Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Роберт Янг. Срубить Дерево

Скачать Роберт Янг. Срубить Дерево

 День третий
     И именно эта последняя ветвь едва не убила его.
     Когда он  срезал все  остальные,  наступил полдень,  и  он приостановил
работу, чтобы позавтракать. Есть ему не хотелось.  Его мутило от одного вида
дерева,  гладкого  и  стройного  на протяжении  первых  двухсот восьмидесяти
футов, чудовищно искалеченного на протяжении следующих  шестисот сорока пяти
и симметричного  там, где еще зеленели  нетронутые  девяносто футов вершины.
Только мысленно представляя себе, как к тем умирающим ветвям  взбирается  не
он, а Сухр, Стронг находил в себе силы продолжать работу. Если вашей любимой
суждено быть убитой, пусть уж лучше она погибнет от  вашей собственной руки:
ибо,  если   в  убийстве  может  крыться   какое-то   милосердие,  разве  не
естественно,   что  право   даровать   его  в  первую  очередь   принадлежит
возлюбленному?
     И вот наступил момент, когда первая  ветвь стала последней и ее пятьсот
футов нелепо нависли над площадью и деревней.
     В  том  месте,  где  он  стоял,  относительно небольшая  толщина  ветви
позволяла ему  заглянуть через ее  край. Он собрал  солидную  аудиторию: там
внизу  были,  конечно, Райт, Сухр  и Блюскиз  и  водители транспортировщиков
древесины,  а   на   улицах  за  веревочным   заграждением  толпились  сотни
колонистов, которые,  задрав головы,  с жадным любопытством  смотрели  в его
сторону.  Но  сейчас  их  присутствие  почему-то  не  вызывало  в  нем  того
волнующего  вдохновения,  которое он обычно испытывал,  работая на глазах  у
зрителей. Он вдруг поймал себя на мысли о том, что бы они стали делать, если
бы он  нечаянно  уронил отрезанную ветвь.  Она  вполне могла бы разрушить не
менее  двадцати домиков,  а если бы ее удалось еще  и подтолкнуть,  число их
возросло бы раз в полтора.
     Внезапно  осознав,  что  это  мысли  предателя,  он  поспешил  включить
передатчик:
     - Поднимайте ее, мистер Райт.
     Туго натянутый шнур придавал сейчас  ветви сходство с  висячим хвостом,
держащимся на одно-единственном тросе. Стронг направился обратно к стволу и,
дойдя до  него, приготовился срезать ветвь. Поднял и нацелил резак.  Едва он
нажал  курок,  из   листвы  на   другом   конце  ветви   выпорхнула   стайка
птиц-хохотушек.
     - А теперь еще выше, мистер Райт.
     Застонав, ветвь  слегка приподнялась.  Птицы-хохотушки  трижды облетели
вокруг ствола, молниеносно  взмыли к  вершине и исчезли из  виду. Он резанул
снова. Эта  сторона  дерева  была  обращена к солнцу; из образовавшейся щели
выступил  сок  и  тонкими струйками  потек вниз  по стволу. Стронг внутренне
содрогнулся, но резанул еще.
     - Не ослабляйте напряжение, мистер Райт.
     Ветвь постепенно поднималась  все выше, дюйм за дюймом,  фут за  футом,
внушая  ужас своим  чудовищным  размером.  Среди  ране  срезанных им  ветвей
попадались настоящие гиганты, но рядом с этой они выглядели карликами.
     - Чуть быстрее, мистер Райт.
     Ветвь  стала постепенно  откидываясь назад к стволу.  Он бросил быстрый
взгляд вниз. Сухр и Блюскиз, разрезав последнюю из посланных Стронгом ветвей
на  части,  своей величиной походившие  для  погрузки  на транспортировщики,
следили за  ним с напряженным  вниманием. Райт  стоял у  главной лебедки, не
спуская глаз с поднимавшейся ветви. Площадь отливала красным. Как  и  одежда
стоявших внизу мужчин.
