Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Вадим Кирпичев. Трудно быть Рэбой

Скачать Вадим Кирпичев. Трудно быть Рэбой

      Глава 4
     - Какой дар всевышнего самый  ценный,  дети мои?  Что помогает человеку
спокойно   претерпевать  печали   земной   юдоли,   смиряет   его  бесовскую
гордыню,заставляет  прощать  обидевших  его, повиноваться властям  земным  и
любить силы небесные? Кто ответит, дети мои?
     Епископ сделал  паузу, внимательно изучая лицастаршеклассников,  лучших
учеников Патриотической школы,  специально собранных на его  последний урок.
Глуповатые,  восторженные,   хитрющие,   взволнованные  мордахи   -   ничего
особенного, но как трудно ему бы здесь пришлось без этих живых лиц.
     -Что скажешь, сын мой Фатий?
     Поднялся толстощекий недоросль, сладко размечтавшийся на задней  скамье
то ли о близком ужине, то ли о задастой белокурой дочке булочника с соседней
улицы.  К нему  тут  же  повернулся  чернявый  парнишка с невинно-бесовскими
глазищами  и   беззвучно   зашевелил   губами.  Фатий  проморгался,   звучно
высморкался в  рукав, ткнул  чернявому в рожу  здоровенную фигу и,  теленком
уставившись епископу в глаза, только вздохнул вместо ответа.
     - Повтори вопрос, сын мой.
     Повторился вздох.
     -  Садись,  сын  мой. После урока  подойди  к надзирателю  и получи три
розги.
     На  сей раз  Фатий  так  вздохнул,  что класс  содрогнулся  от  хохота,
впрочем, смех быстро  стих под цепким  взглядом епископа. Дон Рэба  ждал, но
никто не брал на себя смелость высказаться. Не так уж  часто урок у них  вел
сам боевой магистр Святого Ордена. Что ж, тема урока выбрана верно.
     - Страх божий, дети мои, страх божий есть самый ценный  подарок господа
нашего,  а  также  источник  духовных и  прочих богатств  нашей  церкви.  На
смертном  одре  он приводит  к  смирению самых вольнодумствующих  книгочеев,
самых мятежных  баронов и прочих воров и развратников. А как бы мы держали в
узде  ленивый, подлый люд, не будь в руке Святого Ордена этого бича божьего?
И в деле  управления королевством  он  также  на первом месте.  Всюду, всюду
страх  божий, дети  мои. Вот только управиться с ним не просто. Для этого вы
должны научиться читать в людских  душах также легко,  как книгочей читает в
своих злокозненных книгах.
     Прохаживаясь  от скамьи  к скамье,  дон  Рэба неспешно  читал  один  из
любимейших своих  трактатов "О  благодетельном  страхе  божьем", не  забывая
изредка отвешивать властной рукой подзатыльники  особо резвящимся  балбесам.
Грех умозрительности  всегда  был чужд  дону Рэбе. Те же  скамьи, к примеру.
Ведь  неудобно  на  них учиться,  давно бы  пора парты изобрести, но времени
мало, так  мало времени,  поэтому и руки до  всего не доходят. Слишком много
еще чего надо, и нет мелочей.
     Трактат катил  по накатанной  дорожке. Епископ принялся  растолковывать
самые трудные места, вдалбливая  в стриженные головы мысль, что цель пастыря
не замордовать ослушника,  а направить его  на путь покаяния.  Не обречь,  а
спасти  его!  Но особенно  трудно это сделать с закоренелыми в  заблуждениях
книгочеями...
     - Ты что-то хотел спросить, сын мой Герик?
     - Да, отец Рэба. Не пойму  я, никак  не  пойму,  почему нельзя оставить
только  святые  книги?  Почему  нельзя  взять  и  уничтожить  всех  светских
книгодержцев?  Нас ведь учили ненавидеть  мерзких  книгочеев. Книгочей - это
посланец ада, сын Сатаны, шпион, сволочь, и их еще спасать, да их...
     Голос сорвался, мальчишка только рукой махнул со сжатым  кулачком. Худ.
Тщедушен. Лишь глаза горят из-под челки. Ох этот руматовский блеск в глазах.
Как же они все одинаковы.
     - Герик, сын мой, запомни,  книгочей книгочею рознь.  Вреден умствующий
книгочей,  разрушающий основы, претендующий  на  истину,  будто вся она не у
господа нашего. Такого - конечно.
     Епископ сделал выразительный жест и продолжил:
     -  Но ведь  есть и другой книгочей. Трепещущий  пред властями,  кои  от
Бога,  книгочей  -  патриот Арканара, устремляющий  свое ничтожество  на его
величие.  Прославляющий  мудрость  владык и улавливающий любое поползновение
государственных нужд. Вот какой книгочей нам нужен. Понял, Герик?
     Мальчишка только засопел в ответ. Глаза опущены, но стоит набычившись.
     - У тебя сомнения, сын мой?
