Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Классическая литература

Иван Сергеевич Тургенев - Ася

Скачать Иван Сергеевич Тургенев - Ася

     IV

   Дорога к развалине вилась по скату узкой лесистой долины;  на дне  ее
бежал ручей и шумно прядал через камни,  как бы торопясь слиться с вели-
кой рекой,  спокойно сиявшей за темной гранью круто  рассеченных  горных
гребней.  Гагин  обратил  мое внимание на некоторые счастливо освещенные
места;  в словах его слышался если не живописец,  то уже наверное худож-
ник.  Скоро показалась развалина.  На самой вершине голой скалы возвыша-
лась четырехугольная башня,  вся черная,  еще крепкая, но словно разруб-
ленная продольной трещиной. Мшистые стены примыкали к башне; кое-где ле-
пился плющ;  искривленные деревца свешивались с седых бойниц и рухнувших
сводов. Каменистая тропинка вела к уцелевшим воротам. Мы уже подходили к
ним,  как вдруг впереди нас мелькнула женская фигура,  быстро перебежала
по груде обломков и уселась на уступе стены, прямо над пропастью.
   - А ведь это Ася! - воскликнул Гагин, - экая сумасшедшая!
   Мы вошли  в ворота и очутились на небольшом дворике,  до половины за-
росшем дикими яблонями и крапивой. На уступе сидела, точно, Ася. Она по-
вернулась к нам лицом и засмеялась,  но не тронулась с места. Гагин пог-
розил ей пальцем, а я громко упрекнул ее в неосторожности.
   - Полноте,  - сказал мне шепотом Гагин,  - не дразните ее;  вы ее  не
знаете:  она, пожалуй, еще на башню взберется. А вот вы лучше подивитесь
смышлености местных жителей.
   Я оглянулся.  В уголке, приютившись в крошечном деревянном балаганчи-
ке,  старушка  вязала чулок и косилась на нас через очки.  Она продавала
туристам пиво,  пряники и зельтерскую воду.  Мы уместились на лавочке  и
принялись  пить из тяжелых оловянных кружек довольно холодное пиво.  Ася
продолжала сидеть неподвижно,  подобрав под себя ноги и закутавшись  ки-
сейным шарфом;  стройный облик ее отчетливо и красиво рисовался на ясном
небе; но я с неприязненным чувством посматривал на нее. Уже накануне за-
метил я в ней что-то напряженное,  не совсем естественное...  "Она хочет
удивить нас,  - думал я,  - к чему это?  Что за детская выходка?" Словно
угадавши  мои  мысли,  она вдруг бросила на меня быстрый и пронзительный
взгляд,  засмеялась опять,  в два прыжка соскочила со стены и, подойдя к
старушке, попросила у ней стакан воды.
   - Ты думаешь,  я хочу пить?  - промолвила она,  обращаясь к брату,  -
нет; тут есть цветы на стенах, которые непременно полить надо.
   Гагин ничего не ответил ей;  а она,  с стаканом в руке, пустилась ка-
рабкаться о развалинам,  изредка останавливаясь, наклоняясь и с забавной
важностью роняя несколько капель воды,  ярко блестевших  на  солнце.  Ее
движения были очень милы, но мне по-прежнему было досадно на нее, хотя я
невольно любовался ее легкостью и ловкостью.  На одном опасном месте она
нарочно вскрикнула и потом захохотала... Мне стало еще досаднее.
   - Да она как коза лазит,  - пробормотала себе под нос старушка, отор-
вавшись на мгновенье от своего чулка.
   Наконец, Ася опорожнила весь свой стакан  и,  шаловливо  покачиваясь,
возвратилась к нам. Странная усмешка слегка подергивала ее брови, ноздри
и губы; полудерзко, полувесело щурились темные глаза.
   "Вы находите мое поведение неприличным,  - казалось, говорило ее лицо
- все равно: я знаю, вы мной любуетесь".