     Стронг вытер лицо окровавленным рукавом рубашки, снова взглянул на срез
и  постарался  сконцентрировать  на нем все внимание. Ветвь уже стояла почти
вертикально  --  наступил  критический момент. Он опять вытер лицо. Господи,
как же палило солнце! И никакой тени, чтобы укрыться от его жгучих лучей. Ни
малейшей тени. Ни клочка, ни пятнышка, ни самой ничтожной крупицы тени...
     Его вдруг заинтересовало, по  какой бы  цене  шла тень дерева, если б в
галактике  обнаружилась ее острая нехватка. И как бы вы ее продавали, если б
она у вас была? Кубическими футами? В зависимости от температуры? Качества?
         Доброе утро, мадам. Мой бизнес -- тени  деревьев. Я специалист
по  продаже всевозможных редких  теней: к примеру, я торгую  тенями плакучей
ивы, дуба. Яблоневого дерева, клена и  многих других деревьев. Но  сегодня я
могу предложить нечто  исключительное -- совершенно  необычную тень  дерева,
только что доставленную с Омикрона Сети-18. Она  глубока, темна, прохладна и
великолепно освежает; короче, это  именно  та тень, в  которой  лучше  всего
можно отдохнуть после дня,  проведенного на солнце, - кстати,  это последний
экземпляр такого рода, поступивший в продажу. Вам, мадам, наверное. Кажется,
что вы хорошо разбираетесь в тенях и вас ничем не удивишь, но, поверьте, вам
никогда в  жизни  не  попадалось ничего  похожего на эту тень.  Ее продували
прохладные ветры, в ней пели птицы и день-деньской резвились дриады...
     - Стронг!
     Он  очнулся  с  быстротой  пловца,  вынырнувшего  из  глубины  моря  на
поверхность. На него надвигалась темная громада ветви, которая  обламывалась
по  линии  надреза, отделялась от своего основания. Он услышал громкий треск
древесины и скрежет трения коры о кору. Он увидел кровь.
     Он хотел было метнуться в сторону, но ноги его словно налились свинцом,
и, застыв  на  месте, он мог  только  смотреть,  как неумолимо  приближалась
ветвь,  и  ждать, пока, окончательно  освободившись, эти  тонны древесины не
обрушаться на него и его кровь не смешается с кровью дерева.
     Он  закрыл  глаза. "Это  завтра  я  убью  тебя, - сказала  она.  --  Не
сегодня". Банг!  -- загудел шнур.  Приняв  на  себя всю тяжесть отломившейся
ветви, и он почувствовал, как задрожало дерево.
     Но  удара  почему-то не  последовало, тело  его не  было  раздавлено  и
размазано по стволу.  Сейчас для него существовала только тьма с  опущенными
веками и ощущение, что время остановилось.
     - Стронг! Бога ради, да убирайтесь же наконец оттуда!
     Только тогда он открыл  глаза. В  последний  момент  ветвь качнулась  в
другую  сторону.  А  теперь  она  пошла обратно.  Ноги его  ожили;  отчаянно
карабкаясь  и  цепляясь ногами  за  кору,  он перебрался  на другую  сторону
ствола. Дерево  все еще содрогалось, и это мешало  ему сесть  в  седло,  но,
прижавшись к выпуклостям коры, он ухитрился продержаться так, пока не стихла
вибрация. Когда дерево успокоилось, он вернулся по стволу обратно, туда, где
на конце шнура покачивалась ветвь.
     - Все, Стронг. С вас хватит. Я приказываю вам спуститься на землю.
     Взглянув  вниз,  он   увидел   стоявшего   у  лебедки  Райта,  который,
подбоченясь. Сердито смотрел на него.  Блюскиз возился у  пульта  управления
лебедки,  а  Сухр  уже  застегивал  на  себе  пояс верхолаза.  Ветвь  быстро
приближалась к земле.
