Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Роберт Янг. Срубить Дерево

Скачать Роберт Янг. Срубить Дерево

 День четвертый
     Его  разбудил солнечный свет, просочившийся сквозь  стенку палатки.  Он
отшвырнул одеяла  и  выбрался наружу,  навстречу утру. Он  не  увидел  алого
порхания птиц-хохотушек;  не услышал  их щебетания. Дерево, залитое солнцем,
безмолвствовало. Одинокое. Мертвое.
     Нет не совсем мертвое. У входа в палатку переплелись прелестные зеленые
ветки, усыпанные цветами. Ему стало невыносимо больно от одного их вида.
     Он  выпрямился  во весь  рост на  обрубке  ветви, полной  грудью вдыхая
утренний воздух.  Стояло тихое утро. Над Великим Пшеничным Морем  поднимался
туман, и в  ярко-голубом небе, словно только  что выстиранное белье,  висели
обрывки перистых облаков. Он подошел  к  краю обрубка и посмотрел вниз. Райт
смазывал  лебедку.  Сухр  резал на части последнее пятидесятифутовое бревно.
Блюскиза нигде не было видно.
     - Почему вы не разбудили меня, мистер Райт?
     Райт поднял голову, нашел глазами его лицо.
     - Я подумал, что вам  не вредно поспать несколько лишних минут,  мистер
Стронг.
     - Это была неплохая мысль...Где наш индеец?
     - На него снова напали буйволы. Топит их в баре отеля.
     На площадь въехал двухколесный жирокар, и из него вылез плотный мужчина
с корзинкой в руке.  "Мэр, подумал Стронг. -  Завтрак". Он  помахал рукой, и
мэр помахал ему в ответ.
     Как  вскоре  выяснилось,  в корзинке  была ветчина, яйца и кофе. Стронг
быстро позавтракал, сложил палатку и вместе с одеялами и костром отправил ее
в лифте вниз. И приготовился срезать первое бревно. Бревно  легко отделилось
от ствола, и он слетел в седле вниз, чтобы приняться за следующее.
     Сделав надрез с той стороны,  куда, как  распорядился Райт, должно было
упасть бревно, он  перебрался  на  противоположную сторону ствола. Благодаря
буграм и трещинам  коры это оказалось делом  сравнительно несложным, и время
от времени  он даже останавливался, чтобы бросить взгляд на площадь. Площадь
сейчас была  ближе, чем во  все предыдущие дни,  и с этой новой позиции  она
выглядела как-то непривычно; такими же странными казались отсюда дома, улицы
и  толпы  наблюдавших  за  ним колонистов,  которые  собрались  за пределами
огороженной о опустевшей части деревни.
     Райт  остановил  Стронга,  когда тот,  перебравшись  на  другую сторону
ствола, оказался как раз напротив первого надреза; Стронг забил древокол. Он
откинулся  в седле,  оперся ногами об  одну их выпуклостей  коры и взялся за
резак.
     Начал он очень осторожно. Ведь просчитайся он хоть на самую малость, на
него могли  обрушиться тысячи тонн древесины. Трудность состояла в том,  что
ему приходилось делать надрез  над колом. И поэтому он вынужден  был, подняв
руки,  держать резак над головой, одновременно следя за тем, чтобы луч шел к
стволу под нудным углом.
     Для  это  сложной операции требовалось  отличное  зрение и безошибочный
глазомер. Стронг обладал и тем и другим, но сегодня его сковывала усталость.
Насколько  он  устал, он понял лишь  тогда, когда до него донесся  отчаянный
крик Райта.
     Тут он понял, что подвели бугры на коре.  Вместо того, чтобы рассчитать
угол луча, исходя из  всей видимой ему поверхности ствола. Он  учел лишь его
ограниченный участок -- эти бугры сбили его с толку. Но было поздно что-либо
изменить: на него уже  валилось стодвадцатифутовое бревно и он ничем не  мог
этому воспрепятствовать.
     Он находился  в  положении  человека, который  прильнув  к  поверхности
скалы,  видит, как на него начинает падать огромная  глыба,  отделившаяся от
каменного  массива,  и  вот-вот  на  его теле  неизбежно сомкнутся  каменные
челюсти.
