Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Паскаль Киньяр. Все утра мира

Скачать Паскаль Киньяр. Все утра мира

ГЛАВА 12

     - Вот и Сен-Жермен-л'Оксерруа, - объявил господин де Сент-Коломб.
     - Кому и знать это, как не мне, сударь! Я пел здесь целых десять лет.
     - Пришли, - сказал господин де Сент-Коломб.
И  он  стукнул  молотком  в  дверь. То была узкая резная  деревянная  дверь.
Послышался  звон колокола Сен-Жермен-л'Оксерруа. В дверь выглянула  старуха.
На  ней  был  старомодный чепец клином на лбу. Они  уселись  возле  печки  в
мастерской  господина  Божена. Художник работал, он писал  стол:  наполовину
пустой  стакан вина, лежащая лютня, нотная тетрадь, черный бархатный кошель,
колода  карт, из коих верхний был трефовый валет, шахматная доска, а на  ней
ваза с тремя гвоздиками, и восьмиугольное зеркало, прислоненное к стене.
     -  Все, что отнимает смерть, погружено в ее мрак, - шепнул Сент-Коломб на
ухо  своему ученику. - Вот они, все радости жизни, что уходят от нас, говоря
свое последнее "прости".
     Господин  де  Сент-Коломб спросил художника, может  ли  тот  вернуть  ему
полотно,  взятое на время: господин Божен показывал картину одному  торговцу
из Фландрии и тот заказал копию с нее. Живописец сделал знак старухе в чепце
клином  на  лбу; она поклонилась, вышла и принесла картину в  рамке  черного
дерева  - вафли на блюде. Он показал ее господину Маре, особо отметив  бокал
на  ножке и затейливо свернутые желтые пирожные. Потом бесстрастная  старуха
принялась  оборачивать  картину покрывалом и обвязывать  веревками.  Мужчины
глядели  на  работающего  художника. Господин де  Сент-Коломб  снова  шепнул
господину Маре:
     - Прислушайтесь к звуку кисти господина Божена.
     Они  оба  закрыли  глаза и стали вслушиваться в шорох кисти  на  полотне.
Затем господин де Сент-Коломб сказал:
     - Теперь вы познали технику ведения смычка.
     Господин Божен обернулся, чтобы спросить, о чем это они шепчутся.
     -  Я  говорил о смычке, сравнивая его с вашей кистью, - ответил  господин
де Сент-Коломб.
     -  Полагаю, вы заблуждаетесь, - со смехом возразил художник.  -  Я  люблю
золото.  И  занимаюсь тем, что отыскиваю дорогу, ведущую к таинственным  его
отблескам.
     Они  распрощались с господином Боженом. Белый чепец клином  на  лбу  сухо
кивнул  вслед  гостям, когда за ними затворялась тяжелая  резная  дверь.  На
улице бесновался снежный ураган. Они ничего не видели и то и дело оступались
в сугробах. Наконец, они вошли в находившийся поблизости зал для игры в мяч.
Заказали  по  чашке  супа,  выпили  его,  дуя  на  горячее  облачко  пара  и
прохаживаясь по зале. Они смотрели на знатных господ, что играли в окружении
своей   челяди.   Юные   дамы,   сопровождавшие  кавалеров,   приветствовали
аплодисментами  лучшие  удары.  Затем  они  вошли  в  другую  залу,  где  на
подмостках  декламировали  две женщины. Одна из  них  произносила  громко  и
нараспев:
     -  Они  блестели ярче факелов и мечей. Прекрасная даже без  украшений,  в
одном  лишь  сиянии  своей прелести, вырванная из пучины  сна.  Чего  же  мы
хочешь? Мне неведомо, может ли эта небрежность, эти факелы и тени, эти крики
в тишине:
     Вторая медленно вторила ей, октавою ниже:
     -  Я хотел заговорить с нею, но голос мой пресекся. Застывший, охваченный
бесконечным  изумлением при виде этого образа, я тщетно  пытался  отвлечься.
Слишком живым был он в моих глазах; мне чудилось, будто я говорю с нею,  мне
,(+k были даже слезы, что текли по моей вине:
     Пока  актрисы  произносили все это, с нелепой трагической  жестикуляцией,
Сент-Коломб шептал на ухо Маре:
     - Слышите мелодию пафоса фразы? Музыка - это та же человеческая речь.
     Они   покинули  заведение.  Снег  уже  не  падал,  но  сугробы  достигали
отворотов  сапог. Стояла непроницаемая тьма, ни луны, ни звезд. Мимо  прошел
человек  с  факелом, закрывая от ветра огонь рукою; они  следовали  за  ним.
Последние редкие хлопья спускались им на головы.
     Господин  де Сент-Коломб остановил своего ученика, тронув его  за  плечо:
какой-то  мальчишка,  спустив  штаны, мочился  неподалеку;  горячая  струйка
прожигала  дыру в сугробе. Журчание мочи, расплавлявшей снег, смешивалось  с
шорохом падающих снежинок.
     Сент-Коломб вновь прижал палец к губам.
     - А теперь вы услышали деташе (12) в мелизмах.
     -  Но это еще и нисходящая хроматическая гамма! - возразил господин Марен
Маре. Господин де Сент-Коломб пожал плечами.
     - Я положу эту хроматическую гамму на вашу могилу, сударь.
     Что он, кстати, и сделал много лет спустя. Господин Марен Маре спросил:
     - А, может, истинная музыка связана с тишиною?
     -  Нет, - ответил господин де Сент-Коломб. Он был занят тем, что окутывал
голову  шалью,  потом  нахлобучил  сверху  шляпу  поглубже,  чтобы  шаль  не
развернулась. Сдвинув на бок перевязь шпаги, путавшейся у него в  ногах,  он
сунул  картину с вафлями подмышку, отвернулся и тоже помочился, но на стену.
Затем взглянул на господина Маре и сказал:
     - Время уже позднее. У меня озябли ноги. Разрешите откланяться, сударь.
     И внезапно покинул своего спутника.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.0961 сек.