     "Итак, значит, меня снимают с дерева", - подумал Стронг.
     Он подивился, что не чувствует  от  этого  ни  какого облегчения. Разве
совсем недавно не мечтал он о том, чтобы очутиться на земле?
     Откинувшись  в  седле, он  задрал голову и взглянул на дело  своих рук:
ужасные обрубки  ветвей и  какую-то бесплотную  вершину. Что-то  удивительно
прекрасное  было в этой  вершине, невыносимо, до  боли прекрасное. Она  была
скорее золотистой, чем зеленой, и больше походила на  женские волосы, чем на
переплетение листьев и ветвей...
     - Вы слышите меня, Стронг! Я приказываю вам спуститься на землю.
     Внезапно он представил себе,  как  к этим  прелестным золотистым  косам
подбирается Сухр, как он  оскверняет  их своими  грубыми  руками,  насилует,
разрушает. Будь это Блюскиз, он бы с этим смирился. Но Сухр!
     Он посмотрел на развилку, через которую проходил шнур. Последняя  ветвь
была уже на земле, и  шнур  больше не двигался. Его глаза проследовали вдоль
серебристой нити до того места, где шнур висел в нескольких футах от ствола.
Протянув  руку,  он ухватился за  него и  влез на  только  что  созданный им
обрубок. Освободившись от седла, он стянул  вниз веревку, смотал ее кольцами
и перебросил через плечо.
     - Стронг, я предупреждаю вас в последний раз!
     - Идите вы к черту, Райт, - сказал Стронг. -- Это м о е дерево!
     Он  полез  вверх  по  шнуру. Первые  сто футов Райт,  ни на  секунду не
умолкая, осыпал его проклятиями.  А когда  он  уже преодолел  более половины
пути, тон Райта несколько смягчился. Но Стронг словно бы оглох.
     - Ладно уж, Том, - сдался наконец Райта, - раз так, кончайте с  деревом
сами. Только не вздумайте лезть по шнуру до вершины. Поднимитесь в лифте.
     - К дьяволу лифт! -- огрызнулся Стронг.
     Он сознавал, что поступает неразумно, но ему  было наплевать на все. Он
хотел добраться до вершины именно так, хотел выжать из  себя все силы, хотел
истерзать  свое тело, хотел испытать боль. Боль  пришла, когда  до развилки,
через которую проходил шнур,  оставалось футов двести. Когда  он  достиг ее,
боль уже разгулялась  вовсю. Но это была еще  не та боль, которой он жаждал,
и, не передохнув ни секунды, он  сделал на конце  веревки петлю, забросил ее
на торчавший  выше обрубок ветви и  полез дальше. Еще три раза забрасывал он
веревку,  пока не добрался до первой ветви вершины, и, очутившись под  сенью
листвы, с благодарностью окунулся в живительную прохладу. Боль раздирала его
мышцы, легкие жгло огнем, в горле словно спекся ком дорожной грязи.
     Немного отдышавшись,  он отхлебнул из фляжки и лег в прохладу тени, без
мыслей,  без чувств, без движения. Откуда-то сквозь туман забытья донесся до
него голос Райта:
     - Хоть вы и полнейший болван, Стронг, но древоруб вы отличный!
     Он был слишком измучен, чтобы ответить.
     Постепенно,  по капле  к нему возвращались  силы;  он встал на ветви  и
выкурил сигарету.  Закинув голову,  он посмотрел  вверх,  на  листву,  нашел
глазами  развилку  и  перебросил через  нее  седельную веревку.  Взобравшись
повыше, он принялся внимательно осматривать ветви. В общем-то он и  не ждал,
что найдет ее там, но, прежде чем приняться за вершину, он должен был знать,
что ее там нет.
     Птицы-хохотушки  таращили  на  него  свои  глаза-  полумесяцы.  Зеленые
беседки были усыпаны  цветами. Под слабым ветерком тихо  дрожали обрызганные
солнцем листья.
