Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Детективы

Владимир ЮГОВ ВКУС ЯДА

Скачать Владимир ЮГОВ ВКУС ЯДА

                                     5

     Как ни странно, после приезда Мореля его хозяин стал  к  нему  больше
благоволить. Неужели никто не доложил  фюреру  о  маленькой  слабости  его
личного врача - приобретении и открытии маленькой фармацевтической  фирмы?
Неужели разведка немцев, кичащаяся всегда тем, что она  знает  все  и  еще
сверх того по высокой норме,  проглядела  Мореля,  занимавшегося  пьянкой,
любовью, коммерческими делами? Именно вечная тяга к водке  и  не  оставила
след в таинственных сделках  Мореля.  "Он  беспробудно  пил",  -  доложили
агенты по своим каналам, проморгав и  "красивую  даму",  и  "красавчика  с
Мюнхена". Агенты поставили вечный диагноз окружению Мореля - собутыльники.
Под его прикрытием истосковавшаяся  по  большой  любви  красивая  женщина,
часто оставляемая  коммивояжером-мужем,  отдавалась  любви  и  с  Морелем.
Делали это они всегда тайно.


     Некогда было болеть вождю немецкого народа. Но случались казусы - эти
"скопления газов в желудке", которые готовы были вырваться на простор  при
нередко громадном скоплении человеческих орущих толп. Тогда  фюрер  шел  к
своему эскулапу и просил помощи. Гитлер никогда  не  разрешал  его  в  эти
минуты (иногда целые часы) беспокоить.  Почему-то  тогда  он  завязывал  с
доктором непринужденный и острый разговор. То ли ему казалось, что веселие
его доктора  распространено  и  на  психологические  изыскания  того  (что
чувствует Гитлер душой), то ли он просто  проверял  новые  свои  мысли  на
этом, кстати сказать, очень изменившемся и умеющем теперь слушать Мореле.
     Кончался  страшно  неожиданный  тридцать  девятый.  И  фюрера   очень
интересовала личность Сталина. Морель читает же газеты. Что  он  думает  о
Сталине? Почему, начиная с тридцатых годов, так стремительно  простирается
его могущество?
     - Мой друг, нет ни одной значительной области экономики, социальной и
культурной... Теодор, так пишут  большевики...  культурной  жизни  страны,
которая не подчинялась бы его воле и прихоти. Вы что-нибудь понимаете?
     - Я? Порой понимаю. Но порой не понимаю.
     - Говорите яснее. Что вы  понимаете?  Не  отвечая  ни  перед  никакой
другой властью, этот  человек  имеет  решающее  влияние  на  внутреннюю  и
внешнюю политику своей страны. Он что? Маг? Чародей?
     Естественно, Морель не мог  и  предположить,  что  его  хозяин,  ярый
антикоммунист, щупает его серьезно, так как почему-то идет на сближение со
Сталиным и его страной. Тридцать девятый,  тридцать  девятый...  15  марта
Германия вторглась в Чехословакию, события тех дней до сих  пор  оказывают
влияние на сегодняшний день. Сталин, Сталин...  Единодержец.  Его  решения
оформляются - как директива.  И  Гитлера  это  волнует.  Он  и  спрашивает
Мореля, не маг ли и не чародей ли Сталин... 1939-й. 1 мая  39-го.  Гитлеру
сразу же доложили, что на трибуне Мавзолея появился Берия и нет,  не  было
Литвинова - наркома иностранных дел. Гитлер сразу  понял:  Литвинов  мешал
Сталину сблизиться с ним, Гитлером.  Ему  всегда  докладывали,  как  умело
обставляет Сталин отстранение. Через  некоторое  время  Гитлеру  доложили:
Литвинов написал письмо Сталину и оставил его в  сейфе.  Берия  допрашивал
Литвинова, тому удалось уехать на  дачу.  "Зачем  эта  комедия?"  -  якобы
сказал он Берии. И тот ему ответил: "Максим Максимович, вы  цену  себе  не
знаете".
     4 мая - смена наркомов. Телеграмма в Германию. Само собой  разумеется
- Гитлеру лично. "Молотов - не еврей".
     Вскоре на стол ложится новая телеграмма: "Нарком Молотов по-сталински
руководит международной политикой". При Литвинове и не помышлял  Гитлер  о
договоре с СССР.  С  22  на  23  июня  1939-го  Германии  было  предложено
заключить договор на 25  лет...  Сталин  сам  решил  принять  Риббентропа.
Весьма скромная встреча. Не знали о ней даже  Маленков  и  Хрущев  -  были
отправлены на охоту. Риббентроп привез новое послание  Гитлера  -  Сталину
лично. Отныне все дела в Европе будут решать СССР и Германия...
     Сталин,   как   потом   докладывали   Гитлеру,   сказал   одному   из
сопровождавших Риббентропа:
     - В следующий раз вы должны приехать к нам в форме.
     Риббентроп докладывал:
     - Я опешил, мой фюрер. Спросил: как мне быстрей позвонить?  Я  звонил
вам из кабинета Молотова. Я передал ваши самые лучшие пожелания Сталину...
Когда я уезжал, мой фюрер, они срывали антифашистские лозунги...
     Риббентроп докладывал в кабинете врача. Боли в животе были и уже,  по
мановению волшебной палочки Мореля, снялись.
     - Вы волновались, мой хозяин. Поэтому были боли.
     - Может, ты и прав, Морель. Я действительно волновался.
     - А если бы, мой  хозяин,  Сталин  не  подписал  договор?  -  буркнул
Морель, озадаченный обострением болезни своего пациента.
     - Удивительно логичный вопрос, Теодор. Тогда мы все равно  напали  бы
на Польшу. Ты доволен моим ответом?
     - Не совсем, мой хозяин. Я кое-что читал в  последнее  время.  Сталин
считает: он выбрал правильное решение - ведь с американцами и  англичанами
не получилось у него...
     - Зато, мой друг, наш пакт, как взрыв бомбы. И для янки, и  для  этих
англишек...


