Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Юлий БУРКИН КОМАНДИРОВОЧКА

Скачать Юлий БУРКИН КОМАНДИРОВОЧКА

                                    2

     После ужина, выходя из столовой, мы чуть  задержались  и  отозвали  в
сторону майора Юру.
     - Земляк, - начал Жора, - ты нас на проверке не  ищи,  мы  тут  чуток
задержимся.  -  Надо  сказать,  что  два  дня  после  общего   "секретного
соглашения" все вели себя образцово и  ежевечерне  строились  на  проверки
(хотя, казалось бы, куда мы отсюда денемся?). -  Это  почему  это  так?  -
насторожился Юра.
     - Да мы тут договорились... - я кивнул в сторону протирающих  столики
поварих.
     - Мужики мы, или кто? - напористо задал Жора риторический вопрос.
     - А-а, - заулыбался Юра (у нас уже начали входить  в  обиход  смачные
эротические воспоминания и шуточки после отбоя), - это дело святое. Жалко,
двое их, я бы и сам с вами остался, - он игриво подкрутил усы.  Ладно,  ни
пуха вам, хлопцы, ни пера; расскажите после.
     Оставшись одни, мы немного отступили  в  коридор,  чтобы  женщины  не
увидели нас раньше времени. Через пару минут они - румяная  дородная,  лет
тридцати пяти Наташа (Жора при виде  нее  каждый  раз  мурлыкал:  "Я  свою
Наталию узнаю по  талии:  там,  где  ширше  талия,  там  моя  Наталия")  и
сухопарая лошадь Варвара - покрикивая друг на друга, вошли в подсобку.  Мы
выждали еще немного, и, только услышав лязг железных тарелок, пробежали  в
ту же дверь и свернули в посудомойку.
     - Вот что,  бабоньки,  -  сказал  Жора,  -  кхе-кхе,  короче,  это...
раздевайтесь.
     - Вы чего это, дураки, удумали? - всей своей талией грозно  двинулась
на нас Наталия. Жора растерянно попятился к двери.  И  все  дело  было  бы
загублено  на  корню,  если  бы  я,  убоявшись  провала,  не  выхватил  из
умывальника огромный хлебный нож  и  не  заорал,  вспоминая  на  ходу  все
виденные когда-либо детективы:
     - Стоять, шампунь блатная! Век воли не видать, порешу, как  котят!  -
На том мой запас уголовных выражений иссяк, и я добавил  только  последнее
известное мне "блатное" слово: - В натуре.
     Но  Наташе  этого  вполне  хватило.  Она  остановилась  и,  торопливо
расстегивая ворот  блузки,  нерешительно,  с  какой-то  полувопросительной
интонацией крикнула:
     - Ой?..
     А потом еще, с тем же выражением:
     - Насилуют?!
     - Размечталась, - буркнул осмелевший Жора, Помогая ей стянуть блузку.
     Я даже не ожидал, что женские тела  могут  быть  такими  некрасивыми.
Одно - жирное, бесформенное, другое - костлявое,  угловатое,  с  обвисшими
худыми грудями. Я стал смотреть в  сторону  и  попытался  представить  мою
стройную загорелую Эльку, но не смог. Однако, Жора, кажется,  моих  чувств
не разделял. Собрав одежду в охапку, он потоптался нерешительно на месте и
спросил меня:
     - А может того... задержимся, а?.
     - Иди, иди, ядерщик ядреный, - подтолкнул я его к двери.
     - Эх, - с нескрываемым сожалением вздохнул он, - вы уж нас,  женщины,
извините. - А за что извиняется - за грабеж  ли,  за  раннее  ли  отбытие,
одному богу известно.
     - Дураки, они и есть дураки, - сварливо крикнула нам вслед Варвара, а
мы ножкой  стула  заперли  дверь  снаружи  и  принялись  переоблачаться  в
женское.
     В костюмах беглого Керенского мы без приключений  добрались  до  КПП.