     Он  не почувствовал  страха,  он  просто  не  успел осознать  весь ужас
происходящего. С недоумением наблюдал он за тем, как падающая глыба  закрыла
от него солнце  превратив трещины  между буграми  коры в темные пещеры. Он с
удивлением  прислушивался к голосу, который явственно  звучал в  его мозгу и
вместе с тем никак не мог быть порожден его собственным сознанием -- слишком
уж много было в этом голосе нежности и муки.
        Прячься в трещину. Быстрее!
     Он не  видел ее;  он даже не был уверен, что голос  принадлежал  ей. Но
тело  его  мгновенно  откликнулось  на  эти  слова,  и  он  судорожно  начал
протискиваться в ближайшую трещину, стараясь забиться как  можно глубже. Еще
мгновение --  и все эти  усилия  пропали бы  даром: едва его плечо коснулось
внутренней стенки, надрезанный кусок ствола  с грохотом обломился  и ринулся
вниз.  Оглушительный  грохот,  треск,  летящие  во  все  стороны щепки -- и,
промчавшись мимо, бревно исчезло из виду.
     Трещину залил солнечный свет. Кроме Стронга, в ней никого не было.
     Вскоре он  услышал тяжелый  удар -- это бревно  упало на  землю. За ним
последовал  другой  удар,  более  продолжительный,  и  он   понял,  что  оно
приземлилось вертикально. А  потом завалилось  набок.  Он почти  с  надеждой
ждал, что за этим последует треск ломающегося дерева, звон разбитого  стекла
и  прочие  звуки,  которые  раздаются,  когда  на  дома  обрушивается что-то
невероятно тяжелое, но ничего не услышал.
     В трещине не было пола, и он держался  в ней, прижав колени к  одной ее
стенке,  а  спину  --  к  другой.  Теперь.  Когда  все  кончилось,  медленно
пододвинулся к отверстию и глянул вниз, на площадь.
     Бревно упало под углом, пропахав в земле глубокую борозду и выбросив на
поверхность  предметы  древних погребальных  обрядов  и человеческих костей.
Потом оно вытянулось во всю длину на площади. По счастливой случайности даже
не задев ближайших домиков. Райт  и Сухр бегали вдоль бревна  в  поисках его
изувеченного тела. Внезапно он  услышал хохот. И понял,  что  это смеется он
сам;  но  не  потому, что узнал  свой голос,  просто в трещине, кроме  него,
больше никого не было. Он  хохотал до боли в груди, пока не стал задыхаться,
пока не  выплеснул из себя всю истерию. Отдышавшись, он включил передатчик и
сказал:
     - Уж не меня ли вы ищете, мистер Райт?
     Райт напрягся  и,  круто  повернувшись,  взглянул наверх.  Вслед за ним
повернулся и  Сухр. Какое-то  время все молчали. Наконец  Райт поднял руку и
вытер рукавом лицо.
     - Я только могу сказать, мистер Стронг, - произнес он, -  ч то здесь не
обошлось без вашей доброй  дриады. -- И добавил: - Спускайтесь же,  дружище.
Спускайтесь поскорее. Мне не терпится пожать вам руку.
     Стронг наконец понял, что теперь  он может спуститься на землю; что его
работа, если не считать рубки основания ствола, закончена.
     Сев в  седло. Он  полетел вниз,  через  каждые пятьдесят  футов  заново
укрепляя  седельную  веревку.  В  нескольких футах  от земли он остановился.
Выскользнул из седла и прыгнул на площадь. Солнце стояло в зените. Он провел
на дереве три с половиной дня.
     Подошел  Райт и  пожал ему руку. Его примеру последовал Сухр. Стронг не
сразу сообразил, что обменивается рукопожатием еще с кем-то третьим. Это был
мэр,  который привез особые яства уже для всех, не забыв прихватить складной
стул и стулья.
     - Мы никогда  не забудем вас, мой  мальчик,  - говорил  мэр, подрагивая
дряблым  подбородком. --  мы никогда вас не забудем! В вашу  честь  я созвал
вчера   вечером   внеочередное   совещание   Правления,   и   мы  единодушно
проголосовали  за  то,  чтобы,  как  только  будет  сожжен  последний  пень,
воздвигнуть на  площади вашу  статую.  На ее  пьедестале мы  вырежем  слова:
"Человек, Который Спас Нашу  Обожаемую  деревню". Не правда  ли, это  звучит
весьма  героически?  Однако  такая  надпись отнюдь  не  преувеличивает  ваши
заслуги. А сегодня, сегодня вечером я желал бы выразить свою благодарность в
более  осязаемой  форме:  мне  хотелось бы  видеть  вас -- вместе  с  вашими
друзьями, конечно, - у себя в отеле. Все угощение за свет заведения.
