Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Геннадий Самойлович ГОР МАЛЬЧИК

Скачать Геннадий Самойлович ГОР МАЛЬЧИК

                                     11

     Я очень сердился на Дроводелова за его выходку.  И ребята  сердились.
Но истина, конечно, была не виновата.
     А новый преподаватель заболел.  Подцепил где-то воспаление легких.  И
говорят, из куйбышевской больницы писал Громову письмо.  Содержание письма
никому в классе было не известно, даже Дроводелову.  Но конверт  видел  на
столе у Громова Староверцев и по обратному адресу догадался, кто и  откуда
писал Громову.
     Я почему-то предполагаю, что учитель объяснял Громову свое  состояние
и почему он так волновался на уроке.  А это вовсе не надо было  объяснять.
Не знаю, было ли в письме что-нибудь об истине.
     А я думал о ней всякий раз, когда видел Громова.  Потом Громов  вдруг
тоже перестал ходить.
     Прошел  слух,  что  он  переезжает,  и  не  на  Черную  Речку,  а   в
Академический городок  под  Новосибирском.  Только  что  прошли  выборы  в
Академию наук, и  его  отца  выбрали  членом-корреспондентом  в  Сибирский
филиал академии.  А раз выбрали, то хочешь или не хочешь, ехать надо.  Так
мне  объяснил  один  ученик,  у  которого   отца    тоже    выдвигали    в
члены-корреспонденты, но не выбрали.
     Вот тут я снова вспомнил об истине.  Я понял, что Громов скоро уедет,
а Новосибирск далеко, и мне так и не удастся  ничего  узнать  о  мальчике,
пока  не  появится  о  нем  что-нибудь  в  газетах.  Мне  необходимо  было
повидаться с Громовым еще до его отъезда.  Я все ждал, что он  появится  в
классе, но он не появлялся.  Может быть, он уже оформил свои  документы  в
школе и ждал, когда отец сдаст дела.
     Новый учитель биологии поправился и выписался из  больницы.  Держался
он в классе как-то нервно, смущенно и время от времени бросал свой  взгляд
на пустое место возле окна, где раньше сидел Громов.  И тогда в его глазах
появлялось странное выражение, словно он там  видел  то,  чего  не  видели
другие.
     Я тоже смотрел туда и видел там пустое место и окно.  А за окном была
улица с пешеходами на тротуарах и окно  напротив,  возле  которого  сидела
толстая старуха, евшая яблоки или щелкавшая утюгом орехи на подоконнике.
     Но учитель видел там другое - об этом говорили его глаза. Может быть,
его глазам представлялась живая  и  впечатляющая  картина  древней  Земли,
Земли еще до человека и до  млекопитающих,  о  которой  рассказывал  тогда
Громов?
     Когда я  возвращался  домой,  позади  меня  застучали  каблуки,  и  я
догадался, что кто-то меня догоняет. Я оглянулся. Это был новый учитель.
     Он нагнал меня и некоторое время шел со мной рядом.  Мы оба  молчали.
Потом учитель спросил:
     - Что вы думаете о Громове?
     - Громов переезжает в Новосибирск, - сказал я.  -  Он  будет  жить  в
Академическом городке.  Там  есть  школа  для  талантливых  математиков  и
физиков. Он, наверное, туда поступит.
     - А вы думаете, ему нужна эта школа?
     - Туда все стремятся попасть, - ответил я, - но  не  всех  принимают.
Только талантливых. Уж кого-кого, а Громова примут сразу.
     - Я тоже не сомневаюсь, что его примут, -  сказал  учитель.  -  Но  я
сомневаюсь, нужна ли ему средняя школа. Он слишком много знает.
     - Да, - согласился я. - Он знает много, слишком много даже для самого
хорошего ученика.
     Лицо учителя оживилось. И он наклонился и доверительным тоном спросил
меня:
     - А откуда он все это знает?
     - Очень просто, - ответил я, - у его отца хорошая библиотека.
     - Вы думаете? - сказал учитель.  По его голосу я  догадался,  что  он
остался не совсем доволен моим ответом.  Но что он  думал,  когда  задавал
этот вопрос? Может, он думал, что я выложу ему все, что знаю и предполагаю
про мальчика? Слишком уж он многого хочет.
     Учитель сделал еще несколько неровных шагов, потом сказал:
     - Всего хорошего.
     И свернул на Пятую линию.
     Я мысленно похвалил себя за то, что не ответил на его  вопрос.  Потом
подумал: а что я мог, собственно говоря, ему  ответить?  Ведь  я  тоже  не
знал, откуда Громов черпает свои познания.
     Придя домой, я взял с полки подаренную мне на день рождения книжку  и
стал читать. Книжка называлась <Хочу все знать>. Название мне понравилось,
хотя и показалось немножко неточным.  Разве можно  знать  все?  Нет,  все,