Часовой, прохаживающийся неподалеку, даже не взглянул на нас. От  волнения
у меня образовалась очень неудобная слабость в коленках. Войдя в дверь, мы
увидели вертушку и окошечко дежурного напротив нее. Я сунул туда найденный
в кармане сарафана пропуск,  заключенный  в  мутно-прозрачный  пластиковый
футляр. То же сделал и Жора.  Пропуска  были  тут  же  возвращены  нам,  я
толкнул вертушку, но она не поддалась. Спрашивать, в чем дело, я не смел -
голос-то у меня отнюдь не женский. Но все разъяснилось само собой:
     - Чего долбишься, - просипел вахтер, руки сюда давайте.
     Я испуганно покосился на Жору. Тот, задев губами мое ухо,  прошептал:
"Это какой-то тест". Мы сунули руки в окошко. Я почувствовал, как к ладони
прикасается что-то плоское и холодное.
     - Э-э, кто вы? - спросил  вахтер  озадаченно.  Я  выдернул  ладонь  и
кинулся к двери  его  комнатки.  Толкнул.  Естественно,  заперто.  Ко  мне
подскочил Жора, тоже попробовал дверь рукой, а потом принялся  всей  своей
массой с размаху биться в нее.  И  с  четвертой  попытки  мы  вломились  в
прокуренную каморку. Уже вовсю ревела сирена.  Старик  тряс  ладонями  над
головой, бормоча: "Сдаюсь, сдаюсь, в  плен  бери,  давай..."  Жора  дернул
какой-то рубильник, и сирена смолкла. Я  нажал  на  педаль  под  столом  и
защелкнул ее специальным замком; вертушка теперь должна быть свободной. Мы
ринулись к выходу, но на пороге столкнулись нос к  носу  с  двумя  бравыми
охранничками.
     - Стой! - рявкнул один из них.
     Смелость тут ни при чем, наоборот, именно от страха у меня  полностью
атрофировался инстинкт  самосохранения.  Я  бросился  в  дверь,  прямо  на
автомат.
     Но в меня не стреляли. Зато я получил оглушительный удар прикладом  в
висок и моментально провалился в темноту.


     ...Наверное,  только  после  того,  как  тебя  побьют,  по-настоящему
осознаешь, что ты - в тюрьме. Не в общежитии, не в  казарме,  а  именно  в
тюрьме. Кажется, я понял это первым.  Шел  второй  день  объявленной  мной
голодовки.
     Вчера, когда я перед строем заявил о своем решении Зонову, он  сделал
вид, что ему наплевать. Но я видел: именно СДЕЛАЛ ВИД. Рассчитывал, что я,
столкнувшись с безразличием, откажусь от своего  намерения.  На  самом  же
деле он начал нервничать, я заметил это. А сегодня  майор  Юра  рассказал,
что утром Зонов как бы мимоходом справлялся о моем самочувствии.
     По книжкам о революционерах я знаю, что голодая, нужно лежать, меньше
двигаться -  сохранять  энергию.  Я  же,  наоборот,  без  нужды  суетился,
слонялся по спальне,  слушал  анекдоты,  пил  чай  (почти  каждый  взял  в
командировку пачку чая и кипятильник), курил,  ругался,  ложился  и  снова
вставал. Не то что истощенным, просто голодным я себя почувствовать еще не
успел. Только башка трещала, но это, наверное, от удара.
     В нашем углу Жора со смаком описывал сцену раздевания поварих Рассказ
этот "по просьбам трудящихся" он повторял уже в четвертый или в пятый раз,
но вновь  и  вновь  успех  имел  место  значительный.  И  с  каждым  разом
повествование его обрастало все более интимными  подробностями,  а  убогие
прелести несчастных женщин расцветали все пышнее и пышнее.
     Вообще, женщины стали главной и едва ли не единственной  темой  наших
разговоров. Но сейчас ее  на  время  потеснило  обсуждение  нашей  попытки
бегства; благо, нашлись и точки соприкосновения этих двух тем. Большинство
относилось   к   нам   сочувственно.   Майор   Юра   пожурил    нас    "за
недисциплинированность", но не очень строго: посчитал,  что  мы  свое  уже
получили. Но один человек был настроен крайне агрессивно. Сан-Саныч.  Мол,
из-за вас теперь наши тюремщики усилят бдительность,  пискляво  митинговал
он, и достанется всем. Нечего было лезть в бутылку,  нужно  было  обсудить
план побега коллективно. Возможно, он и прав, только все равно обидно.
