Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Драма

Геннадий Самойлович ГОР МАЛЬЧИК

Скачать Геннадий Самойлович ГОР МАЛЬЧИК

                                     8

     Дроводелову все-таки удалось всучить свой  счет.  Войдя  в  класс,  я
застал Громова с этой позорной бумажкой в руке. А Дроводелов стоял рядом и
ухмылялся.  Опять пришлось отложить разговор. Но потом Дроводелов со своей
бумажкой ушел, и я приблизился к Громову.
     - А нельзя ли, - спросил я, - повидаться с копией мальчика? Мне нужно
выяснить один вопрос.
     Вся эта фраза прозвучала очень глупо  и  дико.  Она  была  по-дурацки
выдернута из контекста моих мыслей.
     - А что это за вопрос? -  спросил  Громов  спокойно  и  как  бы  даже
безучастно.
     И я рассказал о динозавре, и его передних конечностях с  хватательной
функцией, и о млекопитающих, которым вряд ли могла  понравиться  гипотеза,
связывающая их происхождение с этим сомнительным животным.
     - И что же, - спросил Громов, - ты хочешь задать  этот  вопрос  копии
мальчика?
     - Хочу, - ответил я.
     - Тогда тебе придется немножко обождать.
     - Почему?
     - Потому, что ты не один  хочешь  задать  вопрос.  Это  во-первых.  А
во-вторых, мой отец и его сотрудники  уже  давно  бьются  над  тем,  чтобы
дешифровать код и понять язык, на котором думал и разговаривал мальчик.
     Но тут наша беседа опять прервалась. Начался урок. Я ждал перемены, а
урок тянулся и тянулся... Наконец прозвенел звонок, и я спросил Громова:
     - А нельзя ли все-таки с ним повидаться?
     - С кем?
     - С копией.
     - Это невозможно. Она находится в Институте археологии, и доступ туда
запрещен всем, за исключением сотрудников лаборатории.
     - А ты сам ее видел?
     - Разреши оставить твой вопрос без ответа.
     Я обиделся - как в тот раз, когда он намекнул насчет ремонта.  В  его
словах сквозило явное недоверие.
     По  выражению  моего  лица  Громов  догадался,  что  я  обижен.  Ему,
по-видимому, стало неловко, и он спросил:
     - Что же ты не заходишь?
     - Но у вас в квартире ремонт...
     - Ремонт давно кончился. Заходи хотя бы завтра вечером. Я буду дома.
     Он  что-то  еще  хотел  сказать,  но  не  успел.  В    класс    вошла
преподавательница  истории.  Она  стала  работать  в  нашей  школе  совсем
недавно, никого из нас еще не помнила по фамилии и  даже  не  подозревала,
что Громов много знает.
     Раскрыв классный журнал, она назвала первую попавшуюся фамилию:
     - Громов!
     Громов встал, и она задала ему вопрос  о  первобытном  обществе  и  о
чем-то еще более древнем.
     Я смотрел на ее лицо, пока Громов  отвечал.  Выражение  ее  лица  все
время менялось, и  на  лице  можно  было  увидеть  целую  гамму  чувств  и
переживаний.
     А Громов отвечал, как только он один умел отвечать во всей  школе,  а
может, и на всем Васильевском острове.  И казалось нам, отвечает не он,  а
те люди, которые жили в древнюю эпоху, отвечает сама  древняя  эпоха,  все
факты и события, сами, не очень громким размышляющим голосом Громова.
     И я подумал,  что,  наверное,  так  же  спокойно  и  задумчиво  будет
отвечать мальчик через свою копию, когда дешифруют его язык.
     Я не знаю, о чем думала преподавательница, слушая, как отвечает на ее
вопросы Громов.  Сама  она  молчала,  зато  безмолвно,  сменой  выражений,
говорило ее лицо.
     Потом  Громов  сел,  а  учительница  встала.  По-видимому,  она   так
растерялась, что забыла его фамилию.
     - Молниев? - обмолвилась она.  Никто из класса  не  рассмеялся,  даже
Дроводелов. Такой напряженной была эта минута.
     - Нет, я не Молниев, а Громов, - спокойно сказал Громов.
     - Благодарю, - сказала учительница.  Она почему-то сказала это  очень
тихо, так тихо, что слышали не все.
     А потом она целую минуту молчала, пока на лице ее не появилось то  же
самое выражение, с которым она вошла в класс.  По-видимому,  усилием  воли
она заставила себя  успокоиться  и  снова  обрести  обычное  состояние,  с
которым учителю легче продолжать урок.  Спрашивать она  больше  никого  не
стала. А стала рассказывать сама, спокойно, буднично, как и полагалось.
     Рассказывала она  о  далеком  прошлом.  Но  это  было  совсем  другое
прошлое, не то, о котором нам сообщил Громов.  В чем тут дело? Я  не  могу
объяснить.  Тому прошлому, о котором она рассказывала,  не  было  никакого
дела до нас.  И я думал, что и нам тоже нет  до  него  никакого  дела.  Но
учительница думала иначе, чем я.  Она рассказывала страшно спокойно, как в
учебнике, и даже еще спокойнее и очень методично, как, наверное, ее  учили
вести урок, чтобы мы могли его лучше усвоить.
     Громов же сидел у окна и, казалось, внимательно слушал.  А в окно мне
были видны небо  и  облака,  а  Громов,  наверное,  видел  и  прохожих  на
тротуаре, а также старуху, евшую сливы и выплевывавшую косточки.  Я думал,
что в прошлом, о котором рассказывала новая учительница, не было ни  этого
окна, ни тротуара с прохожими, ни этой старухи, евшей то вишни, то яблоки,
а то щелкавшей утюгом орехи на подоконнике.  И оттого, что всего этого  не
было в прошлом, прошлое становилось еще более странным, и неуютным,  и  не
совсем убедительным, таким, какое оно было в рассказе учительницы.






 
 
Страница сгенерировалась за 0.0414 сек.