     - Я ждал, когда вы это скажете, - брякнул Сухр.
     - мы придем, - сказал Райт.
     Стронг  промолчал.  Наконец мэр  выпустил его руку, и  все четверо сели
обедать. Бифштексы,  привезенные с Южного  Полушария, грибы, доставленные  с
Омикрона  Сети-14,  наскоро  приготовленный  салат, свежий хлеб. Абрикосовый
торт, кофе.
     Стронг насильно запихивал в себя пищу. Ему совершенно не хотелось есть.
Ему хотелось только выпить. Напиться до  бесчувствия.  Но для  этого еще  не
пришло  время. Ведь  ему  предстояло сейчас свалить основание ствола. Только
потом он сможет пить. Потом-то он поможет Блюскизу утопить буйвола. За  счет
заведения. "Человек, Который Спас Нашу Обожаемую Деревню". Налей-ка, бармен.
Налей еще.
         Он больше  не был  в ярко-красном, бармен. Но он обрызган  был
вином  багряным, кровью  алой  и  тот  час,  когда убил, - ту женщину убил в
постели,  которую любил...* (*Уайлд  О. Баллада Рэдинской тюрьмы. Перевод В.
Брюсова. -- Прим. автора)
     У мэра был прекрасный  аппетит. Теперь его  обожаемая деревня  спасена.
Теперь  он  может,  расположившись  у  камина,  спокойно пересчитывать  свои
кредитки. Ему  больше не придется трепать  себе  нервы из-за  дерева. Стронг
чувствовал себя  тем  самым  маленьким  голландцем, который заткнув  дыру  в
плотине, спас от моря дома бюргеров.
     Он обрадовался, когда кончился обед, обрадовался,  когда откинувшись на
спинку стула, Райт произнес:
     - Что вы теперь нам скажете, мистер Стронг?
     - Скажу, что пора с ним покончить, мистер Райт.
     Все  встали.  Мэр   забрал  свой  стол  и  стулья,  сел   в  жирокар  и
присоединился  к  остальным  колонистам,  столпившимся за пределами  опасной
зоны.  Деревня сверкала в лучах  солнца. Улицы были только что подметены,  а
домики с  их искусно выполненными украшениями напоминали свежие, только  что
из печи.  Пряники. Стронг  чувствовал себя  уже не  маленьким голландцем,  а
Джеком -- Убийцей Великанов. Настало время для последнего удара.
     Он занял позицию у подножия ствола  и начал делать надрез. Райт  и Сухр
стояли за его спиной. Работал он очень внимательно -- ведь нужно было, чтобы
ствол упал именно в том  направлении, которое наметил Райт. Он резал глубоко
и добросовестно  и, кончив, уже знал точно, что на этот раз ствол  покорится
ему. Он  заметил  что носки  его ботинок стали красными. Красными от залитой
кровью травы.
     В последний  раз  стал он в нужную позицию и поднял резак. Нажал курок.
"Возлюбленных все убивают, так повелось в веках... - подумал он. -- Кто трус
-- с коварным поцелуем, кто смел -- с клинком в руках"*. (*Уайлд  О. Баллада
Рэдинской  тюрьмы.  Перевод   В.  Брюсова.  --   Прим.  автора).  На  стволе
образовалась щель. По краям ее выступила красная жидкость. Самые современные
клинки.  Изготовленные в  Нью-Америке, Венера. Стропроцентная  гарантия, что
они никогда не затупятся... И всегда беспощадны.
     Кровь  текла  по  стволу,  окрашивая  траву.  Невидимое  лезвие  резака
неумолимо  двигалось  из   стороны  в   сторону,  из   стороны   в  сторону.
Двухсотфутовый обрубок, некогда бывший высоким и  гордым деревом, задрожал и
начал медленно клониться к земле.
     Был долгий свистящий  звук падения; глухой,  подобный грому завершающий
удар; содрогнулась земля.
     Поверхность  гигантского пня  стала  ярко-красной  под  лучами  солнца.