     - Если еще кто дернется без спроса, темную  устроим,  -  закончил  он
угрозой очередную тираду. - А этих пидеров (это нас с  Жорой)  простим  на
первый раз.
     Вся моя нервозность вылилась  во  вспышку  лютой  ненависти  к  этому
мозгляку.
     - Слушай ты, умный, - взял я  его  за  грудки,  -  пойдем-ка  выйдем,
поговорим.
     - Пойдем, пойдем, - пискнул он воинственно.
     - Бросьте, - попытался урезонить нас Юра, - не хватало нам еще промеж
себя собачиться.
     Но неожиданно бесстрашный Сан-Саныч  сам  поволок  меня  за  рукав  к
дверному проему, бросив мужикам:
     - С нами не ходите, сами разберемся.
     В коридоре он вдруг дружелюбно спросил:
     - Ручка есть?
     Я опешил и ручку ему дал. Он вынул блокнот и стал писать:
     "Уверен, среди нас есть осведомитель. После ужина зайди в лабораторию
N_1, есть дело. Если хочешь бежать, нечего переть напролом".
     Он передал ручку мне.
     "Что такое лаборатория N_1?"
     Сан-Саныч вырвал из блокнота исписанный листок и  сжег  его,  чиркнув
зажигалкой.
     - Пока вы с Жорой дурью маялись, - ехидно ответил  он  вслух  на  мой
письменный вопрос, - мы подали Зонову заявки, и он их все выполнил.  Лично
я работаю уже третий день. Под лаборатории  нам  отдали  пустые  кладовки,
вон, - он указал  пальцем  на  три  двери  в  конце  коридора,  в  стороне
противоположной столовой. - Ключ от первой - у меня. Все понял?
     - Хорошо.
     Мы вернулись в  спальню,  демонстративно  не  глядя  друг  на  друга,
создавая видимость, что хоть до драки дело не дошло, но отныне мы -  враги
лютые.


     На ужин я, естественно, не пошел. Уже начало сосать под  ложечкой,  и
предательница-фантазия принялась подсказывать способы утолить  голод  так,
чтобы  никто  об  этом  не  узнал.  Говорят,   это   особенность   совести
современного человека: она чиста, пока  о  твоем  преступлении  не  узнают
окружающие. Стоит преступлению  открыться,  как  совесть  начинает  мучить
тебя, не дает тебе спать... Вплоть до самоубийства. Но только если  кто-то
узнал.
     Когда народ вернулся с ужина, я поднялся и на всякий случай подошел к
койке Сан-Саныча. Пусто.
     ...Он открыл сразу, только я постучал.
     - Заходи быстрее, - он запер за мной дверь. - Я тут один, и никто нас
точно не подслушивает, я каждый миллиметр облазил.
     Я огляделся. Небольшая комната была доверху забита колбами, ретортами
и  иными  алхимическими  принадлежностями.  На  верстаке  в  углу   стояло
угнетающего вида приспособление в полуразобранном состоянии с несколькими,
торчащими в разные стороны, металлическими прутьями  впереди  и  змеевиком
(пружиной? скрученным кабелем?) позади.
     - Сколько вас тут занимается?
     - Пятеро. Но что другие делают, я не знаю, я и  сам  им  не  объясняю
ничего. А тебе можно верить.
     - Почему?
     - Стукач бы первым в бега не подался. Да и  разукрасили  тебя  больно
хорошо. Своего бы так не стали.
     Он подошел к столу и, внезапно смутившись, сказал:
     - Вот, посмотри чего я здесь нахимичил... У меня давно уже эта  мысль
вертелась, но то времени не  было,  то  препаратов  нужных,  то  не  везло
просто, да и всегда что-нибудь поважнее находилось...  -  говоря  это,  он
достал из-под стола кирпич и поставил на него две склянки - с прозрачной и
мутно-зеленоватой жидкостями.