     Он хотел позвать ее, но не знал  ее имени. Если  оно вообще у нее было.
Странно,  что  он  не  догадался  спросить,  как  ее  зовут.  Он разглядывал
причудливые  изгибы ветвей, невиданные узоры из листьев. С трудом оторвал он
взгляд от цветов. Если ее не было здесь, ее не было нигде...
     Разве  что  этой  ночью  она  покинула  дерево  и укрылась в  одном  из
опустевших  домиков. Но  он  в это  не верил. Если  она не  была  игрой  его
воображения, а существовала на самом деле, она никогда не покинула  бы  свое
дерево; а если она только пригрезилась ему, она не могла покинуть его.
     Как  видно, она не была ни тем ни другим; верхушка дерева пустовала  --
нигде не было ее лица, подобного  цветку, ее сотканной из листьев туники, ее
тонких ног и рук цвета спелой  пшеницы, ее  золотых, как солнце волос. Он не
мог  сказать,   что  он  почувствовал,  не  найдя   ее,  -  облегчение   или
разочарование. Он боялся найти ее, - ведь, окажись она на вершине дерева, он
не знал бы тогда, что делать. Но  теперь он понял, что точно также боялся ее
не найти.
     - Что вы там делаете, мистер Стронг? Прощаетесь со своей дриадой?
     Вздрогнув,  он посмотрел вниз на площадь. Трио -- Райт, Сухр и  Блюскиз
-- казались отсюда микроскопическими, едва различимыми точками.
     - Осматриваю ее, -  ответил Стронг. -- Я имею  ввиду вершину. Здесь  ее
около девяносто футов: вы справитесь с ней, если я срежу ее целиком?
     -  Рискнем,  мистер  Стронг.  И  еще  я хочу,  чтобы вы,  пока позволит
диаметр, разрезали верхнюю часть ствола на бревна  длиной по пятьдесят футов
каждое.
     - Тогда готовьтесь, мистер Райт.
     Ему показалось, что падая, вершина склонилась перед небом в  прощальном
поклоне.  Птицы-хохотушки выпорхнули  из листвы и алой искоркой  мелькнули к
горизонту. Вершина  поплыла к земле точно  зеленое облако,  и  летним ливнем
зашумел рассекаемый листьями воздух.
     Дерево затряслось, как плечи рыдающей женщины.
     - Блестящая  работа, мистер Стронг  --  услышал он немного погодя голос
Райта. -- По  моему приблизительному подсчету,  вы  сможете  теперь нарезать
одиннадцать пятидесятифутовиков -- больше  не получится  из-за возрастающего
диаметра ствола. Потом  вы  должны будете отрезать два бревна по  сто футов.
Если вы  сделаете это как следует, то они не доставят нам никаких хлопот.  А
потом  вам  останется только свалить оставшиеся  двести футов  основания, но
так, чтобы  его  верхняя  часть легла  на  одну из улиц  деревни;  когда  вы
спуститесь,  мы  обмозгуем,  как  это сделать  получше. Таким  образом,  вам
предстоит  поработать  резаком еще  четырнадцать  раз.  Как,  по-вашему,  вы
успеете кончить сегодня?
     Стронг взглянул на часы.
     - Сомневаюсь, мистер Райта.
     - Если успеете -- прекрасно. Если нет -- в нашем распоряжении еще целый
завтрашний день. Пожалуй, не стоит испытывать судьбу, мистер Стронг.
     Первое пятидесятифутовое бревно, спикировав,  ударилось о черную  землю
площади и, секунду вертикально постояв, завалилось набок. За ним последовало
второе...
     Потом третье, четвертое...
     "Ну не забавно ли, - подумал Стронг, - насколько физический труд ставит
все на свои месте и  излечивает рассудок". Сейчас ему  трудно было поверить,
что каких-нибудь полчаса назад он искал дриаду. Что не прошло и суток с того
времени, когда он с ней разговаривал...
     Пятое, шестое...