     Сейчас, после приезда, Морель чувствовал: всякий  разговор  с  ним  о
Сталине наводит Гитлера на размышления. Он невольно сжимается не только от
стетоскопа,  щекочущего  рыхловатое  тело  фюрера.   Видимо,   все   время
спрашивает себя: не обманет ли Сталин его, Гитлера? Но уже по договору шли
в Германию из России каучук, марганец, нефть, продовольствие, сталь.
     - Потому Сталин думает: мы не нападем, - буркнул Морель. - У вас, мой
хозяин, хороший аппетит?
     Фюрер улыбнулся:
     - Отменный. - Он как бы намекал на что-то другое.
     - Нам не надо  было  бы  воевать,  мой  хозяин.  -  Морель  задумчиво
уставился на окно, вместо того, чтобы ощупывать то место  желудка,  где  у
вождя начинается боль.
     - Почему, мой друг?
     - Это ужасно в принципе. Я это как врач  чувствую.  Вы  представляете
распластанное человеческое тело. И всем не поможешь, если  случится  много
тяжелых ранений.
     - Но ведь не один вы врач. Их у нас много. Они все пойдут и  выполнят
свой долг перед рейхом. Не так ли?
     - Так-то оно так. Но, знаете, сколько могут погибнуть  мирных  людей,
они, мой хозяин, не привыкли к войне.
     - Все дело в том, что их и не приучали к ней. А если  вы,  мой  друг,
захотите жить лучше, надо, чтобы кто-то из нас позаботился об  этом.  Я  и
забочусь о нации. Это мой долг.
     Морель перед приходом своего хозяина начитался газет.  Здравый  смысл
подсказывал ему, сколько крови льется теперь, в эти минуты и  часы,  когда
они сидят и рассуждают за других. Морель представил, что делала бы  теперь
на поле брани женщина, о которой он все чаще и чаще думал. Первое время по
приезде что-то на время забылось, но только  встречался  он  с  более  или
менее красивой женщиной, он тут же сравнивал ее с той женщиной, с  которой
ему довелось быть в Цюрихе, и горячая волна  шла  откуда-то  из  души,  он
задыхался  от  тех  чувств,  которые  испытывал  тогда,  в   волнении,   в
близости... "Боже, сохрани нас! Пожалей нас. Пожалей  милую  мою  женщину.
Пожалей мою фирму..."
     - Что-то вы шепчете, мой друг?
     - Я молюсь.
     - Помолитесь и за меня. Мне временами бывает больно. Если бы не вы...
     - Я помолюсь, мой хозяин. Помолюсь и за вас, и за себя.
     - Вы стали меньше пить, мой друг. Это хорошо.
     - Я бы не хотел стареть, мой хозяин.
     - Все об этом мечтают, Теодор. Мечты не возбраняются.
     - Я бы хотел, мой хозяин, иметь дело с чистым небом.  Страшно,  когда
шумит над головой снаряд. Не правда ли?
     - Да, это скотское чувство. Вроде за шеей у тебя сидит кот и царапает
своими крепкими когтями.
     - Что бы вы подумали, мой хозяин... Вдруг бы я обзавелся семьей?
     Гитлер подумал всего капельку и ответил:
     - Почему бы и нет? Тогда  хотя  бы  за  вами  можно  будет  последить
серьезно... Это шутка, Теодор. Не обижайтесь.
     - Я не привык обижаться.
     - Да они все одолевают вас шутками, вы им прощайте!..  Она  -  немка?
Чистокровная или с какой-нибудь смесью?
     - Нет, я еще не знаю, - смешался Морель. - Я только предполагаю...
     - Морель, если вас будет двое, это уже много. Тогда я при  всем  моем
старании не спасу вас.
     - Что вы имеете в виду, мой хозяин?
     - Неужели они вас не обзывают евреем, мой друг?
     - Но я же не еврей. Я им уже много раз растолковывал.