   - Искусно, Ася, искусно, - промолвил Гагин вполголоса.
   Она вдруг  как  будто  застыдилась,  опустила  свои длинные ресницы и
скромно подсела к нам,  как виноватая.  Я тут в  первый  раз  хорошенько
рассмотрел ее лицо,  самое изменчивое лицо,  какое я только видел.  Нес-
колько мгновений спустя оно уже все побледнело и  приняло  сосредоточен-
ное,  почти  печальное выражение;  самые черты ее мне показались больше,
строже,  проще.  Она вся затихла. Мы обошли развалину кругом (Ася шла за
нами  следом)  и  полюбовались видами.  Между тем час обеда приближался.
Расплачиваясь со старушкой, Гагин спросил еще кружку пива и, обернувшись
ко мне, воскликнул с лукавой ужимкой:
   - За здоровье дамы вашего сердца!
   - А  разве  у него,  - разве у вас есть такая дама?  - спросила вдруг
Ася.
   - Да у кого же ее нет? - возразил Гагин.
   Ася задумалась на мгновение;  ее лицо опять изменилось,  опять появи-
лась на нем вызывающая, почти дерзкая усмешка.
   На возвратном  пути  она пуще хохотала и шалила.  Она сломала длинную
ветку, положила ее к себе на плечо, как ружье, повязала себе голову шар-
фом. Помнится, нам встретилась многочисленная семья белокурых и чопорных
англичанах;  все они, словно по команде, с холодным изумлением проводили
Асю своими стеклянными глазами,  а она,  как бы им назло, громко запела.
Воротясь домой,  она тотчас ушла к себе в комнату и появилась  только  к
самому обеду,  одетая в лучшее свое платье, тщательно причесанная, пере-
тянутая и в перчатках. За столом она держалась очень чинно, почти чопор-
но,  едва отведывала кушанья и пила воду из рюмки.  Ей явно хотелось ра-
зыграть передо мною новую роль - роль приличной и  благовоспитанной  ба-
рышни.  Гагин  не мешал ей:  заметно было,  что он привык потакать ей во
всем. Он только по временам добродушно взглядывал на меня и слегка пожи-
мал плечом,  как бы желая сказать: "Она ребенок; будьте снисходительны".
Как только кончился обед,  Ася встала и, надевая шляпу, спросила Гагина:
можно ли ей пойти к фрау Луизе?
   - Давно  ли ты стала спрашиваться?  - отвечал он со своей неизменной,
на этот раз несколько смущенной улыбкой, - разве тебе скучно с нами?
   - Нет,  но я вчера еще обещала фрау Луизе побывать у нее; притом же я
думала,  что вам будет лучше вдвоем:  господин Н.  (она указала на меня)
что-нибудь еще тебе расскажет.
   Она ушла.
   - Фрау Луизе,  - сказал Гагин, стараясь избегать моего взора, - вдова
бывшего здешнего бургомистра, добрая, впрочем пустая старушка. Она очень
полюбила Асю.  У Аси страсть знакомиться с людьми круга низшего: я заме-
тил: причиною этому всегда бывает гордость. Она у меня очень избалована,
как видите,  - прибавил он, помолчав немного, - да что прикажете делать?
Взыскивать я ни с кого не умею, а с нее и подавно. Я обязан быть снисхо-
дительным с нею.
   Я промолчал.  Гагин переменил разговор. Чем больше я узнавал его, тем
сильнее я к нему привязывался. Я скоро его понял. Это была прямо русская
душа,  правдивая,  честная, простая, но, к сожалению, немного вялая, без
цепкости и внутреннего жара.  Молодость не кипела в нем ключом; она све-
тилась тихим светом.  Он был очень мил и умен, но я не мог себе предста-
вить,  что с ним станется,  как только он возмужает.  Быть художником...
