Помошь ресурсу:
Если кому-то понравился сайт и он хочет помочь на дальнейшее его развитие, вот кошельки webmoney:
R252505813940
Z414999254601

Для Yandex денег:
41001236794165


Спонсор:
Товары для рыбалки с отзывами с прямой доставкой с Aliexpress








ИСКАТЬ В
интернет-магазине OZON.ru


Научно-фантастическая литература

Дмитрий Биленкин. Десант на Меркурий.

Скачать Дмитрий Биленкин. Десант на Меркурий.

* * *

Вездеход мерно покачивало. Он шел прямо к солнцу, и стена белого пламени
постепенно приподнималась над горизонтом, пока не повисла слепящим сгустком.

Однообразный пейзаж - серый покров пыли, обожженные бока глыб, мозаика
светотени - менялся. Казалось, они ехали прямо в огонь, и он развертывал
перед ними слепящий ковер. Иногда это походило на скольжение по зеркалу,
яркому, отражающему свет зеркалу. Даже светофильтры не могли его притушить.

Зеленоватое свечение неба померкло вовсе. Теперь, по контрасту, оно было
совершенно черным, и звездная пыль в нем выглядела как отблески.

Солнце поднималось им навстречу. Оно, будто чудовищный огненный краб,
ползло к зениту. Тени исчезли. Все стало гладким, отполированным.

Люди молчали. Не хотелось говорить, трудно было говорить.

Они проехали мимо необычной гряды. Длинные прозрачные кристаллы кварца, как
пики, были устремлены к солнцу. Острием к свету, чтобы доля энергии,
поглощаемой минералом, была наименьшей. Здесь даже камень боялся солнца.

Появление кристаллов ненадолго оживило путешественников.

- Свет и смерть, здесь они равнозначны, - сказал Шумерин.

- Самое горячее место на всех планетах, - добавил Бааде.

И разговор оборвался.

Даже в космосе, а уж на Земле тем более, они чувствовали наполненность
времени. Десять минут, час - эти слова всегда что-то говорили уму. Сейчас -
ничего. Уже и такие понятия, как "меньше", "больше", теряли здесь смысл.
Меньше чего? Больше чего? Как можно было ответить на эти вопросы в мире,
где ничто не менялось и ничего не происходило, где солнце всегда стояло на
месте, свет никогда не ослабевал, а любая точка пространства неизменно
оставалась неподвижной! Как можно осознать течение времени, находясь, как
бы быстро ни шел вездеход, в центре ровного круга, строго очерченного
чернотой неба?

И еще - жара. Она проникала со светом, ее усиливало воображение - ведь за
стенкой могло бы плавиться олово. Человеку не обязательно требуется бросить
взгляд на солнце, чтобы ощутить боль в глазах. Достаточно в кромешной
темноте представить солнце.

Однако Бааде не поворачивал руля, а Шумерин не возражал против бездумного
бега в огонь. Жадное, почти гипнотическое стремление видеть, видеть: а Что
будет дальше, - растворялось в прострации безвременья.

И вездеход, а в нем застывший у руля Бааде, застывший рядом Шумерин летели
вперед, углубляясь все дальше в сверкающую бесконечность.

- Генрих, Миша, куда вы так далеко? Встревоженный голос Полынова в динамике
точно разбудил их от сна.

Они задвигались, Шумерин глянул на счетчик спидометра и выругался.

- Ничего, Яша, сейчас поворачиваем, все в порядке! - прокричал он в
микрофон.

- Хорошо, - слова почти тонули в треске помех. - А то я слежу за пеленгом и
никак не возьму в толк, почему вы лезете в пекло против расчетного маршрута.

Шумерин хотел ответить, что это вышло невольно, но сдержался: психологу
лишь дай повод - вцепится.

- Нет, нет, Яша, все в порядке. Просто очень интересно. Потом расскажу.

Он выключил связь.

- Знаешь, - сказал Бааде, круто разворачивая машину, - я человек трезвого
склада. Все эти эмоции у меня вот где, - он сжал кулак. - Но сейчас мне
вспомнилось...

- Что?

- Как я мальчишкой в деревне ходил на лыжах. Заберемся далеко-далеко, снег
слепит, кругом голо, пусто, холодно, и местность уже незнакомая, и дома
ждут, беспокоятся, а все тянет вперед... Ну же, еще десять шагов, еще
сто... Глупо, боязно, не нужно, а идешь. И жутко и, ах, как славно. Почему
так?