     - Вы видели портреты этого человека, который работает у Сталина? Этот
их нарком Молотов? Сталин считает, что он не еврей.  А  мне  кажется,  что
чистокровный юда...
     - Видите, чем отличаетесь вы от Сталина.  Сталин  защищает,  а  вы...
Сразу меня зачислили туда, откуда я никогда не выберусь...
     - Если вас посадят наши эти палачи, то вам никогда не  вырваться.  Вы
не докажите там, внутри тюрьмы, когда вас посадят за десять замков, что вы
- совсем другой национальности, не такой, как этот их нарком Молотов.
     - Почему вы решили, что таких надо убивать?
     - Да потому, что они распяли Христа.  Они  всегда  безнаказанны.  Это
меня, если хотите знать, бесит. Почему они такие?.. - Он  сделал  паузу  и
потом жестко выдавил: - Я вас уважаю, Морель.  Я  ограждаю  вас  от  любых
случайностей. Но я умываю руки, если вы приведете к нам еврейку.
     - Следовательно, не стоит  при  вас  говорить  о  каких-то  серьезных
вещах.
     - Нет, не правда. Со мной вы можете говорить, сколько  угодно.  Но  с
другими - будьте  осторожны...  Вы  знаете,  почему  Сталин  живуч  и  его
беспрекословно слушают?
     Морель пожал плечами:
     - Не могу ответить.
     - Не можете? - удивился фюрер.  -  Это  же  так  просто.  Сталин  все
засекретил.  Они  имели,   мой   друг,   привычку.   Боролись   с   царем,
конспирировали дела. Сейчас все труднее и  труднее  достать  материалы  их
пленумов. Уж не говоря о Политбюро. Нам надо учиться тоже  держать  все  в
секрете. И мы непобедимы.
     - Но вы же говорите с народом...
     - С народом? Вы верите, что есть где-то народ? Это кричащая и рычащая
толпа, Морель.
     - У вас есть основания верить, что народ вас поддерживает...
     - Поддерживаете вы меня, Морель. Я всегда  вам  благодарен...  Насчет
меня и народа... Я тут не заблуждаюсь... Я смотрю на своего нового друга и
кое-чему учусь у него.
     - Да, у него есть чему поучиться.
     -  Вы  считаете?  Впрочем...  Благодаря  мастерству  политического  и
психологического манипулирования моего друга общественным сознанием своего
народа, он решил многие проблемы эпохи... Кто  может  так  долго  править,
держа людей под страхом?.. Кстати, вы когда-либо узнавали, какие лекарства
ему выдают? Перед выходом  к  своим  даже  соратникам?  Я  слышу  какие-то
легенды о его этой  походке...  Что  он  перед  этим  употребляет?  Почему
спокойно говорит и люди боятся его? А я - раздражителен...  Я  кричу...  Я
надрываюсь... Почему вы ничего не придумаете для меня, чтобы я не выглядел
иногда как клоун?
     - Ваши таблетки,  мой  хозяин,  единственные...  Они  укрепляют  ваше
здоровье. Вы немножко возбуждаетесь. Но вы совсем другой человек, чем  ваш
новый друг... Зачем вам завидовать ему?
     - Может, мы поделимся с  ним  лекарствами?  Пусть  мы  станем  с  ним
долгожителями... Европа будет под нашим сапогом. Что же  мой  друг  станет
надрываться, везти нам то, что можно взять у других?
     Фюрер то ли шутил, то ли говорил все  это  всерьез.  Морель,  однако,
испугался:
     - Нет, нет, мой хозяин! Нет. Это мой секрет.  Он  принадлежит  вам  и
мне. И сколько бы вы меня не  упрашивали,  я  не  дам  ни  одной  таблетки
постороннему, другому.  Обижайтесь  на  меня  или  не  обижайтесь,  но  не
просите...

 





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1067 сек.