     - Как можно.  Но не  верю, не верю я этим гадам! Почему Господь  только
попускает книгочеев?
     А  ведь прав мальчишка. Сам  не знает как прав! Рэба  вспомнил Циторика
Хромого,  который на первом  же,  нет, не допросе,  на  первом  же  духовном
собеседовании выдал  лучшего  друга-поэта,  собственноручно  потом швырял  в
очищающий огонь свои  книги и  за  гроши, за  похлебку на королевской  кухне
сочинял оды сановникам и серой гвардии.
     Все? Думаете, на  этом  кончился  книгочей? Нет, тут-то все и началось.
Вдруг ни  с того ни с сего этот  жалкий Циторик, эта ошибка господа, сочинил
вреднейший  памфлет  "О бандитской природе  серой  власти",  в  которой  так
высмеял власть  торгашейи лавочников, что серые  до сих  пор зубами  скрипят
только при упоминании его имени.  Сам же Циторик бежал из города,  скитался,
когда  же  анонимность автора  была  раскрыта,  Циторик  под  самым носом  у
имперских судей бежал в Соан, потом к пиратам, где и пропал в безвестности.
     Ненадежны, ох  ненадежны  эти  книгочеи, даже  самые продажные из  них.
Такова их богомерзкая натура.
     -  Садись, сын мой. Ты спрашиваешь: зачем господь попускаеткнигочеев? А
зачем он  вообще попускает зло в этом мире? Задумайтесь, дети. Это важно.  А
для  того Всевышний попускает в мир книгочеев и всяческое зло, чтобы творить
из  него  добро. Но мы в  смирении нашемне смеем уподобляться Всевышнему. Мы
только молот, лишь орудие в руках  господа, которым он выковывает из мерзкой
руды зла разящий стальной меч. Мы молот господа во славу его.
     Мальчишка сел, так и не подняв взгляд на епископа. Тот покачал головой.
     Ничего  ты, Герик,  не понял.  В твоей  головенке,  кроме  единственной
мыслишки  "бей книгочеев, бей чужаков!", еще  не скоро что-либо  поместится.
Пусть. Это неизбежное  начало.  Затем я и создал Патриотическую  школу, дабы
выковать из вчерашних недорослей и балбесовкогорты  патриотов. Спасительная,
тупая ненависть  национализма еще превратит вас, жителей Нахраповок, Зряшных
Потрошиловок и, как их там, Облизаловок, в народ единой, великой страны. Да,
через   тысячу   лет   национализм   покажется   вам    идейкой    несколько
вонючей(национализм не  бывает  первой свежести), но как иначе  выжить в эти
далеко не благоухающие времена? Так что зубрите, зубрите, будущие  спасители
отечества...
     И  отвесив  замечтавшемуся   в  окно  сопливому  "спасителю"  увесистую
затрещину, Рэба продолжил чтение трактата.
     Посланник  отРыжего,  юркий  монашек  с  постным  ликом   и  блудливыми
глазками,  догнал  дона  Рэбу  почти  у самых  дворцовых  ворот. На  полоске
пергамента было всего  два слова - "Пьяная  Берлога",  под ними  карикатурно
изображен  кабан, больше  смахивающий  на собаку,  и рядом нарисован  щит  с
гербом  Руматы  Эсторского.  Сей  ребус Весельчака  расшифровывался  просто:
во-первых, убежище  отца  Кабани найдено, и находится оно в  Пьяной Берлоге,
во-вторых, умыкнуть оного отцаоттуда нет никакой возможности ввиду присмотра
со  стороны Руматы и его друзей.  А отец Кабани был  нужен! Ох,  как  нужен!
Хорошо,  что  Мечтатели не догадываются,  кто  у  них в руках. Или  все-таки
догадываются?
     Рэба  поднял  голову. Закатывающееся  светило садилось  прямо  на крышу
королевского дворца, высвечивая каменные статуи  легендарных воинов Таргота,
расставленных  по периметру крыши. Шесть воинов Ужаса и  шесть воинов Бездны
по  преданию  спасли  Первое Царство от  нашествия варваров  и  пармодийских
пиратов.
     Предводителя воинов  на крыше не  было.  Молва  гласила: статуя Таргота
вышла из рук скульпторов столь страшной и впечатляющей, что не кто, иной как
сам святой  Мика, проклял греховное  изваяние, после чего была молния и  был
гром, и разверзлась  земля, и ухнуло каменное чудище в тартарары. По  той же
древней  легенде  возвращение Таргота  Проклятого  произойдет в  ночь, когда
огонь и меч будут царить на улицах Арканара.
     Предвкушая близкую уже ночь,  министр быстро зашагал  в сторону дворца.
Время вечных вопросов прошло.  Но Пьяная Берлога, эка придумали Мечтатели! Я
понимаю  их пафос:  устроение миров, пришпоривание прогресса, преобразование
укладов, обновление  цивилизации  -  это все  мне близко, понятно. Но  зачем
переустройством  вселенной  надо  обязательно заниматься  в  Пьяной Берлоге,
почему все дело реформирования миров должно провоняться сивушным духом - вот
чего я в толк не возьму!