     - Не самогон?
     - Между прочим, я и сам удивляюсь, как  Зонов  такую  возможность  не
учел: мы тут вполне можем наладить производство первача на широкую ногу, и
хана бы всему ихнему эксперименту.
     - А может, наоборот, это и был  бы  успех?  Может,  это  как  раз,  и
подтвердило бы какие-то его теоретические выкладки? Например, что в неволе
интеллигенция спивается.
     - Это-то мы и без него знаем. Вот,  -  Сан-Саныч  открыл  пробирку  с
прозрачной жидкостью и плеснул ее содержимым на кирпич. -  Сейчас  минутку
подождем, и готово будет. Если хорошенько подумать, то куча перспектив.  -
Он разволновался. - Так, теперь дальше, -  он  открыл  вторую  пробирку  и
чуть-чуть капнул из нее. - Все. Покурим.
     Закурили. Я поглядывал на кирпич, но ничего сверхъестественного с ним
не  происходило.  У  меня  появилось  подозрение,  что  Сан-Саныч   просто
свихнулся от переживаний. Помешался. На кирпичах.
     - Так, - он встал с табуретки, - ну-ка, потрогай.
     - Не ядовито?.
     - Давай-давай.
     - Я потрогал. Кирпич как кирпич.
     - Посильней нажми.
     Я  нажал,  но  твердости  не  почувствовал.  Пальцы  вошли  в   рыжую
субстанцию легко, как в мокрую глину.
     - Ясно?
     - Здорово! Только зачем?
     -  Трудно,  наверное,  быть  глупым.  Слушай  сюда.  Как   основу   я
использовал самые обыкновенные бактерии гниения. Здесь, -  он  показал  на
пустую пробирку, - питательный раствор, он же и катализатор.
     - Э-э, - я тщательно вытер руку о штаны, - а у меня пальцы не того?.
     - Не того, не бойся.  И  штаны  -  не  того.  Узкая  специализация  -
строительные материалы - бетон, кирпич, кафель, шифер.
     - А весь дом эти твои бактерии не сожрут?
     - Даже не знаю, как тебе объяснить. Короче, они действуют строго там,
где поверхности коснулся катализатор. Если я  на  стене  толщиной  в  метр
мазну пятнышко в сантиметр диаметром, они "выгрызут" отверстие  длинной  в
метр, а диаметром - ровно сантиметр.
     - Лихо. И как же ты за два дня вывел новый вид  бактерий?  Я  был  бы
дураком, если бы поверил.
     - За минуту у них сменяется  сотни  поколений.  Так  что,  научившись
влиять на отбор, можно и за час новый вид вывести.
     Я прикинул возможности его изобретения и предположил:
     - А ведь это страшное оружие.
     Сан-Саныч пренебрежительно махнул рукой:
     - Брось. Что угодно можно заставить работать на войну. Я же не  бомбу
сделал. У этой штуки масса  мирных  применений.  Да  хотя  бы  дом  старый
снести. За полчаса можно. И без больших затрат. А в геологии...  Оружие-то
это как раз неудобное: надо чтобы людей убивало, а  материальные  ценности
сохранялись, как нейтронная бомба. А у меня - все наоборот.
     - Ну и когда приступим?
     - К чему?
     - Когда начнем НИИ уничтожать?
     - Не надо суетиться, Слава. У нас в руках теперь крупный козырь, ни к
чему вскрывать его раньше времени.


     Я никак не мог уснуть. Попытался считать слонов, но они не считались.
Считались только пельмени. На двести шестнадцатом я понял, что  спать  мне
от такого счета расхотелось и вовсе. А захотелось есть. Еще сильнее.