Стронг уронил  резак на землю.  То и  дело спотыкаясь, он побрел вокруг пня,
пока не уперся в  высокий, как многоэтажный  дом, бок только  что сваленного
обрубка. Он упал, как это было  рассчитано,  -  верхняя часть  его аккуратно
улеглась между двумя рядами домиков. Но домики  больше не волновали Стронга.
Честно говоря, они  не когда не волновали  его по-настоящему. Он пошел вдоль
обрубка, не отрывая глаз от земли. Он нашел ее на краю площади. Он знал, что
найдет ее, если будет смотреть повнимательнее. Она была  солнечным  светом и
полевым цветком, переменчивым рисунком  травы. Он видел ее  не всю -- только
талию,  груди,  руки и прекрасное  умирающее лицо. Остальное было раздавлено
упавшим  обрубком --  ее бедра, ноги, ее  маленькие, обутые  в  сандалии  из
листьев ступни...
     -  Прости  меня,  -  сказал он и  увидел, как она улыбнулась и  кивнула
головой, увидел,  как  она  умерла; и снова  были трава, и полевой цветок, и
солнце.

Эпилог
     Человек,  спасший  обожаемую  деревню,  положил локти на  стойку  бара.
Который некогда был алтарем. В отеле, который некогда был церковью.
     - Мы пришли топить бизона, мэр. -- произнес он.
     Мэр,  который в честь такого события взял на себя обязанности  бармена,
нахмурился.
     - он хочет сказать. Что мы не прочь выпить, - пояснил Райт.
     Мэр просиял.
     -   Позвольте   предложить   вам   наше   лучшее   марсианское   виски,
приготовленное  из  отборнейших   сортов  кукурузы,   которые  выращивают  в
Эритрейском Море.
     - Тащите его  сюда  из вашего паутинного  склепа, и  посмотрим что  это
такое, - ответил Стронг.
     - Это шикарное виски, - сказал Блюскиз, - но оно не топит Бизона. Я уже
полдня глотаю его.
     - Провались ты со своим проклятым Бизоном! -- рявкнул Сухр.
     Мэр поставил  перед Райтом, Стронгом и  Сухром стаканы и наполнил их из
золотой бутылки.
     - Мой стакан пуст, - сказал Блюскиз, и мэр налил ему тоже.
     Из уважения  к древорубам местные жители предоставили в их распоряжение
весь бар. Однако все столики  были заняты,  и время от времени кто-нибудь из
колонистов поднимался и произносил тост за Стронга или за древорубов вообще,
и все остальные вставал тоже и с радостными возгласами осушали свои бокалы.
     - Как же мне  хочется, чтобы  они убрались  отсюда, - сказал Стронг. --
Чтобы они оставили меня в покое.
     - Они не могут оставить вас в покое, - возразил Райт. -- Ведь вы теперь
стали их новым богом.
     - Еще виски, мистер Стронг? -- спросил мэр.
     -  Мне  нужно еще  много виски,  - ответил Стронг.  --  Чтобы заглушить
воспоминания об этой гнусности...
     - Какой это гнусности, мистер Стронг?
     - Хотя бы вашей, маленький землянин, вашей, презренный жирный маленький
землянин!..
     -  Было   видно,  как  они  возникли  на  горизонте,  в  облаке   пыли,
поднимавшейся из-под копыт, - сказал Блюскиз, - и они были прекрасны в своем
косматом величии и мрачны и грандиозны, как смерть.
     - Так  сорвите же нас,  земляне. -- сказал  Стронг, - маленькие  жирные
земляне, которые губят виноградники; ведь наши виноградники в цвету...
     - Том! -- воскликнул Райт.
     - Вы разрешите мне воспользоваться  случаем и подать в отставку, мистер
Райт?  Я  никогда больше  не  убью  ни  одного дерева. Я сыт  по горло вашей
вонючей профессией!
     - В чем дело, Том?
     Стронг не ответил. Он  посмотрел  свои руки. Часть виски из его стакана
пролилась на стойку. И пальцы его стали влажными и  липкими. Потом он поднял
глаза на заднюю стенку бара. Некогда она была стеной местной церкви, которую
колонисты   превратили  в  отель,  и  в  этой  стене  сохранилось  несколько
украшенных изысканной  резьбой  ниш, в которых раньше выставлялись  атрибуты
религиозных  обрядов. Сейчас ниши  были заполнены  бутылками вина и виски --
все, кроме  одной.  В  этой  единственной,  незанятой бутылками  нише стояла
маленькая кукла.