     После  седьмого работа пошла медленнее.  Стронг  приближался к отметке,
сделанной  им раньше на  середине ствола,  и диаметр его  уже  достиг  почти
тридцати  футов.  Ему  теперь  приходилось  вбивать  в  ствол  древоколья  и
протягивать  через  отверстия на  их  концах импровизированные  спасательные
пояса. Но зато благодаря замедлившемуся темпу работы Сухр и Блюскиз успевали
теперь на транспортировщики. В  начале  они  отставали, а сейчас начали  его
догонять. Как сообщил Райт, колонисты  окончательно распростились с надеждой
спасти древесину и складывали  ее  штабелями на открытой местности, подальше
от лесопилки, чтобы потом сжечь все сразу.
     После  полудня поднялся ветер. Но сейчас он уже почти стих. Снова стало
припекать солнце; еще сильнее  закровоточило дерево. Стронг то и дело бросал
взгляд на площадь. Залитая красным и местами начисто вытоптанная и вырванная
с корнем трава придавала ей сходство со скотобойней;  но он так  изголодался
по  ощущегию  твердой  земли   под  ногами,  что  даже  окровавленная  почва
показалась ему вожделенной.
     Стронг искоса поглядывал  на солнце. Он пробыл на дереве почти три дня,
и ему совсем не улыбалось провести еще одну ночь на его ветвях. Или, вернее,
на их обрубках. Однако, разделавшись  с  последними пятидесятифутовиками, он
вынужден был признать, что ему этого не  миновать. Солнце уже почти скрылось
за  Великим  Пшеничным  Морем, и  он  знал,  что  ему  вряд  ли  удастся  до
наступления темноты сбросить вниз хотя бы одно стофутовое бревно.
     На обрубке,  где он сейчас стоял, уместилось бы  двадцать древопалаток.
Райт перебросил  через этот обрубок шнур (лифт был спущен еще  днем,  и трос
лебедки смотан) и отправил наверх кое-какие  припасы  и ужин. Оказалось, что
на ужин мэр снова послал специально для него приготовленное блюдо. Установив
палатку, Стронг без особой охоты принялся за еду; от вчерашнего  аппетита не
осталось и следа.
     Он был  настолько измучен, что  даже  не умылся,  хотя Райт прислал ему
помимо еды  воду и мыло,  и, поужинав, растянулся  на грубой коре и принялся
наблюдать за серебристым восходом лун и робким  пробуждением бледных  звезд.
На этот раз она приблизилась к  нему на цыпочках и,  сев рядом, устремила на
него печальный взгляд  своих голубых глаз. Его потрясла бледность ее лица, и
он чуть не зарыдал, увидев, как впали ее щеки.
     - Сегодня утром я искал тебя, - сказал он. -- Но так и не нашел. Где ты
скрываешься, когда исчезаешь?
     - Нигде, - ответила она.
     - Но должна же ты где-нибудь находиться.
     - Ты ничего не понимаешь, - сказала она.
     Правда,  -  согласился  он.  -- Пожалуй,  я  действительно не  понимаю.
Пожалуй, я не пойму никогда.
     - Нет, ты поймешь, - сказала она. -- Ты поймешь завтра.
     - Завтра будет слишком поздно.
     - Сегодня уже слишком поздно. Слишком поздно было вчера. Слишком поздно
было уже до того, как ты поднялся на дерево.
     - Скажи, - произнес он, - ты из тех, кто построил деревню?
     - В некотором смысле, - ответила она.
     - Сколько тебе лет?
     - Не знаю.
     - Ты помогала строить деревню?
     - Я выстроила ее одна.
     - А вот сейчас ты лжешь, - сказал он.
     - Я никогда не лгу, - возразила она.
     - Что произошло с коренными жителями этой планеты?