Без горького, постоянного труда не бывает художников... а трудиться, ду-
мал я,  глядя на его мягкие черты, слушая его неспешную речь - нет! тру-
диться ты не будешь,  сдаться ты не сумеешь.  Но не полюбить его не было
возможности:  сердце так и влеклось к нему. Часа четыре провели мы вдво-
ем, то сидя на диване, то медленно расхаживая перед домом; и в эти четы-
ре часа сошлись окончательно.
   Солнце село, и мне уже пора было идти домой. Ася все еще не возвраща-
лась.
   - Экая она у меня вольница! - промолвил Гагин. - Хотите, я пойду про-
вожать вас? Мы по пути завернем к фрау Луизе; я спрошу, там ли она? Крюк
не велик.
   Мы спустились в город и,  свернувши в узкий, кривой переулочек, оста-
новились перед домом в два окна шириною и вышиною в четыре этажа. Второй
этаж выступал на улицу больше первого,  третий и  четвертый  еще  больше
второго;  весь дом с своей ветхой резьбой,  двумя толстыми внизу, острой
черепичной кровлей и протянутым в виде клюва воротом на чердаке  казался
огромной, сгорбленной птицей.
   - Ася! - крикнул Гагин, - ты здесь?
   Освещенное окно  в  третьем этаже стукнуло и открылось,  и мы увидали
темную головку Аси.  Из-за нее выглядывало беззубое и подслеповатое лицо
старой немки.
   - Я здесь, - проговорила Ася, кокетливо опершись локтями на оконницу,
- мне здесь хорошо. На тебе, возьми, - прибавила она, бросая Гагину вет-
ку гераниума, - вообрази, что я дама твоего сердца.
   Фрау Луизе засмеялась.
   - Н. уходит, - ответил Гагин, - он хочет с тобой проститься.
   - Будто?  - промолвила Ася,  - в таком случае дай ему мою ветку,  а я
сейчас вернусь.
   Она захлопнула окно и, кажется, поцеловала фрау Луизе. Гагин протянул
мне молча ветку. Я молча положил ее в карман, дошел до перевоза и переб-
рался на другую сторону.
   Помнится, я шел домой,  ни о чем не размышляя, но с странной тяжестью
на сердце,  как вдруг меня поразил сильный, знакомый, но в Германии ред-
кий запах. Я остановился и увидал возле дороги небольшую грядку конопли.
Ее степной запах мгновенно напомнил мне родину и возбудил в душе страст-
ную тоску по ней.  Мне захотелось дышать  русским  воздухом,  ходить  по
русской земле. "Что я здесь делаю, зачем таскаюсь в чужой стороне, между
чужими?" - воскликнул я, и мертвенная тяжесть, которую я ощущал на серд-
це,  разрешилась  внезапно  в горькое и жгучее волнение.  Я пришел домой
совсем в другом настроении духа,  чем накануне.  Я чувствовал себя почти
рассерженным  и  долго не мог успокоиться.  Непонятная мне самому досада
меня разбирала.  Наконец,  я сел,  и,  вспомнив о своей коварной  вдове,
(официальным  воспоминанием  обо  этой даме заключался каждый мой день),
достал одну из ее записок.  Но я даже не раскрыл ее;  мысли  мои  тотчас
приняли иное направление.  Я начал думать... думать об Асе. Мне пришло в
голову, что Гагин в течение разговора намекнул мне на какие-то затрудне-
ния,  препятствующие его возвращению в Россию...  "Полно,  сестра ли она
его?" - произнес я громко.
   Я разделся,  лег и старался заснуть;  но час спустя я опять  сидел  в
постели, облокотившись локтем на подушку, и снова думал об этой "каприз-
ной девочке с натянутым смехом...".  "Она сложена,  как маленькая рафаэ-
левская Галатея в Фарнезине, - шептал я, - да; и она ему не сестра..."
   А записка вдовы преспокойно лежала на полу, белея в лучах луны.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0366 сек.