наверное, знать нельзя.  А так в общем книжка была ничего. Познавательная.
Вроде тех карточек, которые заполнял Староверцев.
     Прочитал я   немножко,  потом  скучно  стало.  Я  подошел  к  окну  и
посмотрел.  Падал снег.  От снега улица стала  новенькой,  свежей,  словно
только  что возникла.  И неизвестно почему мне стало вдруг хорошо,  хотя я
жил не в летящем куда-то космическом  корабле,  а  в  самом  обыкновенном,
давно  не  ремонтированном доме.  И дому ничего не угрожало.  Ни случайная
встреча с метеоритом, ни другие опасности такого рода. Он не мог сбиться с
трассы и заблудиться в бесконечной вселенной.  Все было очень обыкновенно.
Внизу на той стороне я видел булочную со старинной  вывеской,  на  которой
нарисован вкусный крендель, и пошивочную мастерскую с восковым гражданином
в мешковато сшитом костюме в витрине,  и телефонную будку,  ту самую,  где
Дроводелов  отрезал  трубку.  Мне  стало  как-то уютно и радостно,  словно
завтра начинается праздник и  будет  длиться  долго-долго.  Но  затем  мой
взгляд упал на подъезд того дома,  где жил Громов. Радость и уют сдуло как
ветром.  И хотя это было обычное парадное в обычном жактовском  доме,  мне
казалось,  что за дверью начинается другой мир, мир, полный неожиданностей
и тайн.  Я и стоял у окна и думал,  какой из этих  миров  лучше:  этот,  с
булочной и пошивочной мастерской и телефонной будкой,  или тот, где вместо
пошивочной и телефона-автомата летают метеориты?
     И тут я вспомнил мальчика.  Ведь он был лишен  выбора.  За  него  все
выбрала судьба. Он родился на корабле в пути. А потом все летел и летел. А
за стеной того отсека, где спал мальчик, была не пошивочная мастерская,  а
ничто, именуемое вакуумом.
     Мне стало как-то неловко, словно я поделился своими мыслями  с  целым
залом слушателей.  Затем я стал надевать пальто. И ровно  через  минуту  я
стоял уже у тех самых дверей.
     Я стоял, все не решаясь поднести палец к кнопке звонка. В тот момент,
когда я решился, дверь сама отворилась.  Вышел отец  Громова.  Он  куда-то
уходил и был в пальто.
     - Дома, - сказал он мне. - Заходите.
     И я сделал шаг.  В то  мгновение,  когда  я  делал  этот  шаг,  я  не
подозревал о последствиях.
     Громов мне как будто даже обрадовался.
     - Заходи, - сказал он. - Раздевайся. У нас уже и вещи связаны.
     Зачем он добавил о вещах,  которые  были  действительно  связаны,  не
знаю.
     Когда мы проходили через столовую, я взглянул на стену.  Но божка там
уже не было.  Он лежал на  полу  рядом  с  чемоданом,  поджав  свои  узкие
деревянные ножки.
     Тогда я вдруг осознал, что Громовы переезжают. До того момента, когда
я увидел божка на полу рядом с чемоданом, я еще сомневался.
     Когда мы пришли в детскую и сели, Громов спросил:
     - Ты так или по делу?
     - По делу, - сказал я.
     Громов сразу же замолчал.  Я тоже не решался сказать, по какому  делу
пришел.
     - И черепа тоже везете? - спросил я.
     - Везем.
     - И божка?
     - Божка тоже.
     - А мальчика?
     Это слово само вырвалось у меня почти  невзначай.  Я  бы  много  дал,
чтобы вернуть его назад.  Лицо у  Громова  сразу  изменилось.  Его  словно
что-то отодвинуло от меня.  И казалось, я его  вижу  не  в  комнате  перед
собой, а на экране телевизора.
     - А зачем тебе мальчик? - тихо спросил Громов.
     - Я ему вопрос хочу задать.
     - Так задавай, - так же тихо сказал Громов. - Я отвечу.
     - Я хочу, чтобы сам мальчик ответил.
     - Я и есть мальчик.
     - Ты?
     - Да, я. Разве ты об этом не догадался?
     Я ничего не сказал.  Меня бросало то  в  озноб,  то  в  жар.  На  лбу
выступил пот.
     - Ну, что же ты не задаешь вопросы?
     - Я лучше потом, - сказал я.
     - Когда же потом?
     - В следующий раз.
     - Мы завтра уезжаем в Новосибирск.
     - Когда?
     - В девять вечера.
     - Тогда я после обеда забегу, можно?
     - Забегай.
     Но я, конечно, не забежал к нему после обеда.  Почему? Я сам не знаю.
Может быть, потому, что я не знал, о чем  его  спрашивать.  Не  мог  же  я
спрашивать про динозавра с хватательной функцией в передних ногах, который
воровал яйца у своих соседей.  Это было бы слишком мелко. А более  крупных
вопросов у меня в  сознании,  к  сожалению,  не  возникло.  Слишком  уж  я
волновался.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.1158 сек.