     У Стронга застучало в висках. Он указал на нишу.
     - Что...что это за кукла, мэр?
     Мэр повернулся к задней стенке бара.
     -  О, эта?  Это одна из тех разных статуэток, которые  в ранний  период
своей истории местные жители ставили над очагами, -  по поверью, эти фигурки
охраняли их дома.
     Он  взял статуэтку из ниши  и, подойдя к Стронгу, поставил ее перед ним
на стойку.
     - Дивная работа, мистер Стронг, не правда ли?..Мистер Стронг!
     Стронг  впился глазами  в фигурку;  он  не  мог  оторвать  взгляд от ее
изящных рук и длинных стройных  ног; от ее маленьких грудей и тонкой шеи; от
ее  волшебного  лица и  золотистых  волос;  от  тончайшей резьбы  листьев ее
зеленой одежды.
     - Если я не ошибаюсь, эта фигурка называется фетишем, -  продолжал мэр.
-- она была сделана по  образу  их главной богини. Из того немногого, что мы
знаем  о  них, можно  заключить,  что  в  древности  аборигены верили в  нее
настолько фанатично, что кое-кто из них якобы даже видел ее.
     - На дереве?
     Иногда и на дереве.
     Стронг протянул  руку и  коснулся статуэтки. Он  с нежностью поднял ее.
Основание фигурки было влажным от пролитого м на стойку виски.
     - Тогда...тогда она должна была быть Богиней Дерева.
     -  О нет, мистер  Стронг.  Она  была Богиней  Очага.  Домашнего  Очага.
Разведывательный   отряд   ошибся,   считая,   что  деревья  были  объектами
религиозного  поклонения. Мы прожили  здесь достаточно долго,  чтобы  понять
истинные чувства аборигенов. Они поклонялись своим домам, а не деревьям.
     - Богиня Очага? -- повторил Стронг. --  Домашнего Очага? А что же она в
таком случае делала на дереве?
     - что вы сказали, мистер Стронг?
     - На дереве. Я видел ее на дереве.
     - Вы шутите, мистер Стронг!
     - Провались  я  на этом месте, если я шучу! Она б  ы л  а на дереве! --
Стронг изо всех сил стукнул кулаком по стойке. -- Она б ы л а на дереве. И я
убил ее!
     - Возьмите себя в руки, Том, - сказал Райт. -- На вас все смотрят.
     - Я уничтожал  ее дюйм за дюймом, фут за  футом. Расчленял,  отрезая ей
руки и ноги. Я у б и л ее!
     Внезапно Стронг остановился. Что-то  было  не ладно. Что-то должно было
произойти и не произошло. Тут  он увидел, что мэр  пристально смотрит на его
руку. И понял, в чем дело.
     Ударив кулаком по стойке, он  должен был почувствовать боль. Но боли не
было. И  теперь он понял почему: его кулак  не отскочил от стоки,  а вошел в
дерево. Будто оно сгнило.
     Он медленно поднял руку. Из вмятины,  оставшейся после удара,  потянуло
запахом разложения. Дерево действительно сгнило.
     Богиня Очага. Домашнего Очага. Деревни.
     Круто  повернувшись,  он  быстрыми шагами направился между  столиками к
выходившей на улицу стене и с размаху ударил кулаком по тщательно отделанной
поверхности дерева. Его кулак прошел сквозь стену.
     Он схватился за край пробитой им дыры и  потянул. Кусок стены отвалился
и упал на пол. Помещение наполнилось смрадом гниения.
     В глазах  наблюдавшись за ним колонистов застыл ужас. Стронг повернулся
к ним лицом.
     - Весь  ваш  отель прогнил до  основания, - произнес  он. --  Вся  ваша
проклятая деревня!
     Он захохотал. К нему подошел Райт и ударил по лицу.
     - Придите в себя, Том!
     Смех его заме. Он набрал полные легкие воздуха, выдохнул
     - Неужели вы  не  понимаете,  Райт? Дерево!  Деревня!  В чем  нуждается
дерево  этого  вида,  чтобы  вырасти   до  такого  колоссального  размера  и
существовать  дальше  когда приостановится  его  рост?  В питании. Во многих
тоннах  питания. И в  какой почве! В почве,  удобренной отбросами и  трупами
умерших.  Орошаемой с помощью искусственных озер о водохранилищ, то есть оно
нуждается в  условиях.  Которые могут быть созданы лишь большими поселениями
человеческих существ.
