серую неприметную личность в  твидовой  куртке,
плетущуюся на полшага позади знаменитости?
     На Таймс-сквер Ястреба узнавал  каждый  второй.  При  его  молодости,
траурном наряде, босыми ногами с черными ступнями и блеклыми волосами,  он
был,  вне  всяких  сомнений,   самым   колоритным   из   Певцов.   Улыбки,
подмигивания; а многие просто тыкали пальцами таращили глаза.
     - Не можешь ли ты сказать поточнее, кто именно из приглашенных туда в
состоянии избавить меня от этого хлама?
     -  Понимаешь,  Алексис  страшно  гордится,  когда  его  принимают  за
авантюриста. Наверное, авантюристы поражают его воображение. Да и  вообще,
он в состоянии дать тебе гораздо больше, чем ты сможешь  получить,  торгуя
ими в розницу на улице.
     - Ты обратишь его внимание на то, что они краденые?
     - Не исключено, что при таком замечании он заинтересуется еще больше.
     - Что ж, так и будет, дружище.
     Мы спустились в под-под. Служащий в разменной будке собрался было  не
глядя взять у Ястреба монету, но, подняв голову, замер. Обалдело  улыбаясь
он пробормотал что-то нечленораздельное и жестом разрешил нам войти.
     -  О,  благодарю  вас,  -  произнес  Ястреб  с   таким   неподдельным
изумлением, как будто подобное происходит с ним впервые. (Два  года  назад
он  высказал  мне  одну  мудрую  мысль:  "Как  только  я  начну  выглядеть
соответственно своим запросам, все это тут же закончится". Я до сих пор не
устаю удивляться тому, как он пользуется своей  славой.  Познакомившись  с
Эдной Сайлем, я тут же поделился  с  ней  своими  соображениями  по  этому
поводу,  и  она  так  же  простодушно  ответила:  "Но  ведь  на  то  мы  и
избранные!")
     В ярко-освещенном вагоне мы уселись на длинное сиденье: Ястреб сложил
руки  на  коленях  и  закинул  ногу  на  ногу.  Толпа   пестро   разодетых
бездельников шумела и тыкала в сторону Певца пальцами, стараясь, чтобы  он
этого не заметил. Ястреб вообще на них не смотрел,  а  я  старался,  чтобы
никто не заметил, что я смотрю.
     Что-то темное промелькнуло в окне.
     Под вагоном загудело.
     Накренилось.
     Встряхнуло; мы выехали на поверхность.
     Город примерял свои усыпанные блестками наряды  и  выбрасывал  их  за
деревья  Форт-Трайона.  Внезапно  в  окне  напротив   что-то   засверкало.
Понеслись вихрем балки станции. Мы  вышли  на  платформу.  Моросил  дождь.
Вывеска гласила:
     СТАНЦИЯ "ДВЕНАДЦАТЬ БАШЕН".
     - Знал бы, что буду не один, велел бы Алексу прислать за нами машину.
Я ведь не обещал ему что точно приду.
     - А все-таки, удобно ли мне там появляться?
     - Разве ты там не бывал до этого вместе со мной?
     - Да, как-то раз было дело, - сказал я. - И все же, как по-твоему...
     Он бросил на меня  уничтожающий  взгляд.  Пожалуй,  Спиннел  в  любом
случае будет страшно рад Ястребу, притащи тот с  собой  хоть  целую  шайку
настоящих чумазых бродяг, - Певцы  славятся  подобными  проделками.  Одним
приличным вором больше, одним меньше - Спиннел все равно будет  оставаться
в тени. С одной стороны в город врезались скалы.  Слева,  за  воротами,  к
первым башням подступали сады. Двенадцать громадных роскошных  небоскребов
угрожающе тянулись к низким облакам.
     - Ястреб,  Певец,  -  представился  Ястреб  в  микрофон  на  воротах.
Л_я_з_г_,  тик-тик-тик,  _л_я_з_г_.   Мы  пошли  по  тропинке,  ведущей  к
нескончаемым стеклянным дверям.
     Компания мужчин и женщин в вечерних туалетах выходила нам  навстречу.
Они завидели нас издали, три ряда дверей - не помеха. И я заметил, с каким
презрением они разглядывают непонятно как пробравшегося сюда беспризорника
(на минуту мне показалось, что я вижу среди них Мод в ее узком  платье  из
выцветшей ткани, однако она отвернулась; под вуалью  ее  лицо  было  цвета
жареного кофе). Один из мужчин узнал Певца и что-то  прошептал  остальным.
Приблизившись к нам вплотную, они уже улыбались. Ястреб же обращал на  них
не больше внимания, чем на девиц  в  подземке.  Но  когда  они  отошли  на
приличное расстояние, он сказал:
     - Один из них смотрел на тебя.
     - Угу. Я заметил.
     - А ты догадываешься, почему?
     - Кажется, он постарался вспомнить, не встречались ли мы раньше.
     - А на самом деле?
     Я кивнул.
     - Да, при этом там же, где мы встретились с тобой, когда я  вышел  из
тюрьмы. Я же упоминал, что как-то раз уже был здесь.
     - Н-да.
     Большая часть вестибюля была устлана голубым ковром. Остальное  место
занимал огромный бассейн, по краю которого рядами стояли пылающие  жаровни
на двенадцатифутовых решетчатых подпорках. Стены с  зеркалами  поднимались
на высоту трех этажей и увенчивались куполом. Клубы  дыма  рассеивались  в
украшенной  изысканным  орнаментом  решетке.  И   на   стенах   причудливо
извивались искаженные отражения.