     Начинались  сумерки, приближалось  то недолгое равновесие света и тьмы,
когда все зыбко, все в дымке и в каждом темном углу чудится невесть что.
     На смотровой площадке под самой крышей дворца  стоял молодой  стражник.
Не  раз ему приходилось  слышать  от старших товарищей  рассказы о проклятой
Святым Микой статуе Таргота, но во что только не верят эти старые дуралеи!
     Парень задрал голову к  темнеющим  небесам с  быстро  и  низко летящими
облаками. Прямо  ему  в лицо  яро  скалился каменный  воин  Ужаса, громадный
истукан, потемневший и потрескавшийся от времени, с занесенным мечом в руке.
Парень  ухмыльнулся  и  стал спускаться. Он  успел сделать  несколько шагов,
когда вдруг понял, чтоэто шагин ее г о. Молодой стражник остановился, а шаги
нет, гулкие, громовые, где-то над головой , и они приближались. Мерные шаги.
Не человеческие.И с каждым из них в мире становилось все темней, словно само
светило затаптывалось ими все глубжеи глубже за горизонт.
     Мир  накрыло  тенью - гигантская фигура застыла рядом с воином Ужаса на
самом краю крыши. Черный  плащ, сверкающий черным  мрамором панцирь, рогатый
боевой шлем - это мог быть только он, Таргот.
     Плащ распахнулся, и  небо  стало черным.  Увиденное было стольстрашным,
что паренек  присел,  а когда  каменное чудовище  сделало шаг и стало падать
прямо на него, он просто закрыл глаза и молился, молился, молился...
     Бояться надоело через минуту. Разлепил  веки - на крыше только  истукан
Ужаса, быстро взглянул  за  перила - на светлеющих, далеких  плитах  никого,
ощупал себя живого, не каменного, и кубарем покатился вниз.
     Перелетев  речушку, стальной  ниткой петлявшую между холмами  и темными
пятнами  рощ,  Таргот  на бреющем  полете прошумел  над облойными  лугами  и
спикировал  прямо  на  облесье перед Пьяной  Берлогой.  Загудели  моторчики.
Дельтаплащ над плечами чудовища  поднялся парусом и в две волны упал, приняв
форму длинного, до пят плаща. Реактивные движки зашипели в вечерней росе.
     Таргот  огляделся.   До  Пьяной  Берлоги  и  ее   коновязи,  у  которой
переминались  белые жеребцы  -  рукой подать. За речкой, на фоне  свинцового
неба черный контур заброшенной церкви. В стороне, над самым леском стрекотал
вертолет,  уносящий Румату со товарищи. В  общем  -  типичный  средневековый
пейзаж.
     -  А  я  поеду, а мне  поручено! Меня  просили отвести скотину к барону
Пампе, я и отведу. Руки, руки пр-рочь...
     Каменное чудовище отступило в тень. Из избы, явно вырвавшись из чьих-то
объятий, вывалился  и упал отец Кабани. Пяти минут не прошло с того времени,
как он  совершенно  трезвым  прощался  с Руматой,  а поди ж ты, уже пьяный в
стельку отец Кабани седлал руматовского жеребца.
     - Стой, стой, скотина дурная. Я тебе укушу, я тебе так укушу.
     Наконец он догадался выпустить из рук пустую четверть, после чего  таки
взгромоздился  на  коня.  Тот  захрапел, закрутился, но  получив  дубиной по
ребрам понесся прямо в сторону облесья.
     - Святой  Орден... плевать я хотел на Святой Орден, да  попадись мне...
ух ты, демон... А я вот сейчас этого демона дубьем! Но-о!
     Несмотря на все понукания, жеребец стоял как  вкопанный.  Коню явно  не
нравилась гигантская черная фигура в рогатом шлеме, перегородившая дорогу.
     Скакать  или  не  скакать?  От  непосильных  размышлений  коня  избавил
страшный удар дубины в пах. Бедное животное взвилось на дыбы и помчало прямо
на  демона, воздевшего  вдруг руки. То ли  каменный  монстр  оружие какое-то
применил,  то ли  еще что,  но произошел тот редчайший случай,  когда  ужаса
увиденного  не выдержали даже  лошадиные  нервы-канаты и руматовский жеребец
просто рухнул в обморок на всем скаку.
     Таргот одной рукой поднял за грудки далеко  не тщедушного отца  Кабани,
заглянул  ему  в  лицо.  Тот  икнул  и захрапел. Он уже  спал.  Просто спал.
Загудели моторчики.  Со  второго шага по  краям дельтаплаща алыми пятнышками
обозначились двигатели,  и  чудовище со своей  добычей  легко взмыло  вверх.
Только черная тень мелькнула по свинцовому небу над лесом. И никого.




 
 
Страница сгенерировалась за 0.0933 сек.