     Что же происходит с  подобным деревом? Веками, а может, и тысячелетиями
оно постепенно познает, чем можно заманить к себе людей. Чем? Выстроив дома.
Правильно.  Выстроив, вернее  вырастив  дома  из  своих собственных  корней;
домики, настолько очаровательные, что человеческие существа не могли устоять
перед  соблазном поселиться  в них.  Теперь-то  вы  понимаете.  Райт? Дерево
старалось поддержать не только себя, оно пыталось поддержать и существование
деревни. Но это ему уже не удавалось из-за низменной человеческой глупости и
эгоизма.
     Райт был  потрясен. Стронг взял его  за  руку, и они вместе вернулись к
бару. Лица колонистов казались вылепленными из серой  глины. Мэр по-прежнему
тупо смотрел на вмятину в стойке.
     -  может  вы  поднесете  еще  стаканчик  человеку,  который  спас  вашу
обожаемую деревню? -- спросил Стронг.
     Мэр не шелохнулся.
     - Должно быть, древние знали  об экологическом балансе  и облекли  свои
знания в  форму суеверия, - сказал Райт. -- И именно  суеверие, а  не знание
переходило из поколения в  поколение. Возмужав,  они поступили точно  также,
как все слишком  быстро  развивающиеся человеческие общества: они  полностью
пренебрегли суевериями. Научившись  со  временем  обрабатывать  металлы, они
выстроили заводы по обеззараживанию  сточных вод, мусоросжигательные  печи и
крематории.  Они  отвергли  все  системы  ликвидации  отходов,  которыми  их
когда-то  обеспечивали  деревья,  и  превратили древние  кладбища у подножия
деревьев в деревенские площади. Они нарушили экологический баланс.
     - Они не ведали, что творят,  - сказал Стронг. -- А когда они поняли, к
чему это  привело, восстанавливать его было уже слишком поздно.  Деревья уже
начали умирать, и когда окончательно погибло  первое дерево и  начала  гнить
первая деревня, их  обуял  ужас. Быть  может,  привязанность  к  своим домам
настолько вошла в их плоть и кровь, что они потеряли голову. И не исключено,
что  они просто не смогли вынести,  как эти дома  умирали у  них  на глазах.
Поэтому  они  ушли  в  северные пустыни.  Поэтому они  умерли  от голода или
замерзли  в   Пещерах  Смерти,   а  может,   все  вместе   покончили   жизнь
самоубийством...
     -   Их  было   пятьдесят   миллионов,   пятьдесят   миллионов  косматых
величественных  животных,  обитавших  в тех плодородных  долинах,  где  ныне
простирается  Великая  Северо-Американская пустыня,  -  сказал  Блюскиз.  --
Трава, которой они питались, была зеленой -- они возвращали ее земле в своем
помете, и  трава, зеленела  вновь.  Пятьдесят миллионов!  А к  концу  бойни,
устроенной белыми людьми, их осталось пятьсот.
     - Как видно,  из  всех деревень,  эта  модернизировалась  последней,  -
сказал  Райт. -- И все же дерево  начало  умирать за много  лет  до  прихода
колонистов. Поэтому-то деревня теперь гниет с такой быстротой.
     -  Гибель дерева ускорила  процесс разложения, - сказал Стронг. -- Вряд
ли  хоть один домик простоит больше месяца...Но  дерево могло бы прожить еще
лет  сто,  если  бы  они  так  не  тряслись  за  свою  проклятую  недвижимую
собственность. Деревья таких размеров умирают очень медленно...  А цвет сока
-- думаю, что я теперь понял и  это. Его окрасила наша совесть... Однако мен
кажется, что в каком-то смысле она... оно хотело умереть.
     -  И все  же  несмотря ни на что, колонисты будут возделывать  землю, -
сказал Райт. -- Но теперь им придется жить в землянках.
     - Кто знает, может быть я совершил акт милосердия... - сказал Стронг.
     - О чем это вы оба толкуете? -- спросил Сухр.
     -  Их  было  пятьдесят  миллионов,  -   сказал  Блюскиз.  --  Пятьдесят
миллионов!





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1353 сек.