- Спроси у Полынова. Он специалист и с радостью покопается в твоих
переживаниях.

- Наших, Миша, наших!

Теперь обрубленная тень вездехода бежала впереди них. Словно привязанная к
колесам яма, словно черный провал без дна и стенок.

- Она действует мне на нервы, - наконец пожаловался Бааде. - И еще это
противное мерцание...

Внезапно - механик даже притормозил - небосвод колыхнулся, как занавес,
пошел складками. Звезды дрогнули, сбиваясь в кучи. Упругие складки налились
белесым светом и, точно под его тяжестью, вдруг лопнули, бросив вниз жидкие
ручьи сияния.

Перемена свершилась за несколько секунд.

- Полярное сияние? - спросил Шумерин.

- Похоже, - Бааде бросил взгляд на табло приборов. - Так оно и есть.

- На Земле оно, пожалуй, эффектней.

- Точно.

Шумерин ждал игры красок, багровых сполохов, праздничного хоровода, но с
неба по-прежнему лился молочный свет, холодный и ровный, как свечение
газосветной трубки. От него на душе становилось неуютно и холодно, как
ненастным утром, глядящим в окно неприбранной комнаты. "И никуда ты не
уйдешь от Земли, - подумалось Шумерину, - от ее воспоминаний, окрашивающих
все и вся".

Сияние потихоньку меркло.

И снова начался бег через жару, под черным небом, единоборство с тенью,
сухостью губ, дрожание света. Однообразие нагоняло сон, тем более что
взгляду было утомительно бороться с призрачным движением воздуха,
искажающим перспективу подобно неровному стеклу. Напрасно Шумерин стыдил
себя: "Я же на Меркурии, все, что я вижу здесь, - впервые..." Физиология
брала свое.

...Толчок, удар локтем, крик Бааде. Сердце быстро заколотилось, как это
бывает при резком переходе от полусна к тревоге.

- Там, там... - шептал Бааде.

- Что там? - зло спросил Шумерин, потирая локоть.

Бааде показал. Посреди слепящей равнины стоял концертный рояль.

Шумерин замотал головой. Потом достал термос, набрал в 'ладонь воды и
плеснул себе в лицо.

Рояль не исчез. Нестерпимо сверкали его лакированные бока, крышка была
приподнята, клавиши словно ждали прикосновения пальцев.

- Он... появился сразу? - решился, наконец, спросить Шумерин.

- Нет, из пятна... Я думал, мне померещилось...

- Ну и?..

- Этого не может быть.

- Сам знаю! Но кто из нас сошел с ума: мы или Меркурий?

- Подъедем ближе.

- Только осторожно.

Шумерин ждал, что с приближением рояль исчезнет. Но ничего не происходило.
Плыл горизонт, перед глазами мельтешило белесое марево, и в нем незыблемо
стоял призрак рояля.

- Надо выйти, - сказал Бааде.

- А ты не боишься?

В ответ он услышал хмыканье.

Они надвинули шлемы и вышли. Тотчас Шумерина потянуло назад. Черная
пропасть неба над головой, огненный камень внизу, а посредине - то, чего
быть не могло: концертный рояль. Шумерин прикусил губу и сделал шаг вперед.

Рояль был рядом. Шумерин протянул руку. Она свободно прошла сквозь
полированное дерево. Шумерин отдернул руку - не выдержали нервы.

- Проклятие! - крикнул Бааде.

По "роялю" прошло колебание, он дрогнул, подался назад. И исчез. Теперь на
его месте пульсировал воздух.

Они долго молчали, не решаясь посмотреть друг на друга, боясь увидеть в
глазах товарища страх.

Если бы они не так рвались вперед и не были бы так погружены в раздумье, а
верней, в сумбур мыслей, они, верно, заметили бы, что вокруг неладно. Они
опомнились, лишь когда ослепительная, даже на фоне раскаленной равнины,
полоска стала приближаться к машине. Она придвинулась, и уже нельзя было не
заметить прозрачных напросвет языков огня.