     Лифт сомкнул за нами свои зеркальные створки. И за все то время,  что
стремительно уносило вниз семьдесят пять этажей, у меня ни на  секунду  не
появилось ощущение, что мы движемся.
     Из  лифта  мы  выбрались  в  сад  на  крыше.   Тут   же   по   камням
(искусственным)  искусно  выложенным  среди  папоротников   (натуральных),
рассаженных по берегу ручья (вода настоящая, течение искусственное), к нам
спустился  очень  загорелый,  очень  блондинистый  мужчина  в  комбинезоне
абрикосового цвета с черной манишкой и высоким воротом.
     - Привет! Привет! - Пауза. - Я страшно рад,  что  вы  все  же  решили
прийти. - Пауза. - А я уж думал, что в самом деле не смогли.
     Паузы он  выдерживал  явно  для  того,  чтобы  Ястребу  было  удобней
представить меня. Тем более, прикид у меня  был  таким,  что  Спиннел  мог
запросто  принять  меня  и  за  разносторонне  образованного  нобелевского
лауреата, с которым Ястребу только что довелось отобедать, и за плута, чьи
манеры и моральный облик повульгарней и пониже даже тех, что на самом деле
мне присущи.
     - Позволите взять вашу куртку? - подобострастно предложил Алексис.
     А вот это уже говорило о том, что Ястреба он знает не так хорошо, как
пытается  всем  показать.  Но  отдам  должное,  у  него,  похоже,  хватило
чуткости,  чтобы  по  вспыхнувшим  в  глазах  Ястреба   ледяным   искоркам
сообразить, что самое лучшее - тут же об этом предложении забыть.
     Улыбнувшись, он кивнул, - (собственно, лучшая из возможных реакций) -
и мы двинулись к гостям.
     Первой, кого я  узнал,  была  Эдна  Сайлем;  она,  чуть  наклонившись
вперед, восседала на полупрозрачном надувном матрасике и -  естественно  -
говорила о политике. Слушатели покорно внимали.  Эдна  успешно  борется  с
возрастом, - подумал я, и впрямь: тусклое серебро волос лишь  облагородило
ее, а медь голоса осталась медью. Разве что  руки,  сжимающие  наполненный
бокал, морщинистые и предательски немолодые, нарушали очарование.  Но  тем
убежденнее звучали ее суждения. Успел я заметить с  дюжину  лиц,  делающих
популярными  журналы,  музыку,  ведущего  театрального  критика   и   даже
математика из из Пристона, который, как  поговаривали,  разработал  теорию
"кварков/квазаров".
     Чуть в стороне - но вовсе не незаметная - стояла... - нет, назвать ее
женщиной я бы не смог. Сенатор Аболафия, самый вероятный кандидат на  пост
президента, мать-наставница "новых фаши".  Скрестив  руки  на  груди,  она
внимательно слушала Эдну - та уже полностью подавила спорящих и лишь  один
чрезмерно уверенный в себе юноша с воспаленными подпухшими веками (похоже,
он  недавно  вставил  бифокальные  линзы)  решался  вставить   реплики   в
торжествующий монолог престарелой валькирии.
     - Но, миссис Сайлем...
     - Однако следует помнить, миссис Сайлем...
     - Миссис Сайлем, я тоже интересовался статистикой и...
     Впрочем, сбить Эдну с пути ему было явно не по силам.
     - Вы _о_б_я_з_а_н_ы_ признать, - рокот меди в  ее  голосе  становился
все явственней и тишина вокруг сгущалась, подобно тишине моря между  двумя
шквалами,  -  что  абсолютное  знание  обессмысливает  статистику.  Теория
вероятности, по сути, лишь математическое выражение вашего  невежества,  а
никак не нашего сомнительного знания.
     Пока я пытался сопоставить услышанный парадокс с лекцией, прочитанной
мне Мод, Эдна подняла голову:
     - О, Ястреб!
     Гости обернулись.
     - Как я рада! Льюис, Энн!
     Те, кого она позвала, подошли поближе. Еще молодые,  стройные,  он  -
смуглый, она - светленькая, очень гармонирующие друг с другом,  непохожие,
но и похожие - как это бывает после пяти-семи лет счастливого брака.  Лица
их заставляли вспомнить забытое: прозрачные реки, и  непроглядный  лес,  и
ясную зарю тихого утра. Впрочем, разве не такими мы  представляем  Певцов?
(они были мужем и женой, и в Певцы их  обоих  произвели  семь  лет  назад,
накануне свадьбы).
     - Он все-таки с нами! -  Эдна  встала,  вскинула  руки  и  прогремела
фанфарным раскатом, - Ястреб, тут люди спорят о вещах, в которых совсем не
смыслят. Но ты-то на моей стороне?
     - Миссис Сайлем, я вовсе не хотел... - голос из публики.
     И тут руки ее картинно опали, пальцы разжались, глаза расширились.
     - Вы!
     - Я!
     - О, дорогой мой, вот уж и не думала, что вас здесь встречу! Ведь уже
года два прошло?
     Ах, Эдна... Был некогда вечер, длинный,  как  жизнь,  и  очень  много
пива, и крохотный полутемный бар, абсолютно непохожий на "Вершину  Башни",
мы сидели втроем - я, она и Ястреб.
     - Но где же вы были?
     - В основном на Марсе, - пожал плечами я. -  Правду  сказать,  только
сегодня вернулся.
     Говорить такие вещи в таком месте - одно удовольствие.
     - Ястреб... вы двое... - (либо она забыла мое имя, либо  помнила  его
слишком хорошо, чтобы  произносить  вслух)  -  идите  сюда,  помогите  мне
прикончить Алексисово пойло.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.1436 сек.