     Кому она нужна, моя голодовка?  Но  нет,  это  уже  "дело  чести".  А
пользы-то никакой. Как было бы здорово все-таки, если бы  я  ел,  а  никто
вокруг об этом не знал...  И  тут  меня  просто  подкинуло.  Да  ведь  все
элементарно, как репа. Только такой дебил,  как  я,  мог  столько  времени
потратить на эту детсадовскую задачку. Перед глазами стояла готовая схема:
бери детали и паяй.
     Я даже забыл на минутку, где я, и решил срочно позвонить  Эльке.  Она
ни черта, конечно, не поймет, но зато честно порадуется со мной на пару. И
хотя она будет далеко, на том конце провода, я буду знать, как смешно  она
морщит  от  удовольствия  свою  кнопку-нос.  Во  всяком  случае,  я  сумею
втолковать ей, что изобрел способ, как сделать ее талию еще тоньше.
     Но я не дома. Тут никому ничего лучше не рассказывать. И все же...
     Я встал, достал ручку и общую тетрадь, вышел в  коридор,  уселся  там
прямо на пол и принялся рисовать.  А  схемка-то  выходит  вовсе  не  такая
простая, как мне  показалось  сначала.  Но  выполнимая.  Даже  в  нынешних
ублюдочных условиях. Мысли мои  ощутимо  подгонял  так  и  не  сосчитанный
пельмень, следовавший за двести шестнадцатым.
     Меня  немного  трясло  от  возбуждения.  И  зрение   стало   каким-то
особенным: далекие предметы  кажутся  ближе,  а  тетрадка,  на  которой  я
выводил  свои  каракули,  казалось,  была  очень  далеко.  И  рука  моя  с
авторучкой, соответственно, стала невообразимо длинной. Я с трудом ворочал
этой  рукой-бревном,  зато  голова   работала   с   предельной   ясностью.
Единственное, чего я боялся, что не успею перенести  на  бумагу  все,  что
пока так четко стоит перед внутренним взором.
     Но  не  успел.  Посмотрел  напоследок  схему,  кое-что  поправил   и,
убедившись, что завтра сумею все разобрать, пошел к постели. Но не  дошел.
Вернулся и принялся составлять список Зонову. В нем оказалось, ни много-ни
мало, триста двадцать  два  наименования.  Три  первых:  паяльник,  олово,
канифоль; остальное - блоки и отдельные  детали.  Слава  богу,  почти  без
дефицита. И объем невеликий.
     Закончив список, вернулся в комнату, лег и мгновенно, не  раздевшись,
уснул. Снилось, как всегда.


     Когда четверо солдатиков под предводительством Зонова в самом  начале
обеда втащили в коридор ящик с приборами, инструментами и  деталями,  я  в
гордом одиночестве возлежал на койке  и  продолжал  на  собственной  шкуре
постигать мудрость старых революционеров; оказывается,  вовсе  не  так  уж
трудно не двигаться, экономя энергию, нужно просто дойти  до  определенной
кондиции. Вот двигаться - это сложнее.
     Зонов подошел к кровати и спросил с  таким  видом,  будто  ответ  его
ничуть не интересует:
     - Долго еще будете дурака валять?
     - А вы?
     - Чего вы добиваетесь?
     - Освобождения. Вы знаете.
     - Срок вашей командировки не истек.
     - Это не командировка, это тюрьма.
     - Если вы такой специалист по тюрьмам, вы должны знать  и  что  такое
принудительное питание.
     - Ну тут-то вы  загнули,  -  попытался  я  усмехнуться  понаглее,  но
ухмылочка, по-моему, вышла какая-то скорбная, - не может у вас быть  таких
полномочий.
     Зонов наклонился, и  я  заметил,  что  лысина  его  покрыта  большими
блеклыми веснушками. Прямо мне в ухо негромко, но отчетливо он сказал:
     - Есть у меня такие полномочия. И другие - тоже. Если понадобится,  я
вас и убить могу. - Он резко выпрямился и пошел к двери.
     Я ему поверил.
     ...В лаборатории N_2, где мы  определились,  было  душно  от  плотной
смеси табачного дыма и испарений канифоли. Жора чертыхался и ныл: "Хоть бы
не темнил, сказал, чего делаем, а то ж ведь ни за грош здоровье гроблю..."