- Ну... - только и смог сказать Шумерин. Быстро и верно действовать можно,
когда известно, против чего надо действовать. Но то, что происходило, было
выше понимания капитана. Сжималось не просто кольцо опасности; сходился
круг непонятного, против которого опыт был бессилен. И Шумерин ждал, тупо
глядя перед собой. Просто ждал: что же будет дальше?

Бааде было трудней вывести из равновесия. Он выключил двигатель, отдуваясь,
вытер пот и с минуту вглядывался при-щурясь.

- Кажется, мы влипли. Это лава, и она приближается к нам. Не слишком ли
много неожиданностей за раз? Шумерин встрепенулся.

- Лава? Ты уверен, что это лава?

- Я не слепой. Правда, в глазах у меня рябит, но это лава. Характерные
вздутия, языки пламени, вон курится газ...

Шумерину вдруг стало легко и радостно. Настолько, что он чуть не
рассмеялся. Действительно, лава, просто лава, всего только лава!

Предусмотрительный Бааде остановил вездеход на возвышенности, поэтому лава
бурлила и лопалась пузырями на безопасном расстоянии. На секунду закралось
сомнение: откуда она могла взяться? Нет, нет, чушь, пуганая ворона и куста
боится. Трещинное излияние, которое не раз наблюдалось на Меркурии.
Обыкновенное, нормальное излияние расплавленного базальта. Как хорошо,
когда все понятно!

Кое-где виднелись такие же островки. Но лава прибывала. Она могла подняться
выше. А если и не поднимется, то сколько им придется ждать, пока она
затвердеет? Во всяком случае, больше, чем они могли себе позволить. Ого,
надо всерьез подумать, как быть.

- У нас есть шансы изжариться, - заметил Бааде, которому пришли те же мысли.

- Пустое, - теперь уже спокойно возразил Шумерин. - Вызовем Полынова, он
прилетит и снимет нас. Места для реалета достаточно.

- Да, если лава не поднимется.

- Что, ты не знаешь Полынова? Он умудрится сесть на крышу вездехода. Вызови
его.

Сквозь хрипы и треск сигналы пробивались с трудом. Видимо, это было
следствием все той же электромагнитной бури, которая заставила небо
полыхнуть сиянием. Упрямо, с ювелирной точностью Шумерин настраивал волну.
Бааде тем временем без особого удовольствия отметил, что лава все-таки
поднимается. Ее поверхность кое-где расцветили пятнами красные островки
остывающей коры, меж ними пробегали голубоватые огоньки.

- Красивое зрелище, - пробормотал он. - Что, связаться не удается?

Но тут отчетливо, будто Полынов очутился в кабине, послышался вопрос:

- Сознавайтесь, черти, почему застряли? Шумерин коротко объяснил.

- Понятно, понятно. Сейчас запущу телезонд и немедленно вылечу.

Шумерин довольно подмигнул.

- Вот и все.

Он откровенно наслаждался ясностью ситуации. Такая опасность, как появление
лавы, была ему по душе, хотя бы уже потому, что загоняла в дальний угол
памяти необъяснимую историю с роялем.

Сверкающей каплей ртути по небу прокатился телезонд. Снизился, замер над
вездеходом.

- Послушайте, - донесся голос Полынова, - лава еще не подступила, к вам?

- Нет, места для реалета пока хватает, - удивленно ответил Шумерин. - А
что, тебе плохо видно?

Ответ последовал не сразу. Полынов явно медлил.

- Вот что, - сказал он наконец. - Не обращайте внимания на пустяки. Гоните
машину сквозь лаву; Если только снаружи температура не будет повышаться.

Шумерин вдруг понял.

- Полынов! - закричал он. - Что происходит с нами?

- Все в порядке. Смело езжайте.

- Я что-то перестаю соображать, - пробормотал Бааде. Его глаза растерянно
искали поддержки. - Или мы... Или он...

- Неважно, включай!

Вездеход, покачиваясь, сполз. Шумерин ухватился за поручни, не отрывая
взгляда от термоскопа. С приближением к раскаленной жидкости температура не
повышалась.

Бааде выругался и прибавил скорость.

Гусеницы машины коснулись лавы, и она расступилась. Вездеход мчался посреди
голубых факелов, и перед ним раздвигался проход.

- Теперь, - подытожил Шумерин, - самое лучшее для нас - закрыть глаза и не
открывать их до ракеты, что бы ни творилось вокруг.





 
 
Страница сгенерировалась за 0.1193 сек.