     - они возмужали. Утратили  простоту. Стали цивилизованными. И принялись
осмеивать  обычаи своих  предков,  обвинив  их  в невежестве и  суеверии,  и
создали новые обычаи. Они начали изготовлять  предметы  из железа и бронзы и
меньше, чем за  сто лет полностью нарушили экологический  баланс, который не
только  поддерживал их  существование,  но  и  стимулировал  его ---в  такой
степени,  что  стимул этот был  чуть ли не главной движущей  силой их бытия.
Поняв, что они наделали, они пришли в ужас; но было уже слишком поздно.
     - И поэтому они погибли?
     - Ты видел их деревни.
     -  Да, я видел их деревни,  -  проговорил  он. -- И  я  читал  в отчете
Разведывательного отряда  о Пещерах Смерти  в  северных  пустынях,  куда они
притащились  со  своими  детьми  умирать. А эта  деревня? Ведь  они могли бы
спасти ее, срубив дерево, как это делаем мы.
     Он покачала головой.
     -  Ты  все  еще  ничего не понимаешь, - сказала  она. -- Для того чтобы
получать,  нужно и давать; это закон, который они нарушили. Некоторые из них
нарушили его  раньше, другие --  позже, но  со временем его нарушили  все  и
поплатились за это.
     - Ты права, - согласился он. -- Я этого не понимаю.
     - Ты поймешь это завтра. Завтра все станет ясным.
     - Прошлой ночью ты пыталась меня убить, - сказал он. -- Зачем?
     - Ты ошибаешься. Прошлой ночью ты хотел убит себя сам. Я пыталась убить
тебя сегодня.
     - Ветвью?
     - да.
     - но как?
     - Неважно. Важно то, что я этого не сделала. Не смогла.
     - Куда ты уйдешь завтра?
     - Почему тебя это беспокоит, куда я уйду?
     - Просто так.
     - Вряд ли ты полюбил меня...
     - Почему ты думаешь, что я не могу тебя полюбить?
     Потому что... Потому что...
     - Потому что я не верю, что ты существуешь?
     - А разве не так? -- спросила она.
     - Не знаю, - сказал он. -- Порой мне кажется, что ты реальна. Порой я в
это не верю.
     - Я также реальна, как и ты, - сказала она. -- Только по-иному.
     Внезапно он протянул руку и коснулся ее  лица. Кожа  ее  была  нежной и
холодной. Холодной,  как лунный свет, нежной. Как лепесток  цветка.  Лицо ее
заколебалось, заколебалось все  ее тело. Он сел и повернулся к ней. Она была
светом и тенью, листьями  и цветами; она была  ароматом лета, дыханием ночи.
Он услышал ее голос. Голос этот был настолько тих,  что ему с трудом удалось
разобрать слова:
     -  Тебе не следовало  этого  делать. Ты  должен был принять меня такой,
какой я тебе казалась. Теперь ты погубил все.  Теперь нам  придется провести
нашу последнюю ночь друг без друга, в одиночестве.
     - Значит ,  ты  все-таки  не существуешь, - сказал он.  -- Тебя не было
никогда.
     Никакого ответа.
     - Но если тебя никогда не было, значит, ты мне пригрезилась.  А если ты
мне пригрезилась, как могла ты рассказать мне о том, чего я не знал раньше?
     Никакого ответа.
     -  Из-за  тебя  моя  работа  выглядит  преступлением.  Но  ведь это  не
преступление. Когда дерево начинает угрожать обществу, его следует срубить.
     Никакого ответа.
     -  И  тем не  менее я отдал бы  все на свете, чтобы  этого не  было,  -
добавил он.
     Молчание
     - Все на свете.
     Вокруг  по-прежнему  никого  не  было.  Наконец он повернулся,  вполз в
палатку  и втащил в нее костер.  Он отупел от усталости. Онемевшими пальцами
он  кое-как  разворошил  одеяла,  обернул ими свое  онемевшее  тело,  согнул
онемевшие колени и обхватил их онемевшими руками.
     - Все на свете, - пробормотал он. -- Все на свете...





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1031 сек.