Но я только подгонял его, как ленивого подмастерье, да  повторял  изредка:
"Скорее соберем, скорее отсюда выберемся".
     К четырем утра в общих чертах установка была готова. К этому  моменту
мы с Жорой остались  одни:  "ушли  спать  ребята,  возившиеся  с  синтезом
шаровой молнии, ушел и мрачный физиолог, ежечасно берущий у себя кровь  из
вены для каких-то мрачных анализов.
     - Давай, посидим напоследок и начнем. - Я сел на пол и, прислонившись
спиной к стене, закрыл глаза. Под  веками  жгло,  на  щеки  выкатилось  по
слезинке. Как я себя чувствовал? Так, как если  бы  я  изобрел  реактивный
двигатель, наспех сляпал примитивную ракету и, без всяких  испытаний,  без
Белок и Стрелок решил немедленно запустить себя на Луну.
     Жора присел рядом на корточки и доверительно спросил:
     - На дорожку сидим, да? Сразу домой или только через забор? - он явно
решил, что мы соорудили, как минимум, средство нуль-транспортировки. Ох  и
разочаруется же он, бедолага.
     Собрав остатки воли,  я  ремешками  пристегнул  клеммы  к  запястьям,
пристегнул к икрам, положил в рот пятак, припаянный в качестве электрода к
концу изолированного провода, мысленно перекрестился  и  крутнул  рукоятку
реле времени.
     Эти две с половиной минуты я и по сию пору  вспоминаю,  как  одно  из
самых отвратительных событий моей жизни. Был бы я медиком, мне,  возможно,
было бы легче, ведь им со студенческой скамьи внушают, что  нет  на  свете
ничего благороднее, чем экспериментировать на  собственном  организме.  Во
имя и во славу. Но я-то - технарь. И чувство гордости не переполнило меня,
когда я обнаружил, что по всему моему телу растут зубы, и  каждый  из  них
изрядно ноет. Гортань пересохла, в  висках  стучало,  в  ушах,  пробиваясь
через ватные пробки, гудел шмелиный рой... Я уже набрал в легкие  воздуха,
чтобы от души заорать, как все вдруг прекратилось, и я впал в  эйфорию.  Я
был счастлив. И СЫТ.
     Жора глядел на меня во все  глаза.  Глуповато  хихикая,  я  привстал,
потом снова сел. Потом  опять  встал  и  прошелся  по  лаборатории,  боясь
взлететь.
     -  Кажется,  вышло,  -  сообщил  я.  -  Все,  Жора,  конец  войнам  и
революциям, я теперь, как Иисус,  всех  накормлю.  Отныне  человек  сможет
пополнять энергетический запас тела непосредственно из электрической сети.
     - И как же нам это поможет выбраться отсюда? - подозрительно  и  даже
чуть угрожающе спросил  прагматик  Жора,  явно  не  просекая  глобальности
происшедшего.
     - Голодовка! - вскричал я, несколько переигрывая в убедительности,  -
все та же голодовка! Мы устроим суперголодовку: мы не  будем  есть  месяц,
два, три, и, рано или поздно, нас отсюда выпустят.
     - Тьфу ты, - рассердился Жора, - знал  бы,  ни  за  что  бы  тебе  не
помогал. Вот уж точно, "сытый голодному не товарищ". Сдвинулся ты  что  ли
на почве жратвы?
     Я обиделся:
     - Ты -  свидетель  рождения  великого  открытия.  И  в  такую  минуту
болтаешь такую чушь.
     - Ладно, Славик,  -  сказал  он  примирительно,  почесав  затылок,  -
как-нибудь мы эту штуку приспособим. Слушай, - он  озаренно  уставился  на
меня, - а если частоту сменить или еще чего-нибудь, напряжение,  например,
может быть, из электричества не только еда, но и питье  может  получиться?
Алкоголь. Вот тогда тебе благодарное человечество точно памятник поставит.
Вернее, НАМ поставит.
     Ну что ему - дураку - объяснишь?

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0964 сек.